По некоторым предположениям, именно у них люди научились строить иглу и успешно охотиться на моржей. В них видели предков, помощников, наставников и защитников. На них даже охотились со всем уважением, «приглашая в гости», — и пока в арктические районы не проникли белые люди, это никоим образом не вредило популяции. Сейчас вид занесен в Красную книгу. 27 февраля отмечался Международный день белого медведя, и мы решили разобраться, как же воспринимает его человек.
Могучий покровитель
Коренные народы Севера испокон веков поклонялись огромному полярному хищнику, некоторые даже почитали его как своего предка. В их поверьях у медведей есть собственная страна далеко в море, среди льдов. Чукчи, с которыми общался исследователь Владимир Богораз (1865–1936), рассказывали ему: «У белых медведей есть свои поселки на льду в открытом море; они существуют охотой на тюленей и моржей и организуют для этого целые походы; они строят снежные дома, которые освещают жировыми лампами; вообще, их жизнь во всем подобна человеческой». И при случае они могут помочь. Мало того, по некоторым преданиям, именно они научили людей многим премудростям, без которых те не выжили бы.
«Пришли из-за моря чукча Оемтивелан и чукчанка Неувган. Поставили ярангу, легли там. Худо им было: чем жить — не знают. Совсем собрались помирать. Так худо было. Вдруг поднимается пола яранги и всовывается голова белого медведя. Шибко испугались Оемтивелан и Неувган, а медведь им говорит: "Вы не бойтесь — я Кыт Олгын, хозяин места. Не помрете вы, только сдружитесь с моим сыном Ирльвильем (диким оленем)". Вышли чукчи из жилища, а там Ирльвиль стоит и белая важенка. С тех пор и стали чукчи оленей водить».
Дионео (Исаак Шкловский) «На крайнем северо-востоке Сибири»
Есть в чукотских и эскимосских преданиях и сюжеты о том, как медведь учил людей тонкостям охоты и промысловым ритуалам, обеспечивавшим ее успех. Как правило, делал он это не просто так, а в благодарность за ту или иную услугу — например, когда человек помогал выжить неокрепшему еще зверю. В одной из легенд охотник отдал такому свою теплую одежду из медвежьего меха, и она приросла, став его шкурой.
Существуют и обратные истории, когда медведь дарит кухлянку (куртку мехом наружу) человеку и тот превращается в зверя. Так, у эскимосов есть сказка «Укаманан» о девушке-сироте, которую насильно выдали замуж. Ища спасения от навязанного брака, она сбежала, а приютила ее белотелая великанша, живущая среди снегов, — Медведица. На прощание она подарила девушке свою шкуру, и надев ее, та сама превратилась в медведицу. Это едва не закончилось трагически — девушку чуть не убили охотники. К счастью, Укаманан успела сдернуть медвежий капюшон, показать им свое человечье лицо и попросить о помощи.
«Я должен также отметить одну весьма интересную подробность чукотских представлений; племя белых медведей с человеческими лицами и кроткими обычаями будто бы живет где-то на американском берегу. Очевидно, это племя соответствует племени центральных эскимосов Америки, одевающихся в медвежью шкуру. Такая разница чукотских и эскимосских представлений свидетельствует о том, что они происходят из различных источников, а это, в свою очередь, приводит к заключению, что чукчи — племя не в такой степени характерно арктическое, как эскимосы».
Владимир Богораз «Чукчи»
Тема медведей-оборотней вообще довольно часто встречается в преданиях северных народов. Но при желании опознать зверя в человеческом обличье можно. В частности, Владимир Богораз писал в своем труде «Чукчи»: «Во многих случаях звери, принимая человеческое естество, сохраняют часть своих звериных качеств; тем самым они хотя и становятся вполне подобными человеку, все же представляют собою особую категорию живых существ, отличную от людей. <…> Белый медведь сохраняет способность нырять и ловит тюленей своими лапами».
