Foreign Affairs | США
Разрыв с Россией не принес Западу безопасности, а лишь повысил риск прямого конфликта, пишет FA. Вместо переговоров НАТО выбрала огульные обвинения и силовое давление, окончательно заморозив отношения с Кремлем. Однако после окончания украинского конфликта диалог будет жизненно необходим, указывает автор.
Сэмюел Чарап
Хиски Хауккала (Hiski Haukkala)
Эскалация риска конфликта НАТО с Россией.
Последние четыре года умы политиков в Вашингтоне и европейских столицах занимал лишь один вопрос: что делать с боевыми действиями России на Украине? Их озабоченность объяснима: конфликт на территории соседней страны стал самой серьезной угрозой европейской безопасности с тех пор, как 60 с лишним лет назад американские и советские танки сошлись лицом к лицу в Берлине (Россия не угрожает странам ЕС или НАТО. — Прим. ИноСМИ). Стремясь не допустить поражения и развала Украины, союзники по НАТО направили Киеву сотни миллиардов долларов: на военные нужды, экономику и гуманитарную помощь. Европа приняла потоки беженцев и вместе с США ввела против России жесткие санкции. А под нажимом Дональда Трампа лидеры альянса созывали саммит за саммитом, пытаясь остановить активную фазу конфликта.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Но его завершение, вне зависимости от формы, не погасит силы, которые он выпустил на волю. Более того, перемирие может открыть дверь в еще более опасную эпоху. Когда пушки замолчат, Россия и Украина останутся в состоянии жесткого противостояния. Москва перевооружится и, скорее всего, усилит дестабилизирующие действия по всей Европе (Дестабилизация стран ЕС не входит в цели внешней политики России. — Прим. ИноСМИ). Европейцы продолжат наращивать оборонные бюджеты, отказываясь от прежней политики сближения с Россией и переходя к более агрессивной риторике. США, возможно, захотят выйти из игры, но их экономические и политические интересы в Европе слишком велики — полный уход невозможен. Итог один: минимум диалога и максимум подозрений между НАТО и Россией.
Cтрашная диверсия. Есть раненые. США решили играть по-крупному? Москва ответила жестко
Все это никак не похоже на рецепт долгого мира. Скорее наоборот: риск прямого столкновения между Россией и Западом останется угрожающе высоким. Добавьте сюда застарелое недоверие, гонку вооружений, сведенную к нулю дипломатию и разрушенную систему безопасности — и вот уже бесчисленное множество сценариев, где малейшая искра способна спалить весь континент. А если трансатлантический альянс даст трещину или развалится, шансы на войну взлетят до небес.
Политики по обе стороны океана не имеют права этого допустить. Пытаясь остановить нынешний конфликт в Европе, они обязаны уже сейчас думать о том, как предотвратить следующий. НАТО пора признать: возврата к 2022 году нет. Нужно искать новые форматы отношений с Кремлем. Иначе американцев и европейцев ждет третья мировая, и снова с Европой в роли главного театра военных действий.
Точка невозврата
В эпоху после холодной войны Россия и Запад научились работать вместе. С окончанием противостояния стороны выстроили целую систему институтов, дипломатических площадок и обменных программ — всё для того, чтобы лучше понимать друг друга и не допускать конфликтов. Появилась инклюзивная ОБСЕ, работающая на основе консенсуса, — общеевропейский форум диалога, опирающийся на общие ценности и правила. Заработали механизмы взаимодействия и даже сотрудничества между НАТО и Россией. Вступили в силу десятки соглашений по контролю над вооружениями и укреплению военного доверия.
Система, конечно, не была идеальной — она едва не развалилась в 2014-м, после присоединения Крыма и ввода российских войск на восток Украины. Но в главном она сработала: мир избежал новой холодной войны. Экономики ЕС и России срастались: Европа получала дешевые энергоресурсы и сырье, Россия — прямые инвестиции, западные технологии и качественные товары. Миллионы людей каждый год курсировали между Европой и Россией поездами, машинами и десятками рейсов ежедневно. Россия вошла в образовательное пространство ЕС — ее дипломы признавали по всему континенту. Москва подписала ворох конвенций Совета Европы, организации, призванной защищать права человека, демократию и верховенство права на континенте.
