Глава 35
Лейпциг встретил её холодным утренним дождём. Ника сидела в мастерской, уставившись в одну точку на манускрипте, и не видела ни страниц, ни букв. Перед глазами стояло вчерашнее сообщение, которое так и осталось без ответа.
Она написала ему вечером: «Как прошёл день?» — просто так, чтобы услышать, чтобы разорвать эту душащую тишину, которая длилась уже четвертые сутки. Он прочитал. Не ответил.
— Фрау Соколова, с вами всё в порядке? — Ханс Мюллер стоял рядом, обеспокоенно вглядываясь в её лицо. — Вы уже полчаса держите кисть на весу и не двигаетесь.
— Всё хорошо, — автоматически ответила она, опуская руку. — Задумалась.
— Работа не терпит задумчивости, — сухо заметил он. — Идите выпейте кофе. Придёте в себя — вернётесь.
Ника послушно встала и побрела в крошечную кухоньку в конце коридора. Кофеварка здесь варила отвратительный напиток, но сегодня было всё равно. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась не думать.
Не получалось.
Телефон завибрировал. Она схватила его, надеясь увидеть его имя, но это была Джованна: «Ты как? Вечером приходи, я пасту сделаю. Настоящую. Спагетти карбонара лечат любую тоску».
Ника улыбнулась сквозь слёзы. Итальянка была права — паста лечила. Но не сегодня.
Она допила кофе, вернулась к работе и заставила себя не смотреть на телефон до самого вечера.
В шесть вечера, когда она уже собиралась уходить, в мастерской появился Маркус.
— Фрау Соколова, — он подошёл ближе, внимательно вглядываясь в её лицо. — Вы сегодня бледнее обычного. Всё хорошо?
— Устала, — коротко ответила Ника, застёгивая сумку.
— Может, поужинаем вместе? — предложил он спокойно, без нажима. — Я знаю одно место, где кормят так, что забываешь обо всех проблемах.
Она хотела отказаться. Честно хотела. Но вместо этого услышала свой голос:
— Хорошо.
Маркус чуть приподнял бровь — кажется, он сам не ожидал такого быстрого согласия. Но кивнул:
— Тогда через час. Я зайду за вами.
Он ушёл, а Ника осталась стоять посреди мастерской, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и странного, запретного облегчения.
Ресторан оказался маленьким, уютным, с приглушённым светом и тяжёлыми бархатными шторами. Маркус заказал вино, которое Ника почти не пила, и ужин, который она почти не трогала.
— Рассказывайте, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Что с вами происходит? Я не лезу в душу, но сегодня вы были сама не своя.
Ника молчала, крутя в руках бокал. Сказать? Не сказать? Он чужой человек, почти незнакомый. Но почему-то именно с ним, с этим взрослым, спокойным мужчиной, ей захотелось быть честной.
— У меня есть мужчина, — начала она тихо. — В Москве. Мы... мы очень хотели быть вместе. А теперь он молчит. Третий день. И я не знаю, что думать.
Маркус слушал, не перебивая.
— Может, у него правда много работы, — продолжала Ника. — Он хирург, у него операции, дежурства. Но раньше он находил время. А сейчас...
— А сейчас вы чувствуете, что теряете его, — закончил за неё Маркус.
Она кивнула, сглатывая ком в горле.
— Знаете, — сказал он тихо, — я тоже когда-то терял. Жену. Она болела, я не успел, не смог... — Он замолчал на мгновение. — После этого я год не мог смотреть на женщин. А потом понял: жизнь не останавливается. И одиночество — не приговор.
— Я не хочу одиночества, — прошептала Ника. — Я хочу его.
— Я понимаю. — Маркус смотрел на неё с той спокойной, тёплой печалью, от которой почему-то хотелось плакать. — Но иногда, чтобы понять, чего ты хочешь на самом деле, нужно отпустить. Хотя бы на время.
— Я боюсь.
— Знаю. — Он протянул руку и накрыл её ладонь своей — легко, почти невесомо. — Но вы сильнее, чем думаете. Я это вижу.
Ника посмотрела на его руку, потом в его глаза. В них не было ни намёка на флирт, ни желания воспользоваться её слабостью. Было только человеческое тепло.
— Спасибо, — выдохнула она.
— Не за что. — Он убрал руку. — Ешьте. Паста стынет.
Она послушно взяла вилку и впервые за долгое время почувствовала, что может дышать.
Вечером, вернувшись в общежитие, она достала телефон. Сообщений не было. Она набрала его номер сама.
Длинные гудки. Потом его голос — усталый, чужой:
— Да.
— Саня, — выдохнула она. — Ты молчишь. Я не знаю, что думать.
Пауза. Тяжёлая, гулкая.
— Работы много, — ответил он. — Устаю.
— Ты всегда устаёшь. Раньше ты находил время.
— Раньше были другие обстоятельства.
— Какие? — в её голосе зазвенела обида. — Мы есть. Мы были. Я не понимаю, что случилось.
— Ничего не случилось, — глухо сказал он. — Просто... тяжело. Всё тяжело.
— А мне легко?! — вырвалось у неё. — Я здесь одна, в чужой стране, без тебя, без поддержки, и ты даже не спрашиваешь, как у меня дела!
— Ты хочешь, чтобы я спрашивал? — вдруг резко ответил он. — Хорошо. Как твои дела? Как твой новый друг, профессор, с которым ты ходишь по ресторанам?
Ника замерла.
— Откуда ты...
— Маша скинула фото. Вы там такие милые вдвоём.
Гнев ударил в голову, затмил всё.
— Ты следишь за мной?! — закричала она. — Ты молчишь неделями, а потом обвиняешь меня в том, что я посмела поужинать с человеком, который проявил ко мне участие?!
— Я не обвиняю. Я просто...
— Что? Что ты просто, Саня? Скажи!
Молчание. Долгое, бесконечное.
— Я не знаю, — наконец сказал он. — Я ничего не знаю. Я устал. Давай завтра.
— Нет, не завтра! — крикнула она. — Ты всё время говоришь "завтра"! А завтра не наступает! Я не могу так больше!
— Ника...
— Я люблю тебя, — выдохнула она сквозь слёзы. — Но я не могу ждать вечно, пока ты решишь, что я тебе нужна.
Она сбросила вызов и уткнулась лицом в подушку.
Телефон молчал. Он не перезвонил.
Утром она проснулась с опухшими глазами и твёрдым решением: сегодня она не будет думать о нём. Сегодня она будет работать. Жить. Дышать.
Но внутри, глубоко-глубоко, уже зарождалась та самая трещина, которая грозила расколоть всё, что они с таким трудом строили.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