Шестикратному чемпиону мира по хоккею, серебряному призеру Олимпиады и чемпиону СССР в составе "Крыльев Советов" Юрию Лебедеву 1 марта исполнится 75 лет. В интервью ТАСС он рассказал, почему не стал футболистом, из-за чего ему не нравились тренировки Виктора Тихонова и чем нравился американский футбол
— В этом году также справляет юбилей ваш партнер по тройке в "Крыльях Советов" и сборной СССР Вячеслав Анисин, а также 75 лет исполнилось бы и Александру Бодунову, с которым вы также играли. Отмечали дни рождения вместе, будучи игроками?
— Времени отмечать не было. В марте игровые дни, а летом были отпуска. А когда у Анисина день рождения, там подготовка к сезону. Нормально отмечать не получалось.
— На лед вас еще тянет, учитывая, что тот же Александр Якушев играет в 79 лет?
— К сожалению, в последнее время не играю. Нужно менять тазобедренный сустав, сосуды приводить в порядок, дело к операциям идет. Мне и в баню запретили ходить, и большой вес поднимать. Мне говорят, тебе это сейчас ни к чему, надо поберечься.
— Вы играли в футбол за дубль "Торпедо" и жили на базе клуба в Мячково вместе со звездами этой команды Валерием Ворониным и Виктором Шустиковым. Был ли момент, когда думали заиграть с ними в одной команде мастеров?
— Все шло к этому. Я и в Киеве с Леонидом Буряком познакомился. Его тогда впервые в состав поставили на стадионе им. Ленина. В команде хорошо ко мне относились, жил я в номере с Шустиковым и Анзором Кавазашвили, тренировался с ними. Хоккей пересилил, потому что друзья все были рядом. И потом меня пригласили в ЦСКА. Я не сразу стал играть с Анисиным и Бодуновым, был на задворках, на коньки только встал в 13 лет. Ребята катались на болоте в Кожухово, сами заливали лед. Я только в валенках в воротах стоял, ну и футболом на льду занимались. А в школе еще и баскетболом, у нас был хороший преподаватель физкультуры. Рядом с нами жили Эдуард Стрельцов, Михаил Гершкович.
— Шустиков скончался относительно недавно — в октябре. Каким его вы запомнили?
— Добрым, веселым, порядочным человеком. Он так и играл, не то чтобы интеллигентно, но аккуратно относился к сопернику.
— Вы еще упомянули про Стрельцова. Каким был он?
— Широкий мастер. Иногда он себе позволял в автобусе угощать ребят сигаретами, которые привозил из-за границы. Когда я учился в Институте физкультуры в Малаховке, мы вместе ездили туда с Казанского вокзала на электричке.
— Вы рассказывали, что в футбол вас уговаривал сыграть Николай Морозов, выведший сборную СССР в полуфинал чемпионата мира 1966 года. В хоккее вы остались благодаря тем же Бодунову с Анисиным?
— Да, и еще благодаря Константину Климову. Мы жили практически в соседних домах, он вообще был фанатом хоккея. В большой комнате хрущевки мы с ним в свободное время приседали со штангой, занимались. Ну и иногда утром зимой приходили на стадион "Торпедо" — сторож нам разрешал кататься на коньках. Там были две ледовые площадки — на одной играли с завода, а вторую отводили для клуба.
— Бориса Майорова уговаривал перейти в футбол Николай Старостин. Не отговаривал ли вас бросить хоккей Анатолий Тарасов, который таким образом сумел уговорить остаться в этом виде спорта олимпийского чемпиона Виктора Полупанова?
— К тому времени мы практически вместе играли, хоккеем я уже полноценно занимался. Другое дело, если вспомнить о Морозове, когда надо было ехать на юношеский чемпионат Европы, он приезжал и спрашивал, почему я на тренировки не хожу. Отец ему отвечал, что я хоккеем занимаюсь. Он мне тогда сказал, сам выбирай.
— Анисин рассказывал, что в ответ на просьбу Тарасова вернуться в ЦСКА из "Крыльев” он говорил, что пойдет туда только с вами и Бодуновым. Вас Тарасов не звал?
— Нет, он именно с Анисиным разговаривал, говорил, что возьмет именно его. Я тогда с Николаем Эпштейном договаривался о переходе в "Химик". А потом Борис Кулагин нас троих собрал. Как он тогда сказал, забирает нас для того, чтобы мы играли в первом звене против первых звеньев соперника.
— Прав ли был Тарасов, когда вас с Бодуновым отправил в СКА МВО? Не было ли ощущения, что он мог бы дать вам шанс закрепиться в основе ЦСКА?
— Тарасов про нас не думал, про Анисина думал. Нас-то он отправил в Калинин, как Валерия Харламова — в Чебаркуль. Тарасов же тоже в Харламова не верил, верил только Кулагин. И когда Харламов стал помногу забивать, он его и привлек. А нас отправили в команду к Олегу Зайцеву в СКА МВО, мы там играли в первом звене.
