- Не хочешь, значит, дверь открывать, - недовольно пробормотала Изольда Германовна, посмотрев на часы. – Ну хорошо, пойдем тогда другим путём… Так просто ты от меня не отделаешься.
Она внимательно огляделась по сторонам, убедилась, что никто её не видит (свидетели ей были ни к чему), а затем, поставив ногу на выступ в стене и зацепившись пальцами за металлический оконный отлив, стала лезть через окно.
*****
Она не любила свою работу. Выходных нет, отпуск не положен, даже зарплату ей не платят.
Но самое главное – ей было невыносимо больно смотреть в глаза людям, к которым она приходила.
Точнее, за которыми приходила.
Люди при её появлении бледнели, теряли дар речи, иногда и сознание. Они слёзно умоляли её дать им ещё немного времени, плакали навзрыд, просили зайти в другой раз.
Но, увы, она не могла пойти им навстречу. Не положено. И дело даже не в том, что она бессердечная.
Просто…
…просто работа у неё такая – забирать тех, чьё время уже пришло. Тут не до жалости, как говорится.
Вот и сегодня женщина в черном с утра-пораньше отправилась за теми, чьи фамилии и имена были предусмотрительно распечатаны на листе формата А4.
Каждый день ей на электронную почту приходило письмо с фамилиями, адресами и краткой биографией, которое она потом распечатывала на черно-белом принтере, и таким вот образом получался список тех, по чью душу ей нужно идти.
- Так-так-так… - задумчиво посмотрела она на лист бумаги. – Что-то сегодня не особо много желающих. Ну да ладно. Не придется целый день по городу ходить. Так, кто тут у нас? Оладушкин Е. И., Васильков Д. В., Ромашкин А. Ю., Булочкина Е. С. и ещё Добрынин Г. Ф.
Этот самый Добрынин был первым в списке, и именно к нему Изольда Германовна (так звали женщину в черном) направилась в половине шестого утра.
Хотя нет…
Сначала она выпила черный кофе без сахара, затем положила в карман пальто листок с фамилиями и шариковую ручку с черной пастой – чтобы вычеркивать из списка тех, кого она забрала с собой.
И только потом отправилась на работу.
Вышла на улицу, постояла немного, чтобы глаза привыкли к темноте, подышала воздухом и быстро посеменила по безлюдной улице.
То есть – почти безлюдной. Потому что некоторые человеки уже трудились в поте лица, ловко орудуя мётлами.
- Доброе утро! – улыбнувшись, крикнул ей знакомый дворник, который уже не первый раз видит её на улице в такую рань. И затем радостно помахал рукой.
- Кому добрый, а кому – так себе, - пробубнила себе под нос женщина, не останавливаясь.
Она знала, что стоит ей только показать дворнику, что она никуда не торопится, как тот тут же ей на уши присядет. А ей сейчас было не до разговоров. Ей тоже работу надо делать.
Вам, наверное, интересно: была ли у неё с собой коса?
Ну та самая - в виде такого длинного изогнутого ножа, отточенного с одной стороны и прикрепленного к длинной деревянной рукоятке.
Отвечаю: нет, не было.
21-й век на дворе, новые технологии и всё такое. Поэтому с косой сейчас уже никто не ходит.
Только листок со списком и… шариковая ручка. Ходят слухи, что скоро и ручка не понадобится – планшеты будут выдавать. Но обещанного, как говорится, три года ждут, поэтому дожить еще надо.
А что касается косы, то с ней по улицам города уже опасно ходить: бдительные граждане сразу в полицию звонят, а ей объясняйся потом, кто такая, откуда и куда направляется с косой через плечо. Времени много уходит на объяснения.
А времени у неё, сами понимаете, мало. Ей ведь нужно успеть обойти всех людей из своего списка.
Да и смысла особого нет объяснять что-то. Полицейские всё равно не поверят в её объяснения.
Примерно через сорок минут женщина в черном подошла к обшарпанному пятиэтажному дому, нащупала в кармане листок с ручкой и затем уверенно направилась в сторону четвёртого подъезда.
А по пути она успела подумать о том, как же хорошо, что этот Добрынин живёт на первом этаже, а не на пятом.
Не доставляет ей, знаете ли, никакого удовольствия по лестницам туда-сюда ходить. Возраст всё-таки. Девятьсот тридцать шесть лет – это вам не шуточки.
