Завершающий роман из цикла о начальнике сыскной полиции Иване Дмитриевиче Путилине (так получилось, что предыдущие два я пока не читал). Вышел отдельным изданием в 2001 году (в том же году удостоился только что учрежденной премии "Национальный бестселлер"; факт присуждения какой бы то ни было премии сам по себе ничего не значит, но я его констатирую😉).
Путилин - фигура реально существовавшая, но трилогия Юзефовича представляет собой не художественное описание расследованных сыщиком подлинных уголовных дел, а вымышленные истории.
"Князь ветра" содержит две основные сюжетные линии. В первой, хронологически более ранней (вероятно, 70-е годы XIX столетия), Путилин расследует смерть петербургского писателя, автора детективно-приключенческих романов (героем их является сам Иван Дмитриевич под фамилией Путилов), в убийстве которого подозреваются деятели тайного общества палладистов Бафомета (сатанистов). Это происшествие оказывается неким образом связанным с загадочной гибелью монгольского князя, прибывшего в Россию в составе китайского посольства.
Отдельного упоминания заслуживает участие в этой линии в качестве второстепенного, но заметного персонажа еще одной исторической личности - писателя Ивана Сергеевича Тургенева.
Вторая линия повествует о событиях, происходивших в 1913 году на территории Внешней (или богдоханской) Монголии, бывшей провинции Китайской империи, после Синьхайской революции в Китае, когда монголы вели борьбу за свою независимость. В этой борьбе монголов поддерживала Российская империя, как в дипломатическом и финансовом отношениях, так и в военном (предоставляя вооружение и направляя офицеров и унтер-офицеров для обучения монгольской армии; собственно, эта линия романа и представлена в виде записок одного из откомандированных в Монголию русских офицеров).
Пара ознакомительных цитат:
Иван Дмитриевич потрясенно молчал. Ему давно известны были эти плюгавые книжонки, чей автор скрывался за псевдонимом Н. Добрый. Все они были наполнены диким вздором вроде пурпурных лилий, которые своим смертоносным, как у анчара, дыханием поочередно спроваживают на тот свет обитателей старинного дворянского гнезда, пока не приезжает Путилов и, дыша через намоченный уксусом платок, не выдирает с корнем эту заразу, разведенную злодейкой-племянницей на погибель прямым наследникам родовых вотчин. Великий сыщик, года за полтора он успел искрошить в капусту сонмы беглых каторжников и кавказских абреков, знающих одной лишь думы власть - похищать и продавать в гаремы одиноко гуляющих по полям генеральских дочек. Смокинг джентльмена, сутана католического патера, паранджа ханской наложницы - все было ему к лицу. Не было ремесла, которым бы он не овладел. Ему ничего не стоило отремонтировать часы, продирижировать оркестром или зажарить змею по всем правилам китайского кулинарного искусства. Перед ним трепетали шпионы, иезуиты, казнокрады с графскими титулами. На простых убийц и грабителей столбняк нападал при одном звуке его имени. «Я - Путилов», - спокойно говорил он, поигрывая тростью, и звероподобные бородатые громилы от ужаса начинали рыдать как дети.
Еще осенью Иван Дмитриевич решил выяснить, кто таков этот Н. Добрый. Фамилия издателя на книжках не значилась, указывалась только типография. Самому идти туда не хотелось, дело поручено было агенту Валетко. Он получил деньги из секретного фонда и на следующий день доложил, что Н. Добрый - это Тургенев. Раскрытие тайны обошлось казне в красненькую, но Иван Дмитриевич был польщен и не стал беспокоить автора «Отцов и детей». Теперь он понял, что Валетко попросту прикарманил безотчетные десять рублей. Спросил у кого-то без подмазки, ему и напели: Тургенев, мол. <…>
Взяв протянутый ему револьвер, Гайпель сделал то, до чего у Ивана Дмитриевича как-то руки не дошли, - вынул обойму и по очереди выщелкнул на стол три оставшихся в ней патрона явно не фабричного производства. С одного взгляда видно было, что пули в них тоже серебряные.
