Зима в Приморье — она не злая. Она строгая, но справедливая. Если уж ударит мороз, то по-настоящему, чтобы снег под ногами скрипел, как свежий каравай. А если повалит снег — валит стеной, укутывая сопки в пуховые одеяла так, что не разглядеть знакомых троп.
Люблю я в такие дни уехать подальше от города. Выйдешь за околицу ближайшего поселка — и словно в другую вселенную попадаешь.
Вот она, знакомая дорога к морю. Летом здесь пыльно и шумно от машин, а сейчас — белое безмолвие. Идешь и слышишь только свое дыхание да редкий вскрик чайки. Ветки дуба, еще не сбросившего рыжие листья, припорошены снегом — будто кружевом их кто украсил.
А рядом кедрач стоит темный, насупленный, но снег на его лапах лежит такими аккуратными шапками, что кажется — это сам лес надел праздничные папахи.
Самое удивительное — выйти к берегу. Море зимой не узнать. Оно не ревет, как осенью, а тяжело дышит. У берега — ледяное крошево, галька обросла прозрачным панцирем, и если приглядеться, то подо льдом видны застывшие пузырьки воздуха, похожие на янтарные бусы.
А однажды я видела, как замерзала бухта. Это было тихое утро. Вода стала густой, как кисель, и на глазах превращалась в тонкие иголочки. Я постояла, посмотрела на на море, на сопку противоположную, где в морозной дымке таяли очертания скал. Красота такая, что дух захватывает, но и горечь какая-то есть — за замерзающее море, за короткий день, за то, что не уберечь эту хрупкость.
Повернула я обратно, в лес. А там уже солнце к закату клонится. И началось тут самое настоящее волшебство. Лучи скользнули между стволов, и снег загорелся миллионами искр — розовых, голубых, золотых. Тени от деревьев легли на сугробы длинные-длинные, синие-синие. Воздух стал густой, хоть ложкой ешь.
Вышла я на знакомую поляну. Стоит посередине огромный замшелый валун. А на нём — белка. Сидит на задних лапках, в передних кедровую шишку держит и грызет деловито. Увидела меня, стрельнула глазками-бусинками, цокнула сердито, но не убежала. Поняла, видно, что я ей не враг, а так, зритель случайный. Дошишкала свою шишку, почистила мордочку и была такова — только снежок с ветки посыпался.
И вот тут, на этой поляне, глядя на следы белки, на синеву снега, на могучие лапы кедра, я поняла одну простую вещь. Приморская зима — это не просто время года. Это состояние души. Она учит терпению, учит красоте в простоте, учит замечать жизнь там, где, кажется, всё спит. Под этим снегом дышат корни, в норах видят сны барсуки, а где-то в глубине бухты дремлёт до весны усатая нерпа.
Идёшь потом домой, а на душе тепло и чисто, как в этом зимнем лесу....
С уважением , Мара .