«И Родина щедро поила меня березовым соком...» (c)
Помните ряды трехлитровых банок с березовым соком — вкусной прозрачной жидкостью в советских гастрономах? Думаю, помните. Вот только то, что продавалось в отделах «Соки-воды», имело к реальному березовому соку примерно такое же отношение, как крабовые палочки — к камчатскому крабу. Почему?
Одна береза дает сок всего пару недель в году, ранней весной, пока не распустились почки. Причем «доить» дерево без ущерба для его здоровья можно весьма ограниченно.
В 1980-е годы экономисты подсчитали: дабы обеспечить каждого гражданина Советского Союза хотя бы пятью литрами напитка ежегодно, пришлось бы пустить под сверло более 50 миллионов деревьев. Такого количества промышленных рощ с налаженной логистикой просто не существовало.
Но при этом в 70-80-е годы в СССР производилось около 70 миллионов литров березового сока в год. Откуда же брались такие объемы, обеспечивающие всю страну от Калининграда до Владивостока?
Тот, кто хоть раз пил настоящий «березовый сок» прямо из-под коры, знает, что натуральный продукт выглядит как мутноватый, не самый качественный деревенский самогон, в котором порой плавают мелкие соринки. На вкус — чуть сладковатая водичка с отчетливым запахом свежераспиленной древесины и легкими нотками тины. И главное, он скисает в холодильнике за два-три дня, превращаясь в мутную кислятину. А вот прозрачная, слегка желтоватая жидкость из гастронома могла стоять годами.
Как делали березовый сок, который продавался в гастрономах
Открываем РСТ РСФСР 537-82 «Сок березовый натуральный — полуфабрикат». Этот документ регламентировал исключительно правила заготовки сырья в лесу и его транспортировку на завод. Дальше начиналась производственная алхимия.
На состав того, что в итоге продавалось в стеклянной таре на полках магазинов, жестких стандартов не было. Заводы получали концентрат (или мизерную долю реального сока) и разводили его водой в циклопических объемах. Добавляли большое количество сахара и лимонной кислоты для вкуса и как консервант. Напиток готов к употреблению.
Был ли этот сок настоящим? Да, в основе своей это был сок. Но сильно «допиленный» под нужды пищепрома.
С точки зрения состава, настоящий березовый сок — штука действительно полезная. В свежем продукте много марганца. Один стакан обеспечивает половину суточной нормы этого микроэлемента, еще березовый сок богат магнием, кальцием, железом. Еще в нем содержится вещество бетулин, обладающее антиоксидантными и противовоспалительными свойствами.
Самое обидное, что при нагревании до 70 градусов (а промышленная пастеризация требует высоких температур) часть витаминов теряется, а после обильного разбавления водой от витаминов и микроэлементов в готовом продукте оставались только лишь гомеопатические следы. Мы пили сладко-кислую воду.
Кстати, американцы и канадцы тоже балуются древесными соками, но они пошли другим путем — из кленового сока варят сироп. Почему в СССР не делали березовый сироп? В кленовом соке сахара около 3-5%, а в березовом — 0.5-2%. Дабы выварить один литр березового сиропа, нужно выпарить около ста литров жидкости. Энергозатраты были бы колоссальные. Поэтому советская промышленность пошла по пути наименьшего сопротивления: продавать подслащенную воду.
Зачем государству понадобилась такая продуктовая афера?
Себестоимость производства березового сока была копеечная. Вода почти бесплатная, сахар местного производства, лимонная кислота тоже. Зато полки гастрономов заполнены, создается красивая картина продовольственного достатка. Плюс, безотходное производство: лесозаготовительные хозяйства получали дополнительную прибыль перед тем, как пустить ствол на дрова или мебель. Нет сложных технологических цепочек и капризных ингредиентов. Смешал, разлил по банкам, наклеил этикетку с зеленой веточкой — все.
Поэтому промышленное производство березового сока стало отличным ходом. Дешевый сладкий напиток, который целое поколение полюбило всем сердцем...