Ещё немного, и скоро уже на заслуженную пенсию отправляться. Так что сами понимаете…
Наконец, Изольда Германовна остановилась перед дверью, обтянутой дерматином, и прислушалась.
Время было раннее – двенадцать минут седьмого, поэтому, скорее всего, Добрынин ещё спит, даже не подозревая, какой «сюрприз» уготовила ему сегодня судьба-злодейка.
Впрочем, на её памяти не было ни одного человека, который был бы готов к смерти.
Она всегда приходит в самый неподходящий момент. Всегда не вовремя. И ничего не поделаешь – работа такая.
Но каково же было её удивление, когда Изольда Германовна услышала за дверью шум.
И это, чтобы вы понимали, был не просто звук работающего телевизора или прыгающей по полу стиральной машины.
За дверью был самый настоящий шум. Был топот, были крики, что-то постоянно падало на пол… И шум этот не прекращался ни на секунду.
«Может, оно и к лучшему, - подумала женщина. – Не придется долго ждать».
Она поднесла руку к звонку и надавила пальцем на кнопку. Один раз, второй, третий. Но звонка так и не услышала.
Дверной звонок не работал.
Пришлось стучать. Минут пять-шесть, наверное, стучала Изольда Германовна, и с каждым разом всё сильнее и настойчивее.
Вот только зря она так старалась, потому что дверь ей так никто и не открыл.
Дерматин и толстый слой поролона под ним поглощал удары, делая их очень тихими.
А на фоне непрекращающегося шума, который творился в квартире, хозяин, естественно, вряд ли что-то мог услышать. «Так-так-так… - задумалась женщина. – Форс-мажор, значит?»
Всякого рода непредвиденные ситуации в её работе, конечно, случались. Нечасто, но случались. Поэтому женщина не особо переживала по этому поводу.
Она вышла из подъезда, обошла дом и, подойдя к окну нужной ей квартиры, улыбнулась. Окно было открыто.
- Не хочешь, значит, дверь открывать, - недовольно пробормотала Изольда Германовна, посмотрев на часы. – Ну хорошо, пойдем тогда другим путём… Так просто ты от меня не отделаешься.
Она внимательно огляделась по сторонам, убедилась, что никто её не видит (свидетели ей были не нужны), а затем, поставив ногу на выступ в стене и зацепившись пальцами за металлический оконный отлив, стала лезть через окно.
Кряхтела, пыхтела (не девочка ведь давно), но всё-таки залезла. И оказалась в спальной комнате.
Но если вы думаете, что на этом её «испытания» закончились, то глубоко ошибаетесь.
В тот день всё пошло не по плану.
Изольда Германовна только успела отряхнуть пальто, как в комнате неожиданно появился хозяин.
Это был пожилой мужчина с морщинистым лицом и седыми волосами. Что касается возраста, то ему было 70 лет. Точнее – 69 лет.
А семьдесят как раз должно было исполниться сегодня. «Должно было, но не будет» - вздохнула Изольда Германовна.
- Здравствуйте, Геннадий Фёдорович. А я к вам вот пришла. Точнее – за вами, - обратилась она к мужчине.
- Здравствуйте, - удивленно ответил пенсионер. – Простите, а как вы?.. У меня же дверь вроде закрыта.
- Да через окно… - махнула рукой старуха в сторону оконной рамы. – Я минут пять, наверное, стучала в дверь, но вы не слышали.
- Ну да, ну да… У меня со слухом прям-таки беда. Возраст, сами понимаете. А дверной звонок вчера еще перестал работать. Хотел вот сегодня починить. Да всё никак руки не дойдут. С самого утра на ногах. Тут у меня такой концерт…
- Вы меня извините, что отвлекаю, - кашлянула в кулак Изольда Германовна и достала из кармана листок с ручкой, - но мне нужно…
В эту же секунду на кухне раздался какой-то звон.
- Ну вот опять! Неугомонные создания, - всплеснул руками Геннадий Фёдорович. – Извините меня, Бога ради. Я сейчас пойду гляну, что они там опять натворили. Пожалел на свою голову, а теперь вот мучаюсь.
Геннадий Фёдорович виновато улыбнулся и побежал на кухню. А Изольда Германовна вдруг задумалась.
«Странно-странно… В анкете было написано, что он один живет. А у него кто-то на кухне беснуется. Гости, что ли?»
Женщина в черном, дабы удовлетворить своё любопытство, направилась следом за мужчиной на кухню. А там…
…там три сереньких котенка играли друг с другом в догонялки и никак не могли угомониться.
