Я до сих пор не могу позабыть двух старичков прошедшего века, которых, увы, теперь уже нет.
Н.В. Гоголь
Такие старички, вероятно, есть у каждого. Для меня это югослав Джордже Марьянович и венгр Янош Коош. Оба прекрасно говорили по-русски, почему-то хочется добавить сразу. Как будто речь идет о разведчиках, а не об эстрадных певцах большой эпохи, сравнивать с которой современность крайне невыгодно.
Оба артиста стали символами «доктрины» Живого Прошлого, провозглашенной Графом Хортицей в 90-е. Почему-то хочется добавить, когда многие были еще живы.
В делах такого масштаба фатализм неизбежен. Получив приглашение вернуться на радио четыре года назад, записывая пилотный выпуск я говорил о Марьяновиче, как о живом, а к выходу программы в эфир артист уже скончался.
Яноша Кооша не стало в начале марта 2019. Поделиться новостью, честно говоря, мне было не с кем. Сам не знаю, когда и откуда я об этом узнал. Число и источник не имеют значения.
На концерте Марьяновича мне побывать довелось зимою 1972. Он презентовал «Мужскую верность», носился по сцене в экстатичной версии Mamma Loo Певцов Лэса Хамфри, пел собственную вещь от имени человека, чей отец погиб на Великой Отечественной.
Яноша Кооша на сцене не застал, испытывая светлую зависть к тем, кому посчастливилось. По рассказам одного сверстника, выступая в Одессе, Янош Коош смешно пародировал Рэя Чарльза, надев черные очки. Возможно, это выдумка, хотя с чувством юмора у этого венгра был полный порядок, судя по трем картинам с его участием, которые шли у нас.
Песни Яноша Кооша в телевизоре совпали с эпохой «трех капитанов». Сериалов было три: c австрийцами сражался Капитан Тенкеш, с преступностью в социалистической Польше боролся Капитан Сова, а в немецком тылу действовал еще один поляк – Капитан Клосс. «Тенкеш» был дежурным блюдом в дни школьных каникул.
Станислав «Клосс» Микульский пересекся с Коошем в комедийном детективе «Подозреваются все». Из анонса в «Советском экране» можно было узнать, что в одной из квартир дома, где произошло убийство «мается похмельем эстрадный певец» Атилла Пош!
Советский человек умел мудро смириться перед заповедными тайнами не только служебного порядка. В нем, формально «атеисте», обитал нравственный страх перед тем, чего умом не понять. И в страхе этом не было ни капли малодушия.
«Мы не болтаем лишнего», – говорит голосом Феликса Яворского подполковник Галфи в «Профессоре преступного мира». И правильно делаем.
Мир без Марьяновича и Кооша не испарился, но, озираясь в нем и замечая только близлежащее, многие спешат признать свое скудное знание непререкаемой истиной, принимая условия игры, диктуемые творцом иллюзий.
По доброй традиции названия песен на экспортных пластинках стран народной демократии были указаны в переводе. Альбом Яноша Кооша «Гулливер и семь гномов» закрывает бравурная «Я не витязь Янош».
Венгерский располагает к абсурду тех, кто им не владеет. Заводя песни «витязя Яноша» в передачах, я умышленно сопровождал их незатейливым, скоропалительным толкованием рядового человека, который говорил бы то же самое не за пустым столом в период брежневской стабильности. И у этих комментариев, похожих на реплики персонажей Введенского, находились поклонники из числа молодежи. Их, по-детски хохоча, цитировал гениальный фольклорист-аутсайдер Олег Фомин…
Янош Коош исчез незаметно. Подобно основной массе своих слушателей. Растворился в толпе посетителей после концерта, в которой пока что шагаю и я.
Именно такой кандидат на исчезновение поставил мне песню с немыслимым для советского певца названием «Я не сумасшедший», обнажив тайный лик Яноша Кооша – мистификатора и абсурдиста: Смирительная рубашка?! Вы будто бы Наполеон или персидский Шах?..
Далее – три минуты щекотливой абракадабры с демоническим хохотом в конце.