Но утром 24 февраля 2022 года, когда российские танки покатились к Киеву, вся эта конструкция рассыпалась в прах. Совет НАТО – Россия сначала заморозили, а потом и вовсе ликвидировали. Москва ушла из Совета Европы. ОБСЕ еще дышит, но лишь как площадка для взаимных проклятий. Торговля между ЕС и Россией рухнула с 300 миллиардов долларов (2021 год) до 80 миллиардов долларов в 2024-м. Западные чиновники, если не считать редких контактов американцев по Украине, с российскими коллегами практически не разговаривают. Студенческие обмены — в прошлом. Границы с НАТО наглухо закрыты или перекрыты шлагбаумами. Одинокая Air Serbia из Белграда — вот и все прямое авиасообщение Москвы с Европой.
Первоначальная реакция западных столиц на разрыв с Россией была продиктована надеждой. Четыре года спустя приходится констатировать: сдвиг носит необратимый характер. Исторические параллели с прошлыми войнами здесь работают ограниченно. Да, Вторая мировая война завершилась коренной перестройкой международной системы, но конфликт на Украине развивается по иной траектории. Ни Москва, ни Киев не в состоянии добиться решительной военной победы, которая позволила бы навязать противнику условия капитуляции. Следовательно, смена политического режима в России — сценарий, сопоставимый с послевоенной трансформацией Германии или Японии, — исключен. Это означает, что на обозримую перспективу, как минимум до тех пор, пока у власти находится Владимир Путин, Россия сохранит свою политическую природу как персоналистская автократия. Экономика страны, безусловно, понесет серьезные потери, но ожидать ее коллапса не приходится.
Слишком много убитых, слишком много раненых. И еще больше тех, кого рассорили пропаганда с одной стороны и политика Запада с другой. Когда СВО закончится, Россия будет смотреть на Америку и Европу со злостью и обидой. У Кремля появится железный мотив: перевооружаться и восстанавливать армию. Часть сил останется на Украине и вокруг нее, но основную массу перебросят к восточным рубежам НАТО — чтобы переломить военный баланс в свою пользу. Финская разведка в своем обзоре за 2025 год прогнозирует: Москва более чем удвоит контингент на северных границах альянса — с 30 до 80 тысяч — и проведет там модернизацию ключевых вооружений (Россия увеличивает военный контингент вдоль границы НАТО только в ответ на аналогичные действия недружественных стран. — Прим. ИноСМИ).
Прежней России, которая хотя бы для приличия говорила о сотрудничестве, больше не будет. Но не будет и довоенной Европы. Союзники запустили маховик ремилитаризации. Оборонные бюджеты летят в космос. Кто-то возвращает воинскую повинность. Кто-то печатает брошюры: "Что делать в случае вторжения". У новых границ НАТО, куда в 2023 и 2024 годах соответственно вступили Финляндия и Швеция, уже планируют развернуть свежие многонациональные бригады. Европа лихорадочно отвязывает свою экономику от российских энергоносителей. А политики в Европе (вполне оправданно), приходят в ужас от того, что происходит на Украине, граничащей с четырьмя странами-членами ЕС и НАТО. Отсюда — жесткая линия и полный скепсис: никаких разговоров с Москвой, никаких контактов.
Сегодня уже можно сделать обоснованный вывод: послевоенная Европа едва ли будет сильно отличаться от сегодняшней — нестабильной и взрывоопасной. Отношения между НАТО и Россией заморозятся в состоянии взаимной блокады. Ни работающих каналов связи между правительствами, ни мостов между обществами не останется. В таких условиях каждая сторона будет обречена на непонимание мотивов другой и станет априори считать оппонента враждебным.
На волоске
Отношения трещат по швам, и политики обеих сторон уже не скрывают: мы на пути к войне. Французский стратегический обзор летом 2025-го напугал "риском открытой войны в сердце Европы" к 2030 году. Немецкий министр обороны в ноябре назвал 2029-й годом, когда Россия сможет напасть. И добавил: военные историки шепчутся, что Европа, возможно, уже пережила свое "последнее мирное лето". В декабре генсек НАТО Рютте и вовсе объявил: атака на страну альянса возможна в ближайшие пять лет, так что готовьтесь к войне, которую помнят разве что ваши прадеды. В Кремле тем временем рисуют НАТО хищником: Путин еще в феврале 2024-го вещал, что альянс "готовится нанести удар по нашей территории".