– Обойма на семь патронов, а здесь их три, - констатировал Гайпель, - и все деланы на заказ. Вчера утром было, следовательно, четыре. Один израсходован. Из этого можно заключить, что вместе с Каменским у него на квартире находились или должны были находиться еще трое человек и убийца хотел разом покончить с ними со всеми. Причем, по его мнению, у всех у них имелось одно общее свойство: обычными пулями убить их было нельзя. <...>
Столица Халха-Монголии, Урга, раскинулась в долине реки Толы, на другом берегу которой вздымаются кряжи священной горы Богдо-ул. Этот последний отрог Хэнтейской гряды является общенациональным палладиумом, среди прочего защищающим город и от песчаных ветров из Гоби. Наряду с ним, но, разумеется, не соперничая с его лесистой громадой, над Ургой царят три ориентира: башнеобразный, с навершием в китайском стиле, храм Мижид Жанрайсиг, то есть Авалокитешвары Великомилосердного, в монастыре Гандан-Тэгчинлин; Златоверхий дворец Богдо-гэгэна Восьмого и обитый листовой медью купол Майдари-сум — соборного храма в честь будды Майдари, чтимого в качестве грядущего мессии. Вокруг лежит беспорядочное скопище юрт, изб, глиняных фанз, бревенчатых зимников бурятского типа, больших и малых кумирен, субурганов и прочего. <…>
Артиллеристы замирали у орудий, воцарялась тишина. Слышно было, как под ветром шелестят на шестах ленты из разноцветной халембы и далембы. На лентах, написанные буквами трех монгольских алфавитов, а также по-тибетски и по-китайски, сияли трижды девять без одного имен Чингисхана. <…>
Творчество Леонида Юзефовича, вероятно, нравится не всем, но, на мой взгляд, заслуживает уважения (как и сам автор). "Князь ветра" - довольно интересная и приятная вещь, хотя лично я получил больше удовольствия от самого чтения, чем от разгадки. Стиль, относительная легкость, юмор, атмосфера и большое количество разного рода сведений об эпохе (к которой я в последние годы весьма проникся), в данном случае еще и с выраженным "экзотическим" оттенком (монгольские (реже - тибетские и китайские) буддистские и языческие верования, обычаи, имена, названия, экскурсы в прошлое и прочий колорит, хоть иногда и довольно жуткого свойства), - для меня это все в большей степени достоинства. Линия борьбы Монголии за независимость от Китая при поддержке Российской империи сама по себе довольно любопытна; так сказать, не о том Михалков снял свой фильм "Урга" (Урга - русское название монгольской столицы до 1924 года). И вкрапление в повествование Тургенева выглядит весьма удачным (и содержательно, и опять-таки не без юмора😊).
Правда, ожидал именно от Юзефовича большей точности в некоторых нюансах. Например, в эпизоде, когда Путилин беседует со свидетельницей о "преступлениях противу веры" и совестных судах, допущено сразу две ошибки.
Во-первых, автор, вероятно, ориентировался на некорректную информацию в ряде словарей, согласно которой совестные суды существовали в 1775-1862 годах. Между тем сенатский указ о постепенном (по мере окончания срока службы избранных совестных судей или выбытия их по иным причинам) упразднении совестных судов был издан только в ноябре 1866 года.
Во-вторых, Путилин в рассматриваемом случае цитирует статьи Свода законов уголовных 1832 года, а он действовал до 1845 года, когда было принято Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (в которое, в свою очередь, в дальнейшем вносились изменения). Путилину (реальному) в 1845-м было только 15, начальником Санкт-Петербургской сыскной полиции он был назначен в 1867 году. Тургенев в романе жив и здравствует, то есть действие происходит условно между 1867 и 1883 годом (или 1881-м, когда Тургенев в последний раз приезжал в Россию). В этот период действовало вышеупомянутое Уложение в редакции 1866 года, и состав преступлений, о которых говорит Путилин, был сформулирован иным образом, и нумерация статей не всегда совпадала.
А придуманные Путилиным формулировки в составленную им инструкцию по организации сыскной службы позаимствованы из Инструкции по организации наружного (филерского) наблюдения, утвержденной Департаментом полиции Министерства внутренних дел Российской империи в 1907 году. В ней, в частности, используется слово "профессионал", которое в 1860-1880 годах едва ли можно было встретить в официальных документах и даже в прессе.
На сюжет все это никак не влияет, но тем не менее мне казалось, что Юзефович будет более педантичен в таких вещах.
В целом же "Князь ветра" произвел на меня положительное впечатление. Вполне возможно, позже прочитаю связанные с ним произведения Юзефовича: "Поход на Бар-Хото" и оставшиеся два романа из путилинского цикла.