По легендам, белый медведь — один из тех зверей, что после смерти возрождается. Но для этого необходимо соблюдать определенные ритуалы. В предании «Охотник и белый медведь», записанном со слов чаплинского эскимоса Каля, голову добытого зверя необходимо было принести в жертву Хозяйке моря — именно для того, чтобы он мог вновь ожить.
Отголоски мифа о загадочной Хозяйке моря есть и в некоторых преданиях о происхождении вида. В частности, Михаил Кречмар записал весьма жестокую историю о том, как в стародавние времена, когда никаких животных еще не было, люди были вынуждены питаться тем, что принесло море. Одна женщина потеряла мужа, и прочие охотники решили от нее избавиться, посчитав обузой, — они вывезли несчастную в море и выбросили за борт. А когда она попыталась спастись, схватившись за лодку, отрубили ей пальцы. Из них-то и появились первые звери: большой палец превратился в моржа, указательный — в тюленя, а средний — в белого медведя. Женщина попросила свои творения отомстить ее обидчикам, но внял ей только медведь, остальные оказались для этого слишком трусливыми.
Дорогой гость
Настоящим охотником у многих народов может считаться только тот, кто сумел добыть медведя. Причем самое сложное в этом — даже не победить могучего зверя, а обнаружить его. Именно поэтому по традиции эскимосов шкура доставалась зачастую не тому, кто первым нанес удар, а тому, кто первым увидел животное. И до сих пор порой эскимосы говорят о своих сыновьях: «Он убил своего первого медведя», когда ребенок сумел заметить животное и привлечь к нему внимание взрослых. Даже если он еще слишком мал, чтобы участвовать непосредственно в охоте, он имеет право на шкуру. Похожий обычай был и у приморских чукчей.
Вообще, белый медведь — весьма капризный трофей, требующий строгого соблюдения множества ритуалов. Считалось, что таким образом к людям на время приходит дух кого-то из умерших людей. Родственник это или человек из другого клана, охотники определяли по характеру ранения животного и по тому, на какую сторону медведь падал после смерти.
Добывать его можно было только при помощи особого копья, а если охота увенчалась успехом, ни в коем случае нельзя было радоваться. Животное нужно было поблагодарить, а потом разделать тушу, соблюдая определенные правила. В частности, несколько кусочков обязательно оставляли, чтобы покормить духов и воронов. Печень тоже не трогали, поскольку в пищу она не годилась.
Когда добытчики возвращались домой, следовал пятидневный праздник, в котором участвовали все жители поселка. При этом показывать радость от удачной охоты по-прежнему было нельзя — люди чествовали прибывшего к ним дорогого гостя. И прежде всего животное нужно было угостить: под тушу клали ивовые ветки, голову зверя поливали водой — утоляли его жажду. После ряда ритуалов, позволявших определить, к какой семье прибыл дух, шкуру с головой заносили в ярангу и помещали на почетном месте.
«Чтобы белый медведь "не чувствовал себя одиноким", чукчи ни на минуту не оставляют его одного. Пока голова медведя находится в шатре, запрещаются громкие звуки и разговор. Дети в эти дни не должны кричать и капризничать, и если ребенок закричит, то сейчас же кто-нибудь начинает бить в бубен, чтобы загладить неприличное поведение по отношению к гостю».
Владимир Богораз «Чукчи»
Через три дня, в течение которых жители поселка постоянно ели мясо и жир медведя, наступало время захоронить его череп. К месту упокоения его везли на нартах, запряженных оленем, которого после этого надлежало заколоть. При этом малолетних детей необходимо было держать подальше — их вообще привязывали к жилищу на время ритуала, чтобы дух случайно не вселился в их тела. Кроме того, проводили ритуал, который отрезал духу дорогу назад в поселок, и ритуал очищения. Через два-три года, в течение которых дух служил хранителем семьи, он должен был вновь переродиться и прийти в этот мир — либо как новорожденный ребенок, либо как медвежонок.