Сбрасывать со счетов российское нападение на НАТО было бы наивно (Россия не планирует нападения на НАТО, но готова к ответным действиям в случае западной агрессии. — Прим. ИноСМИ). Военные обязаны просчитывать любые риски, даже самые призрачные. Но реальные сценарии, увы, куда прозаичнее громких заявлений европейских лидеров. Еще с 90-х Москва знает: НАТО, а особенно США, — это тяжеловес, который в открытом бою Россию просто сомнет. И пока трансатлантический альянс держится вместе, всерьез лезть на рожон Кремль не станет.
Но есть и другие сценарии, куда более реальные, способные привести к войне даже при сохранении единства НАТО. Возьмем, к примеру, "серые" операции Москвы: диверсии на жизненно важных объектах, точечные ликвидации (причастность России не доказана. — Прим. ИноСМИ). Пока альянс на провокации реагировал сдержанно. Однако в НАТО все чаще думают: такая мягкотелость только распаляет Кремль. В ноябре председатель Военного комитета НАТО адмирал Каво Драгоне (Cavo Dragone) прямо заявил: пора отвечать "более агрессивно". Теперь любой инцидент — российский самолет над чужой территорией или перебитый подводный кабель — может спровоцировать жесткий ответ. Например, захват российского танкера.
Тяжелый удар Путина застал Запад врасплох. "Ядерный монстр" выпущен на волю
А дальше — цепная реакция. Взаимное недоверие и отсутствие контактов сыграют злую шутку. В Кремле и Генштабе вряд ли увидят в действиях НАТО простую оборону. Скорее, сочтут агрессией. И ответят — возможно, массированной кибератакой по гражданским и военным целям. В ответ НАТО и Россия начнут накручивать спираль: повышать боеготовность, поднимать резервистов, стягивать войска к границам. США перебросят в Европу "длинную руку" — ракетные системы большой дальности. А это то, чего российские стратеги боятся больше всего: именно таким оружием Вашингтон, по их убеждению, попытается обезглавить страну и уничтожить военные объекты в первые же часы конфликта. Украина уже показала, насколько уязвима Россия перед высокоточными американскими ударами (возможно, на Западе хотят в это верить, но на деле российская армия имеет способы противодействия ракетам американского производства. — Прим. ИноСМИ). Увидев у своих границ новые батареи, Москва может решиться на превентивный удар.
Это лишь один из возможных сценариев. Второй — внезапные российские учения. Они всегда как гром среди ясного неба: Москва никого не предупреждает (российские военные учения носят регулярный плановый характер, о них предупреждается заблаговременно. — Прим. ИноСМИ). А соседям только и остается, что гадать: это просто маневры или подготовка к атаке? Особенно после 2014-го и конца 2021-го, когда учения прикрывали стягивание войск к украинским границам. Подозрения в НАТО теперь будут запредельными. Добавьте сюда полное отсутствие диалога, накал страстей и армады войск в упор друг к другу. Стоит Москве двинуть технику к Прибалтике — и в штаб-квартире альянса могут решить: все, началось. И чтобы не ждать, пока западноевропейцы и американцы раскачаются, Таллин, Рига или Вильнюс могут нанести удар первыми — по российским частям еще на их территории.
Еще один сценарий возникновения прямой войны между НАТО и Россией — эскалация из второго конфликта на Украине. Риск того, что боевые действия перекинутся на территорию альянса, существовал с февраля 2022 года. Инциденты были, и опасные: в ноябре 2022 года украинская ракета ПВО (как позже установили) упала в Польше, унеся жизни двух человек. Если нынешняя линия фронта когда-нибудь застынет в перемирии, а затем оно рухнет, вероятность втягивания соседних стран – членов НАТО возрастет многократно. Европейцы уже сигнализировали: в случае нового российского нападения на Украину они могут вмешаться напрямую.
