Марина работала в юридической консультации на улице Гагарина уже семь лет. Каждое утро в восемь тридцать она заваривала зелёный чай в синей кружке с белыми ромашками и разбирала папки с документами.
Дома её ждал муж Игорь и его мать — Галина Петровна. Женщина переехала к ним три года назад после смерти свёкра. Старенькая, одинокая — как же ей не помочь?
Марина готовила завтраки, стирала, убирала двухкомнатную квартиру на Ленинской. Работала с девяти до шести, а потом ещё три часа хозяйством. Но жаловаться было неудобно.
— Игорёк, твоя жена опять соль не досыпала в суп, — говорила свекровь каждый вечер.
— Мам, ну что ты. Марина старается.
Галина Петровна открывала Марининые шкафы, перекладывала белье, читала письма из банка. Заходила в спальню без стука. Комментировала каждую покупку.
— Зачем купила этот йогурт? Дорогой какой — сто двадцать рублей.
— Галина Петровна, это для Игоря. Он любит.
— Ерунда. Обычная простокваша лучше.
Игорь молчал. Мать же у него одна. Марина понимала. Терпела.
В прошлом месяце свекровь стала часто исчезать. Ездила к нотариусу на Советскую площадь. Говорила — оформляет пенсию. Возвращалась довольная, с блеском в глазах.
Что её так радовало? Марина не знала.
Вчера вечером Галина Петровна вышла из кухни с бумагами в руках. Лицо торжествующее, походка победительницы.
— Игорёк, садись. Семейный совет.
Марина мыла посуду. Руки в мыльной пене, ложки звенели в раковине.
— Вот, — свекровь положила документы на стол. — Переписала отцовское завещание. Дача и гараж теперь мои.
Марина замерла. Вытерла руки полотенцем в красную клетку.
— Как переписала? Свёкор завещал дачу нам с Игорем.
— Была твоя, стала моя, — Галина Петровна улыбнулась. — А вы молодые, ещё наработаете.
Игорь сидел молча. Смотрел в стол.
Марина чувствовала, как внутри всё сжимается. Дача на Рябиновой улице — их единственная недвижимость кроме этой квартиры. Там они планировали жить летом. Растить детей.
— Игорь, скажи что-нибудь.
— Мам права. Она старенькая, ей нужна уверенность.
Вот оно. Он не защитил. Как всегда.
«Неужели она имела право так поступить?»
Утром, на работе, она достала гражданский кодекс. Статья тысяча сто девятнадцатая. Наследование по завещанию.
Выяснилось интересное. Завещание можно изменить только при жизни наследодателя. Свёкор умер три года назад. Значит, изменить документ уже нельзя.
Марина позвонила в нотариальную контору на Советской площади.
— Алло? Хотела бы уточнить про завещание Копылова Петра Ивановича.
— Слушаю. Вы родственница?
— Невестка. Галина Петровна говорила, что переписала документ.
Тишина. Потом нотариус осторожно:
— Завещание покойного изменить нельзя. Но можно составить дарственную на имущество, которое уже получено по наследству.
Понятно. Галина Петровна солгала. Она не переписывала завещание. Она хотела подарить себе то, что по закону принадлежало им с Игорем.
Но дарственную можно оспорить. Если докажешь, что даритель действовал под принуждением или обманом.
Марина улыбнулась первый раз за неделю.
Вечером свекровь сидела на кухне, пила чай с вареньем из белой розетки. Довольная собой.
— Завтра поеду к нотариусу, оформлю дарственную, — объявила она. — Дача будет моя официально.
— Галина Петровна, а можно я с вами поеду? Просто интересно, как такие документы оформляют.
— Зачем тебе? Не твоё дело.
— Да так, для общего развития. Я же юрист, мне полезно.
Свекровь подозрительно посмотрела. Но отказать не могла — вроде бы логично.
— Ладно. Только не мешай.
На следующий день они ехали в автобусе номер семнадцать до Советской площади. Галина Петровна нервничала, теребила ручку сумочки.
В нотариальной конторе их встретила женщина лет пятидесяти в строгом синем костюме.
— Здравствуйте. Копылова Галина Петровна?
— Да. Хочу оформить дарственную на дачу.
Нотариус посмотрела документы.
— А кто такая Копылова Марина Александровна? Здесь она указана как один из наследников по завещанию.
Марина подошла ближе.
— Это я. Невестка покойного.
— Понятно. Тогда для дарственной нужно ваше письменное согласие. Вы же совладелец имущества.
Лицо Галины Петровны стало белым как мел.
— Какой совладелец? Я же говорила — переписала завещание!
— Простите, но завещание умершего изменить нельзя. По документам дача принадлежит вам и невестке в равных долях.
Тишина. Галина Петровна сжимала кулаки.
— Марина, ну ты же не будешь против? Подпишешь согласие?
Марина медленно покачала головой.
— Нет. Не подпишу.
— Как это?! Я тебя в семью приняла! Кормила! Одевала!
— Галина Петровна, вы меня обманули. Сказали, что переписали завещание. А сами хотели украсть мою долю.
Посетители в приёмной оборачивались. Кто-то доставал телефон.
— Я ничего не крала! Просто хотела справедливости!
— Справедливость — это когда каждый получает своё. По завещанию.
Галина Петровна выбежала из конторы. Марина поблагодарила нотариуса и пошла следом.
Дома свекровь заперлась в своей комнате. Игорь вернулся с работы мрачный.
— Что случилось? Мама рыдает.
— Спроси у неё. Она лучше расскажет.
Через час Игорь вышел от матери бледный.
— Она говорит, ты её унизила при людях.
— А то, что она хотела украсть мою долю наследства — это нормально?
— Мама не воровка. Просто... запуталась.
Марина посмотрела на мужа. Вот оно — он опять выбрал мать.
— Хорошо. Пусть остаётся всё как есть. По завещанию.
Галина Петровна больше не заговаривала про дачу. Не открывала Маринины шкафы. Не комментировала покупки.
Вечерами сидела в своей комнате тихо.
Марина заваривала зелёный чай в синей кружке с ромашками. Смотрела в окно на тихую улицу Ленинскую.
Знание — сила. Особенно когда знаешь законы.
Ваш лайк — лучшая награда для меня.