Перед этим была «Девушка у рояля», лирическая по форме, но тоже со своею скрытой безуминкой, которую моментально раскусил чуткий к чужим чудачествам Борис Рубашкин, придумав свой, как всегда, искрометный под стать исполнению, текст. Сдержанная, призрачная по настроению и присутствию в этом мире, версия Иосифа Кобзона волнует по-своему.
Кстати, вторая сторона венгерского сингла с этой песней, это рафинированный барокко-поп в духе Фрэда Бонгусто и Далиды.
Венгры это умеют. Та же свобода, что и у Аркадия Северного, поэтическое коварство Тени Отца Гамлета:
А если он заманит вас к воде
Или на выступ страшного утеса,
Нависшего над морем, и на нем
Во что-нибудь такое превратится,
Что вас лишит рассудка и столкнет
В безумие? Подумайте об этом.
Поёт вполне серьезно, с пафосом, и вдруг такое ввернет, такое отмочит, что «мир содрогнется», как говорит в «Хождениях по мукам» голосом Евгения Матвеева хмельной комбриг Сорокин, еще один «будто бы Наполеон» смутного времени.
Советский диск «Поёт Янош Коош» тем и хорош, что записан, скорее всего, был у нас, с малым составом. Отсюда и бесценный монолог Сумасшедшего, и русские слова «Черного поезда», автором которых обозначен сам певец. Такое же скромное обаяние нашего саунда озаряет пластинку Дина Рида с квартетом «Улыбка».
У аудитории данной продукции не было мощных колонок. Это легкая музыка для «Аккорда» или «Каравеллы» с одним динамиком. И услышать её можно там и только там, где «пустынны улицы в часы рабочие, не шумно в городе под выходной», где за сто шагов слыхать, о чем мурлыкает радиоточка за бесхитростной и беззащитной дверью в живое прошлое.
Знойный полдень на исходе лета. Над плоскими крышами пятиэтажек парит сельская тишина, даже кузнечик в это время переставал кричать, и якобы неожиданно, а на самом деле там, где ему и следует, раздается: Смирительная рубашка?!
Мы не стремимся убедить, что советский альбом – лучшая работа Яноша Кооша, но это одна из самых необычных пластинок в истории поп-музыки. Необычен сам интерес, который она способна пробудить в обособленной личности. Уникален и тот, кто, чем черт не шутит, будет поминать под неё Витязя Яноша второго марта – возможно, единственный человек на всей планете.
Психоделический «День рождения» в конце первой стороны не уступает последнему треку на той же стороне битловского «Сержанта».
Canzone Per Te – далеко не простая реплика того, как исполнил эту балладу Серджо Эндриго на конкурсе Сан-Ремо’68 бразилец Роберто Карлос.
«Веселый дедушка» – фольклорный хит Трини Лопеса Green Green искрится иными красками с русским текстом товарища Кооша.
«Пожалуйста, сейчас можно смеяться» резонирует с I’m a Walrus. Те же смешочки из параноидальных сфер. Ехидные и гулкие, словно из коридоров карпатского замка.
Британскую патетику One Day (у Кооша – «Одна ночь») с первой строки наповал убивает «тэрнопул, мий сокол…». В оригинале у Джона Ролса торжественно: I close my eyes and I see You now – черная меланхолия душит англичанина. А от песни Кооша душит здоровый смех человека с веселым брюхом.
Ну и фантомный, ономотопический (привет Косте Беляеву) «матерок», который мерещится в тексте почти каждой песни, тоже нельзя сбрасывать со счетов.
Камерная версия разбитной «После меня – хоть потоп» в оголенном виде, без дунайских скрипок, звучит как демо для Северного, чей дух присутствует в ней, как инфразвук в обшивке круизного судна.
Забойный Запад представлен кавером Hanky Panky, вызвавшим вторую волну популярности заезженного шлягера у нашей молодежи, и (это главное) приправленной ретро-эротизмом пьесы «Танцуй слоп», хотя этот танец давно уже вышел из моды. Первым исполнителем «Слопа» был немец Майк Роджер, по профессии - автомеханик, умерший от проблем (leberleidens) c печенью.
В шуточных и трагикомических песнях Яноша Кооша есть много общего с творчеством западных эксцентриков, таких, как Нино Феррер, Наполеон XIV и Sam The Sham – лидер легендарных «Фараонов». Но его определенно нельзя упрекнуть в подражании кому-либо из них.
