Седален глас 1
Божественный Твой зрак, во образе
образующе, христе, / ясно вопием Рождество, / чудеса неизглаголанная, вольное распятие. / Отонудуже бесове отгонятся страхом, / и злославнии в посуплении рыдают, / яко сих сопричастницы.
В начале Великого поста, когда душа еще только вступает на поприще покаяния, Церковь воздвигает перед нами торжество победы. История первой Недели Великого поста хранит память о том, что некогда этот день был посвящен сонму святых пророков - тех, кто издалека провидел грядущее Воплощение и говорил от имени божия. В древних рукописях пророки указаны прежде самого Торжества Православия, и долгие века, вплоть до XIV столетия, две памяти звучали в унисон. Лишь к XVI веку окончательно утвердился нынешний чин, где голоса пророков оказались в тени ликующего хора, прославляющего истину иконопочитания, - так новый свет не отменяет ветхого, но поглощает его, как заря поглощает утренние звезды.
По своему богослужебному достоинству этот день возвышается среди седмиц Четыредесятницы. Не будучи двунадесятым праздником, он сравним по торжественности с Неделей Крестопоклонной и уступает лишь Входу Господню в Иерусалим - преддверию Страстной. В храме мы слышим тропарь «Пречистому Образу Твоему», а канон поется с тем хвалебным припевом, который обычно звучит лишь в великие праздники: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе». Сама Литургия дышит особой собранностью: после малого входа умолкают тропари храма, и лишь воскресный глас и песнопение праздника возносятся к небу, чтобы завершиться молебным пением, которое в полноте своего архиерейского чина напоминает нам о неразрывной связи небесного суда и земного исповедания.
Богословская глубина этой службы восхищает. В центре - тайна Воплощения, ставшая основанием для всякого образа:
если Слово стало плотью, то плоть может стать носителем Божественного света.
Кондак праздника возвещает эту истину как краеугольный камень, а стихиры вторят святителю Василию, утверждая, что «честь, воздаваемая образу, восходит к первообразному». Мы не поклоняемся доске и краскам - мы лобызаем дверь, за которой стоит Сам Изображенный, и через это целование входим в общение с Первообразом. Икона становится не просто изображением, но живым свидетельством того, что Бог действительно стал человеком, чтобы человек мог стать богом по благодати.
Чин Торжества Православия подобен драгоценному окладу древней иконы - он не затемняет образ, но являет его миру в сиянии славы, ибо это не просто молебен, а соборное исповедание веры. Когда архиерей, облаченный в сверкающие ризы, становится посреди храма, и возглашает вечную память ревнителям благочестия, а хор, как единые уста Церкви, вторит ему «Вечная память!» - тогда время словно останавливается и небеса приклоняются к земле.
Но есть в этом чине и другая сторона, подобная грому, очищающему воздух: возглашение анафемы тем, кто дерзнул исказить веру, - не проклятие из мести, а горькое врачевство, отсекающее гниющий член, чтобы спасти тело, и предостережение миру, чтобы знал: есть черта, за которой любовь Божия встречается с окаменением сердечным.
Сейчас во многих приходах в этот день анафемы не возглашаются. В древнем чине предполагалось провозглашение имен ересиархов - Ария, Нестория, Евтихия, иконоборцев, - не как торжество ненависти, а торжество истины, ибо Церковь не мстит своим врагам, но лишь свидетельствует перед лицом вечности: Свет во тьме светит, и тьма не объяла его. А завершается это грозное и величественное действо светлым многолетием всем православным христианам, чтобы каждый унес в сердце не страх осуждения, а радость принадлежности к той полноте, которая именуется Телом Христовым. И вот эта часть чина повсеместно сохраняется.
Торжество Православия - это день, когда Церковь утверждает радость обладания полнотой веры, той самой веры, что соделала вселенную способной вместить Невместимого и поклониться Ему в образе, не сжигая сердца в огне отвлеченных умозрений.
#дорога_к_Пасхе #христианство