- С самого утра бегают, как заведённые, - вздохнул Геннадий Фёдорович. – Я их и так пытался успокоить, и сяк. Ничего не помогает. Они мне уже и вазу для цветов разбили, и телефон кнопочный два раза с тумбочки роняли, и даже табурет умудрились перевернуть вверх ногами, представляете? Казалось бы: такие маленькие, а силы много.
- Да уж… - тихо сказала Изольда Германовна, наблюдая за тем, как котята носятся туда-сюда, видимо, поставив перед собой цель разнести квартиру пенсионера в пух и прах.
А что? Они это могут…
Заметив женщину в черном, котята на удивление не стали шипеть и «вставать в позу», как это часто бывает, а просто пробежали мимо, переместившись из кухни в гостиную, где места для игр было намного больше.
Посмотрев на часы, она подождала, пока Геннадий Фёдорович соберет с пола осколки кружки, которую котята случайно уронили со стола, и хотела было уже обратиться к нему снова.
Но не успела ничего сказать.
- Я их на улице вчера подобрал, понимаете? - начал говорить первым Геннадий Фёдорович. – Возвращался вчера из продуктового магазина – у меня ведь день рождения сегодня, вот и решил сходить купить торт, мало ли, вдруг гости нагрянут, а когда к дому подходил, представляете, услышал, как кто-то пищит.
- Вы же говорили, что у вас со слухом проблемы, - усмехнулась Изольда Германовна, продолжая держать в руках сложенный вчетверо лист бумаги и шариковую ручку.
- Так вот я сам удивился. У меня действительно проблемы со слухом, а писк этот услышал. Чудеса, да и только. Правда, я не сразу понял, откуда он доносится. Ходил кругами минут десять. Потом подошел к мусорным бакам, а рядом с ними сумка лежит. Я молнию расстегнул, а там вот они. Сидят втроем и на меня смотрят.
- И что, забрали?
- Забрал. Я, конечно, с животными обращаться не умею, у меня их и не было никогда. Но котят одних оставить не мог. Холодно ведь на улице. Замерзнут. Вот и принес их домой. Накормил. Сумку постирал. Хорошая, кстати, сумка. Я не понимаю, зачем её было выбрасывать. И котят зачем было оставлять на улице, тоже никак не могу понять. Ну если в тягость они тебе стали или не хочешь ты, чтобы они у тебя жили, найди человека, который их заберет. По-человечески надо делать, а не вот так – выбросил и забыл. Это не по-человечески… Мне, кстати, соседка моя всегда говорит, что люди, у которых нет котов – некотяи. Кажется, что-то в этом есть.
- Угу, - растерянно кивнула головой Изольда Германовна, и снова посмотрела на часы.
Времени у неё оставалось очень мало.
– Послушайте, Геннадий Фёдорович, я так и не успела вам сказать, зачем пришла. Тут, в общем, такое дело…
И опять Изольда Германовна не смогла договорить, потому что в гостиной что-то грохнулось на пол.
- Да что же это такое! Извините, ради Бога, - снова виновато посмотрел на женщину Геннадий Фёдорович. – Я сейчас. Одну минуточку…
Пенсионер побежал в гостиную, а Изольда Германовна, несколько раз тяжело вздохнув, пошла за ним.
На этот раз котята, лазая по шторе, умудрились «уронить» на пол карниз. Он, конечно, и так еле держался, поэтому неудивительно.
- Ну вы посмотрите, какие они неугомонные, - покачал головой Геннадий Фёдорович. – Знаете, еще вчера я думал, что найду, кому отдать этих котят, у меня просто проблемы с сердцем, врачи говорят, что долго не проживу, поэтому оставлять их себе я и не собирался, но теперь понимаю, что таких хулиганов очень тяжело будет пристроить. А если и получится, то их могут опять на улицу выбросить. Не понимают люди, что они же дети еще. Вот когда вырастут, тогда и поспокойнее станут. А пока…
Геннадий Фёдорович поднял с пола деревянный карниз и положил его на кровать. Потом он погладил котенка, который сидел на диване. Улыбнулся.
- В общем, думаю, что пока рано мне еще уходить. Не могу я этих малышей одних оставить. Вот – буду заботиться о них, пока моё время не пришло. Кстати! У меня сегодня день рождения. Может быть, я вас чаем с тортом угощу. Что скажете?
- Да я как-то не планировала сегодня… - сделала пару шагов назад Изольда Германовна.