Обаятельный питомец
Далекие от язычества русские и европейские полярники в качестве «гостей» предпочитали иметь дело не с духами, а с живыми медвежатами. Парочка таковых появилась на комсомольско-молодежной дрейфующей полярной станции СП-19, которой руководил Артур Чилингаров. За некоторое время до этого айсберг, на котором стояла станция, раскололся, и людям пришлось срочно переезжать на новое место. Позже Чилингаров вспоминал: «Переселялись два месяца. Через заторошенные трещины, обломки айсбергов — на волокушах и единственном тракторе. Сумасшедшая работенка. При этом научные наблюдения не прекращались. Хорошо еще помогли вертолетчики. Они же доставили к нам двух медвежат Фильку и Машку — подарок коллег с острова Жохова. От роду этим шустрым клубкам белой шерсти было по паре недель. В их обществе наши измученные безумством полярной ночи души потихоньку стали оттаивать».
На ледоколе «Красин» в свое время путешествовали медвежата Мишка и Тишка. Малыши остались сиротами, и экипаж судна их приютил. Через полгода, когда животные подросли и окрепли, их выпустили на волю, и дальше они уже строили свою жизнь самостоятельно.
Были и прагматичные идеи, как можно использовать мощного зверя, привычного к арктическому климату, — Руаль Амундсен и Георгий Седов планировали сделать из белых медведей ездовых животных. Амундсена на эту мысль натолкнуло цирковое представление Карла Хагенбека, у которого в городе Гамбурге был свой зоопарк. В ходе выступления дрессированные медведи демонстрировали свои таланты. Полярник связался с Хагенбеком, чтобы попробовать реализовать амбициозный проект — подготовить зверей для путешествия к Северному полюсу.
По первоначальному замыслу, медведи должны были не только работать в качестве тягловой силы, но и спать в палатках с участниками экспедиции, обеспечивая их теплом. Животные, однако, ходить в упряжках не пожелали. В итоге Амундсен решил идти не к Северному полюсу, а к Южному и вместо медведей взял с собой гренландских лаек. Он объяснял, что собаки куда лучше приспособлены к более холодному климату Антарктиды, но, скорее всего, он просто решил не рисковать, транспортируя в экспедицию непредсказуемых и опасных хищников.
Фритьоф Нансен тоже задумывался о приручении полярных мишек. Он поддерживал Георгия Седова, когда тот готовил свою экспедицию на Северный полюс, и полагал, что это прекрасная возможность выяснить, на что способны белые медведи. Экипаж «Святого мученика Фоки» и впрямь обзавелся несколькими медвежатами, которых потихоньку приучали к соседству с собаками и общению с людьми.
Николай Пинегин позже вспоминал, что Седов планировал использовать этих животных, чтобы перевозить тяжелые грузы. Для тренировок взяли медвежат Полынью и Торосика, впрягли их в упряжку, но далеко не сразу смогли объяснить, что от них требуется. Малыши пребывали в растерянности, а когда в ход пошел кнут, запаниковали. Нарты они в итоге тянуть все же начали, но вот придерживаться указанного направления не соглашались — бежали исключительно к судну, надеясь найти там убежище. Мало того, другие медвежата, не участвовавшие в эксперименте, тоже явно обеспокоились — они бежали рядом с Полыньей и Торосиком и жалобно кряхтели, когда тех подгоняли. В итоге доверие между людьми и животными было нарушено — медведи даже не сразу подходили, когда их звали для кормежки. Тягловых животных из них не вышло.
Сейчас самый крупный сухопутный хищник находится под охраной — его численность оказалась под угрозой. Покорители Арктики больше не угрожают белым медведям огнестрельным оружием, но этого мало, чтобы человеку и зверю гармонично сосуществовать. Нам предстоит решить, как избавиться от свалок, чтобы не приманивать животных в свои поселки, научиться пользоваться экологичной бытовой химией, чтобы не загрязнять океан тяжелыми металлами, постараться свести свое воздействие на окружающую среду к минимуму. Белым медведям же достаточно жить, как они привыкли, и по возможности увеличивать свою численность. Ведь если они останутся только в своих тайных поселениях где-то в параллельном мире, это будет невосполнимой утратой.
Ольга Ладыгина