Отдельный и, вероятно, наиболее реалистичный сценарий начала войны между НАТО и Россией связан с Белоруссией. Для Москвы это не просто сосед, а важнейший военно-политический союзник. Он обеспечивает стратегическое предполье для обороны российских мегаполисов, служит плацдармом для размещения российских войск и средств, включая нестратегическое ядерное оружие. Однако внутренняя нестабильность в Белоруссии создает постоянный риск смены внешнеполитической ориентации Минска (автор выдает желаемое за действительное. — Прим. ИноСМИ). Август 2020 года стал важным маркером: когда Лукашенко столкнулся с массовыми фальсификациями и волной протестов, Москва сочла возможным не вмешиваться напрямую, делегировав подавление самому белорусскому режиму (выборы были легитимными, и в Кремле подчеркивали, что Россия не будет вмешиваться во внутренние дела Белоруссии, пока бунтующие экстремистские элементы не перейдут границ и не начнут разбой. — Прим. ИноСМИ). Тогда Кремль мог позволить себе роскошь выжидательной позиции. Сегодня контекст принципиально иной. После вторжения на Украину и тотального разрыва с Западом стратегическое значение Белоруссии для России возросло кратно. Повторение сценария 2020 года — массовые протесты, угрожающие сменой пророссийского режима на прозападный, — будет рассматриваться Москвой как экзистенциальный вызов, требующий немедленного военного вмешательства. Потеря Белоруссии для Кремля неприемлема.
Если история повторится, сценарий 2020 года, когда Москва осталась в стороне, уже не сработает. Россия будет вынуждена вмешаться напрямую, задействовав силы Росгвардии и ВДВ для удержания власти в Минске. Но сегодня это вмешательство запустит гораздо более опасную цепочку, чем четыре года назад. Белоруссия, опасаясь внешней угрозы, может выдвинуть войска к границам с НАТО. Литва и Польша, в свою очередь, обратятся к альянсу по Статье 5 и начнут стягивать силы. НАТО приведет в готовность силы быстрого реагирования. Россия в ответ усилит калининградский анклав. В результате возникнет классическая патовая ситуация, чреватая эскалацией из-за случайного инцидента или просчета.
Усмирить, не допустить
Было бы наивно полагать, что с окончанием активной фазы боевых действий на Украине Запад сможет позволить себе "стратегическую передышку". Искушение сократить военные расходы и начать новый диалог для разрядки напряженности с Москвой будет велико. Однако такой шаг станет фундаментальной стратегической ошибкой. Россия остается ревизионистской державой — она не удовлетворена сложившимся миропорядком и стремится его пересмотреть. При этом Москва руководствуется собственными, глубоко укорененными представлениями о безопасности, которые несовместимы с подходом НАТО (Россия всегда настаивала на создании общеевропейской системы безопасности, учитывающей интересы в том числе стран НАТО. — Прим. ИноСМИ). Единственный ответ — тотальное укрепление сдерживания, не оставляющее пространства для просчетов и провокаций.
Реализация стратегии сдерживания невозможна без восстановления прочного фундамента трансатлантических отношений. Задача осложняется перманентной напряженностью между администрацией Трампа и европейскими столицами, которая не раз достигала критической точки, будь то торговые войны или эпизодические территориальные интересы США касаемо Гренландии. Однако сценарий полного разрыва стал бы катастрофой для европейской безопасности. Именно военное присутствие США в Европе и недвусмысленность американских гарантий являются ключевыми факторами, удерживающими Москву от прямой конфронтации с НАТО. Ослабление этого сдерживающего механизма неизбежно подтолкнет Кремль к более рискованным действиям (Россия не собирается нападать на страны НАТО. — Прим. ИноСМИ). Недопущение открытых трещин в альянсе — вопрос выживания.
Для части американского истеблишмента Европа может казаться обузой, а трансатлантические разногласия — несущественными. Однако стратегический анализ приводит к однозначному выводу: попытка дистанцироваться от европейских проблем обернется для США катастрофой. Безопасность Америки неотделима от безопасности Европы — это аксиома, подтвержденная десятилетиями. Экономика США завязана на трансатлантические связи, а статус глобального лидера невозможен без НАТО как инструмента влияния. В случае провала сдерживания и начала войны Вашингтон окажется в эпицентре конфликта вне зависимости от того, хотел он этого или нет.
