Я смотрю в окно своей новой квартиры — за стеклом льет дождь, а внутри тепло и уютно. Скоро наступит мой День рождения, и я впервые встречу его здесь — в своём доме. В душе — лёгкость и радость, которых я не чувствовала давно. Никаких упрёков, никаких компромиссов, никаких чужих правил. Только тишина, покой и ощущение, что наконец‑то всё встало на свои места.
Как однажды Василиса, моя сестра, бросила мне в лицо:
— Ты лишилась единственного близкого человека — меня.
Я лишь усмехнулась. Близкий человек? Разве тот, кто вспоминает о родстве лишь тогда, когда это ему выгодно, может называться близким?
Наши родители ушли слишком рано, оставив нас одних, хотя мы уже были взрослыми: я училась на втором курсе, Василиса только окончила университет. В наследство нам досталась родительская двушка.
Квартиру когда‑то приватизировали на папу, его маму и Василису. Моей и маминой доли в ней не было. Почему так вышло — загадка. Меня тогда ещё не было на свете, а маму, видимо, просто не учли. Позже я всё‑таки получила небольшую долю — куда меньше половины, но всё же свою.
Сначала мы жили с Василисой как раньше, поддерживали друг друга в этот тяжёлый период. Казалось, кроме нас двоих, у нас никого нет — ни тётушек, ни дядюшек, никого.
Через год сестра вышла замуж и привела мужа к нам. Со мной этот вопрос не обсуждали, но я не стала возражать: я знала его давно, он часто гостил у нас. «Как‑нибудь уживёмся», — думала я. И правда, почти год мы жили мирно.
А потом Василиса забеременела и ушла в декрет. Денег стало не хватать, отношения в семье накалялись. Я старалась реже бывать дома, чтобы не попадать в эпицентр скандалов. Мне было некомфортно, а помочь я ничем не могла: моей подработки едва хватало, чтобы скидываться на продукты.
Однажды я вошла в квартиру и сразу поняла — грядет буря.
— Вот ещё одна, сидящая на моей шее! — выпалил муж сестры, едва увидев меня. — Ни за что не платит, зато место занимает. И толку никакого!
Я вздрогнула, но постаралась говорить спокойно:
— Но я убираю в квартире, хожу в магазин, скидываюсь на продукты…
— От твоей уборки толку чуть, — перебил он. — А на продукты ты скидываешься из жалости, что ли?
Я обернулась к сестре, надеясь, что она вступится за меня. Но Василиса молчала, глядя в пол.
Вскоре они нашли «решение»: решили забрать к себе бабушку мужа, а её квартиру сдавать.
— А где она будет жить? — осторожно спросила я. — У нас двушка, тут особо не развернёшься.
— С тобой в комнате, а где ещё? — спокойно ответила сестра. — Что ты так смотришь? Ты занимаешь целую комнату, хотя у тебя в собственности — ноль целых хрен десятых. Потеснишься.
Бабушку поселили в моей комнате, и жизнь превратилась в ад. С первых минут она ощутила себя полноправной хозяйкой и требовала от меня соблюдения своих правил. Если что‑то было не так, сразу жаловалась внуку.
— Я не для того вам помочь согласилась, чтобы с этакой пигалицей уживаться, — заявила она однажды. — Или будет так, как я сказала, или выселяй жильцов — я поеду жить к себе!
Муж сестры и Василиса в два голоса накинулись на меня:
— От тебя одни беспокойства! Помощи никакой, зато место занимаешь!
Я продержалась почти месяц, а потом сбежала к однокурснику. Он приютил меня на какое‑то время, дал возможность окончить университет и найти нормальную работу. Потом я съехала, начала жить отдельно, копить на своё жильё.
Как я работала, как экономила — сейчас и вспоминать не хочется. Три года будто не жила: работа, дом, работа. Но теперь на руках у меня сумма, которой хватило на ипотеку.
С сестрой я всё это время не общалась, как и она со мной. Но я помнила: у меня есть доля в квартире, и я хотела её получить. Сначала попыталась решить вопрос по‑хорошему.
Я пришла в квартиру. Василиса с мужем и ребёнком всё ещё жили там, но уже без бабушки — та, оказывается, ушла из жизни, а свою квартиру оставила золовке Василисы. Это сильно разозлило и сестру, и её мужа.
Когда я объяснила, зачем пришла, глаза Василисы сузились до двух щёлочек.
— И как ты себе это представляешь? У меня денег нет, я не работаю, — бросила она.
— Это уже не мои проблемы, — твёрдо ответила я. — Я хочу свою долю. Либо выплачивай мне её, либо давай продавать квартиру — я и так заберу свои деньги.
— Ага, из‑за твоей одной трети квартиру продавать? А жирно не будет? А мы где будем жить? Двушку мы не купим, ипотеку не потянем. В однушке ютиться?!
Меня этот вопрос меньше всего интересовал. Как и сестру не интересовало, где жила я, когда сбежала из того ада, что она мне устроила. Обозначив позицию, я откланялась.
Через неделю от сестры не было никаких известий. Я написала ей официальное письмо, а потом, не получив ответа, пошла в суд. Я его выиграла. Квартиру продали, и в начале ноября я получила свои деньги.
— У тебя был один близкий человек в мире — это я. Но ты его лишилась, — прошипела Василиса после сделки.
Я рассмеялась — тихо, но уверенно:
— Близкий человек? Ты вспомнила, что ты мой близкий человек? Вау!
Теперь я жду, когда привезут мебель в мою новую квартиру — за неё ещё предстоит расплачиваться не один год. Но это моя квартира. День рождения я встречу здесь — счастливая и без малейшего угрызения совести. В окнах будет гореть тёплый свет, а на столе — стоять торт, который я испеку сама. Наконец‑то я дома. И больше никто не скажет мне, что я «занимаю место».