- Пойдемте, пойдемте. Что же я зря торт покупал?
Геннадий Фёдорович взял гостью за руку и, улыбаясь, повел её на кухню.
А Изольда Германовна в очередной раз тяжело вздохнула, посмотрев на котенка, который забрался в сумку, стоявшую на полу. Ту самую, видимо.
Следующие полчаса (а может и больше) Изольда Германовна пила липовый чай с тортом, внимательно слушала Геннадия Фёдоровича, который рассказывал ей о своей жизни, молодости и…
...даже о своей первой любви.
Первой и, к сожалению, последней. Потому что девушка, которую он полюбил всем сердцем, не ответила ему взаимностью, а он после этого так и не смог полюбить другую.
Так и прожил всю жизнь один.
Котята тем временем, набегавшись, отдыхали. А один из них даже подошел к женщине в черном и всем своим видом показывал, что не прочь забраться к ней на колени.
И, когда у него это получилось, он умостился поудобнее и тихонько заурчал.
Изольда Германовна гладила его, гладила, а из её глаз текли слезы. Как же она ненавидела свою работу. Как же устала она от этих горьких слез и страданий.
«Может быть, мне попроситься на пенсию досрочно? – вдруг промелькнула в её голове мысль. – А почему нет? Выслуга лет вполне позволяет обратиться с такой просьбой к начальству. Надо будет подумать об этом на досуге».
- А хотите я вам альбом с фотографиями покажу? – спросил Геннадий Фёдорович, заметив, что его гостья заскучала. – Он у меня в спальне. Я сейчас принесу.
Пенсионер резво вскочил с деревянного табурета и поспешил в комнату.
А когда он вернулся, то на кухне никого, кроме котят, не было. Правда, окно почему-то было нараспашку.
«Ушла уже, что ли? – растерянно подумал Геннадий Фёдорович, закрывая окно. – А чего вообще приходила?»
Тем временем Изольда Германовна быстрым шагом направлялась прочь от обшарпанной пятиэтажки.
А, завернув за угол дома, достала из кармана шариковую ручку и листок с фамилиями, и размашистым движением, как она это всегда делала, зачеркнула фамилию Добрынин.
Конечно, она не должна была вычеркивать из списка человека, которого не забрала с собой, но…
…по-другому она поступить не могла.
У неё у самой когда-то были кошки, и она, уйдя раньше времени, не успела пристроить их в добрые руки.
Ах, как она тогда умоляла пришедшую к ней женщину в черном, чтобы та дала ей немного времени. Всего один день.
Но женщина в черном её даже слушать не стала. Просто взяла её за руку и повела за собой, вычеркивая из списка. А кошек её потом выбросили на улицу. Это было ужасно. А еще ужаснее было то, что они никому были не нужны. Времена тогда, конечно, были другие.
А люди... Люди были такие же, как и сегодня. По большей части - равнодушные, бессердечные и бесчеловечные.
И вот теперь Изольда Германовна столкнулась с такой же ситуацией.
Ну разве могла она забрать этого пенсионера и оставить троих маленьких котят, которых не каждый захочет забрать, на произвол судьбы? Нет, не могла она так поступить.
Как сказал Геннадий Фёдорович – это совсем не по-человечески.
«Пусть поживет ещё немного…» - твердо решила Изольда Германовна и, не теряя времени, направилась в соседний дом, где жил сорокалетний мужчина, который...
...в общем, это он вчера вечером и выбросил котят на мусорку. Он просто с женой своей развелся, и она, уходя, забрала с собой кошку, а котят ему оставила.
А на что они ему нужны? Вот он и не придумал ничего лучше, как избавиться от них.
- Вот за это и поплатишься… - сверкнула глазами Изольда Германовна. – А наверху там особо не будут разбираться, кого я забрала.
И правда: там, наверху, такой бардак в бумагах творится, что ни одну тысячу лет надо потратить, надо, чтобы навести идеальный порядок.
Поэтому Изольда Германовна была уверена, что подмену никто не заметит.
Во всяком случае – в ближайшую сотню лет точно не заметят. А когда это всё-таки случится - она к тому времени давно уже будет на пенсии… И никто её ругать не будет.
«Пусть живет Геннадий Фёдорович, пусть живёт» - бормотала она себе под нос, поднимаясь на восьмой этаж.
Наконец, Изольда Германовна подошла к массивной металлической двери, прислушалась, улыбнулась (хозяин квартиры был сейчас дома) и несколько раз нажала на кнопку звонка.