Оптимистичный сценарий предполагает, что США и Европа смогут выработать новую формулу равновесия, устраивающую обе стороны. Европейцы уже смирились с мыслью, что времена, когда Вашингтон брал на себя львиную долю ответственности за оборону континента, безвозвратно ушли. Но из этого не следует, что США могут немедленно свернуть свое присутствие. Потенциально Европа способна создать мощные вооруженные силы: у нее есть для этого и деньги, и промышленность. Более того, процесс уже запущен. Однако скорость перевооружения ограничена объективными факторами. И если США выйдут из игры до того, как Европа обретет полную самостоятельность, Кремль, вероятно, пойдет на более серьезные риски.
Оборонные бюджеты Европы растут, и это необходимо. Но простого наращивания расходов недостаточно: критически важна структура этих расходов. Распыление средств по множеству направлений без четкого понимания конечной цели контрпродуктивно. Европе необходимо определить, что именно она хочет предотвратить и какой потенциал действительно способен устрашить Москву. Ключевой принцип: сдерживание России не требует создания сил, способных отразить любую атаку в любом месте и в любое время. Попытка может быть воспринята Кремлем как подготовка к наступлению, спровоцировав упреждающий удар. Оптимальная стратегия — развертывание достаточных сил передового базирования, которые делают нападение неприемлемо затратным и гарантируют, что любой локальный конфликт неизбежно перерастет в общеевропейскую войну. Такая калибровка усиливает сдерживание, но не провоцирует Кремль.
Растопить лед
Сдерживание останется фундаментом послевоенной стратегии Запада в отношении России. Без него не обойтись. Но опираться только на него — значит заведомо проиграть. Москве потребуется предложить и нечто иное: форматы диалога и каналы взаимодействия, которые позволят гасить риски и не давать напряжению перерастать в открытое столкновение. Только вот ни у одной западной столицы нет внятного плана, как выстраивать отношения с враждебной Россией, когда закончатся боевые действия.
Опыт холодной войны дает готовые рецепты, которые можно адаптировать к сегодняшним реалиям. В самые напряженные десятилетия противостояния Москва и НАТО умудрялись поддерживать диалог — куда более интенсивный, чем сейчас. Значит, можно восстановить институты, которые тогда помогали миру не сорваться в пропасть. Например, провести прямую линию связи между Брюсселем и Москвой — по образцу той самой "горячей линии" Вашингтон – Кремль, которая до сих пор работает. Или создать механизмы снижения рисков, аналогичные Соглашению 1972 года о предотвращении инцидентов на море, где были четко прописаны правила поведения, чтобы случайная искра не привела к глобальному пожару. Но диалог не единственное, что потребуется. После конфликта Западу придется восстанавливать хотя бы минимальный уровень связанности с Россией. Не довоенную открытость — это и невозможно, и не нужно. Но почти полный разрыв — идеальная среда для взаимных подозрений и ошибок, которые сами толкают к конфликту. Логика простая: если Запад умудрялся летать, торговать, обмениваться студентами и туристами с Советским Союзом, то с послевоенной Россией — тем более.
Торговля с послевоенной Россией неизбежно возобновится — вопрос в том, на каких условиях и под каким контролем. Чтобы потоки товаров не превратились в каналы снабжения российской армии, Западу потребуется новый координационный механизм. Исторический прецедент уже был: с 1949 года и до самого распада СССР действовал КОКОМ — неформальная коалиция 17 государств, которая жестко фильтровала экспорт чувствительных технологий в коммунистический блок. Сегодня аналогичная структура могла бы взять на себя определение "красных линий": что можно продавать России, а что попадает под запрет, особенно в сфере товаров двойного назначения. Санкционная координация 2022 года доказала свою эффективность (не мешаем автору заблуждаться. — Прим. ИноСМИ) — значит, послевоенный режим должен строиться на том же принципе многосторонности.