«Глупый Хепи», – флегматично комментирует смерть напарника гангстер в боевике «Лев готовится к прыжку».
Хепи, которого убила пробирка с бактериями, играет Янош Коош. Умирает он весьма картинно, успев за несколько секунд спародировать походку и мимику живого мертвеца-зомби.
Меломаны ходили на этот фильм ради группы «Иллеш», чья песня также присутствует на советском диске Яноша Кооша с ансамблем «Экспресс». Классический образчик «тяжелого рока» в тогдашнем, рудиментарном смысле. Когда к направлению относили Cream, The Doors, Iron Butterfly.
«Не думай, что весь мир только твой»: книгу с таким заглавием могли бы написать Чейз или МакБейн. В нуаре The Pusher по МакБейну инсценировку суицида (наркоман удавился) сопровождает монотонное некро-билли «Ты откуда, Билли-бой?». В интерпретации Даниэля Жерара оно станет для Франции тем же, чем Shakin’ All Over для англичан – первой дозой ритм-энд-блюза, вызывающей реальное, а не показное привыкание.
«Веселый дедушка» Яноша Кооша сумел проделать то, чего никогда не смогла бы простушка Green Green – он просочился в нужное время и в нужном месте, а теперь ждет своего часа, подобно джинну во чреве волшебной лампы, которую носит под черепной коробкой каждый из нас. И все, кто приложил к этому руку – от министра культуры Фурцевой и лично Леонида Ильича до работников завода и типографии, земной поклон и великое челобитье.
«Янош Коош снимался в кинофильмах «Плутовка» и «Что может сделать человек», сообщала аннотация на реверсе конверта, читанная мною сверху-донизу сотни раз. От перечитывания скупого текста без подписи сюжеты фильмов не становились яснее.
Но фильм-концерт по песням Аркадия Островского, чей «Атомный век» я исполняю с невыгорающим энтузиазмом, был знаком от и до. Убийственно искренние «Ленинские горы» и остраненная элементами вуду «Потому что круглая земля» с магическим намеком «ходит песенка по кругу» – цены всему этому нет.
Как шоумену и киноартисту ближе других Яношу Коошу, пожалуй, Дин Мартин. В той же степени, в какой молодому Челентано был близок Джерри Льюис – хаотичный антипод Дино на экране и на сцене. Чем-то похож на него и Уолтер Маттау в весьма актуальном политическом триллере «Система безопасности».
Будь бы в мире положение попроще, Коош мог бы пополнить галерею обаятельных злодеев сериала «Коломбо» – внешне положительных и уважаемых людей науки и искусства с двойным дном. Ресторатора, в чьем заведении лакомится улитками советский гроссмейстер Томлин Дудик («Самый опасный матч»), играет выходец из Венгрии – потомственный актер Оскар Береги-младший, мастерски изображавший нацистов.
Первого такого изобразил Джин Барри, тоже, кстати, первоклассный певец – блистательный ученый в фантастической «Войне миров» и разведчик в шпионской «Уловке» с очаровательной Джоан Коллинз.
Персонаж Джина Барри – модный психиатр Флеминг, надев перчатки, душит богатую жену, не ведая, что хитроумный план убийства приведет его в газовую камеру.
В прокатном варианте музыкальной комедии «Беги, чтобы тебя поймали» в песенке про голубые сны (35. 40) Кооша дублирует кто-то из наших. Первая мысль – Михаил Новохижин. Но, возможно, это Юрий Филимонов – замечательный пародист. Его интонация. В титрах не указано, но подозреваю, что все-таки он – Юрий Филимонов, участник волшебной передачи «Терем-теремок», объединившей многих мастеров сатиры и гротеска.
Что может сделать человек? Это зависит от времени и места. В данном случае я сделал лишь малую часть.
На экране Янош Коош дебютировал в эстрадном ревю «Чудапешт». Услышав голос певца, можно поверить, что это не опечатка, и город с таким названием существует на самом деле. Скажу больше – он радостно ждет нас.
Не надо упрямиться! «Черный поезд» подан.
С вами был Граф Хортица.