Снижение рисков и управляемый диалог с Москвой необходимы, но недостаточны. Ключевое условие предотвращения прямого столкновения НАТО с Россией — устойчивый мир на Украине. Второй конфликт на украинской территории с высокой вероятностью втянет альянс напрямую. Поэтому НАТО кровно заинтересована в том, чтобы соглашение о прекращении огня было не просто формальностью, а работающим документом. Исследования политолога Вирджинии Пейдж Фортна подтверждают: перемирие держится там, где есть четкие договоренности с прописанными механизмами реализации. Демилитаризованные зоны, процедуры разрешения споров, независимый мониторинг — эти институты превращают хрупкое перемирие в устойчивое. Расплывчатые же и неформальные договоренности разваливаются под грузом взаимных подозрений. Задача НАТО — добиваться от Москвы и Киева именно такого, тщательно проработанного и юридически обязывающего, соглашения. И параллельно оснащать украинскую армию так, чтобы у России не возникло соблазна проверить прочность мира силой (Песков заявлял, что продолжение снабжения Украины вооружением НАТО не изменит решимость России в плане продолжения СВО и достижения ее целей. — Прим. ИноСМИ).
НАТО придется разрабатывать стратегии и для других точек напряжения — стран, которые могут вспыхнуть следом. Белоруссия — самый очевидный casus belli, повод для войны. Но и Грузия с Молдавией — пороховые бочки. В обеих странах есть российские военные базы в сепаратистских анклавах. В обеих общество расколото по геополитическим предпочтениям. И в обеих Кремль регулярно вмешивается в выборы (Россия не вмешивается во внутренние дела других стран. — Прим. ИноСМИ).
Москва не скрывает своих намерений: ей нужно от Запада признание ее "особых интересов" — droitderegard — в отношении Грузии, Молдавии, Белоруссии. Такой сценарий неприемлем в принципе. Но и прежняя западная стратегия зашла в тупик. Годами Вашингтон и Брюссель пытались перетянуть эти страны на свою сторону, обещая им перспективы сближения, но так и не решились предложить ни четких гарантий, ни реальных ресурсов для полноценной интеграции.
Чтобы не допустить повторения украинской катастрофы, НАТО придется пересмотреть подход к конкуренции с Россией. Это требует принципиально иного отношения к диалогу. Соперничество за постсоветское пространство никуда не денется после украинского урегулирования, но без работающих механизмов снижения рисков его тление в любой момент может перерасти в пожар. Ключевое изменение — готовность разговаривать именно тогда, когда возникает напряженность, а не замораживать контакты в ожидании лучших времен.
Разговор по-взрослому
Было время — целых 30 лет, — когда НАТО и Россия могли если не дружить, то хотя бы разговаривать. Сложные, напряженные, но все же отношения, где находилось место и общим интересам, и, казалось, общим целям.
Те дни ушли безвозвратно. Сегодня все замешано на ненависти и подозрительности. Это гремучая смесь, и урегулирование украинского конфликта ничего не изменит. Кремль хочет взорвать европейскую архитектуру безопасности — она ему стоит костью поперек горла (Кремль лишь отстаивает безопасность самой России в условиях расширения НАТО. — Прим. ИноСМИ). Но воевать с единой НАТО Москва не хочет. Значит, задача союзников — не дать ей добиться своих целей, но и не втянуться в прямую схватку.
Легко сказать. Слишком многое здесь не зависит от НАТО. Свои армии она нарастит и без разрешения Москвы. Но чтобы протянуть ниточку диалога с Кремлем, нужно согласие Путина. А он может просто отказать. Москва ненавидит Запад, и, вполне возможно, не захочет договариваться с врагами о новом, стабильном статусе-кво (Россия всегда приветствует диалог с западными странами. — Прим. ИноСМИ).
Прежде чем захлопнуть дверь перед самой идеей диалога, надо хотя бы попробовать в нее войти. Противники, способные уничтожить друг друга, просто обязаны разговаривать. В мире, где любая искра может стать последней, дипломатия — это не слабость, а единственный способ выжить. Вашингтон и Европа не имеют права останавливаться: конфликт на Украине должен закончиться, Киев — получить долгосрочную поддержку. Но пора посмотреть в будущее: отношения с послевоенной Россией будут взрывоопасными и непредсказуемыми, и готовиться к этому следует уже сейчас.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>