"У Тихонова желваки ходили от нашего футбола"
— Читал, что в вашей тройке вы исполняли функции условного чернорабочего, выцарапывали шайбу для Анисина с Бодуновым. Как было на самом деле?
— Мне было, может, легче это делать, чем остальным. В каждой пятерке есть тот, кто забивает, и тот, кто обороняется. Бодунов хорошо бросал с кистей, много забивал, Анисин тоже много черновой работы выполнял, бегал туда-сюда. Он хорошо катался, мы друг другу помогали.
— Борис Михайлов рассказывал, что ему доставалось от соперников на пятачке перед воротами, говорил, как его только не били. Кого из вашей тройки соперники били больше — вас или Анисина, как центрфорварда?
— Да мы все на пятак бежали, и всех нас били. Мы не думали, кому из нас больше достается. Если Анисин шел вперед, то я его страховал, был на его месте, это называется взаимозаменяемость. Когда мы играли за ЦСКА в Новосибирске, сзади нас троих играли Геннадий Цыганков и Владимир Лутченко, и мы в своем микроматче вообще ничего не пропустили. После этого, кстати, Тарасов и отправил нас в СКА МВО.
— По сравнению с партнерами вы рано женились. Раннее появление семьи не влияло на отношения с ребятами?
— Какой там влияло, мы все время на сборах были. Скорее это влияло на семью, при первой возможности я всегда был дома. Вечером после ужина в Баковке, где жили "Крылья", садились в электричку и ехали в Москву домой на два часа. Возвращались к ужину. Кулагин к этому нормально относился.
— Сильно удивились, когда узнали, что у Анисина его дочь Марина одно время была замужем за актером Никитой Джигурдой, а сын Михаил пел на Матче звезд?
— Михаил хорошо поет. И кстати, у нас с ним день рождения в один день. Мы друг друга поздравляем, я к нему очень хорошо отношусь, и он ко мне тоже. Ну а такие экстравагантные, как Джигурда, мне не нравятся, да и Анисину тоже выбор дочери не нравился.
— Вашу тройку могли снять с матча за плохую игру. Это было чаще в сборной или в клубах?
— Бывало, что одна тройка могла плохо играть, и Кулагин ее иногда тасовал. Мы не всегда вместе играли: я и с Владимиром Расько выходил, и с Геннадием Масловым. Когда кто-то выпадал, тренер искал лучшие варианты. Но так всегда было и будет.
— Насколько сильно вы удивились тому, что на Олимпиаду попали только в 1980 году, учитывая отношение главного тренера сборной СССР Тихонова к более возрастным игрокам, таким как Михайлов, Харламов? Как более возрастные игроки воспринимали Тихонова?
— Я не скажу, что они его хорошо воспринимали, там совсем другая подготовка была. Было меньше игровых тренировок, игроки стояли на месте, им объясняли, куда надо бежать. Матч же не всегда строится так, как тренер рисует на планшете. Он же не объясняет, как будет играть противник, и все зависит от вбрасывания.
При Тихонове у нас была одна беготня. Перед Олимпиадой в 1979 году у нас в Стайках под Минском был летом сбор, и нам там вообще мяч не давали. Тихонов очень удивлялся, когда Харламов, Владимир Петров, Михайлов, Хельмут Балдерис оставались и играли в футбол. После этих тренировок нам просто хотелось постучать мячиком об стену, побросать в кольцо. У Тихонова, кажется, желваки ходили, когда мы усталые играли в футбол и "три на три" в баскетбол.
"В Канаде к нам приставили вооруженных людей"
— Вы были одним из тех, кто забивал в разгромном для "Крыльев" матче клубной Суперсерии-1975/76 в Баффало, где команда проиграла со счетом 6:12. Притом что у "Крыльев" было больше времени на восстановление и акклиматизацию после игры в Питтсбурге.
— Соперник сильнее был, и такая площадка была — очень узкая. Если два защитника руки расставляли, то их объехать было нельзя. Команда сама была сильной, игроки там носились как ошалелые.
— Будь на месте Кулагина в той игре Тарасов, реакция от поражения в Баффало была бы иной?
— Не думаю. Мне кажется, Тарасов, наоборот, был очень требовательным, когда мы выигрывали. А когда проигрывали, то старался найти более лучшие варианты игры, чем на нас орать.
— Ваша тройка дебютировала в сборной только в третьем матче Суперсерии 1972 года. Говорил ли вам главный тренер Всеволод Бобров, почему не выпускал на предыдущие две игры?
— Мы молодые были. Ветераны играли против мужиков, которым по 30 лет. Вы думаете, легко ли играть 20-летним против таких — это все равно что 10-летние против 5-летних будут действовать. Но мы, молодые, ничего не боялись, сильными были. Тем более что по игре мы друг другу помогали.
— Как в той Суперсерии Анисин смотрелся с Якушевым и Владимиром Шадриным? И как вам же с ними было играть через два года в Суперсерии против сборной Канады, составленной из игроков Всемирной хоккейной ассоциации?
— Анисин хорошо смотрелся, не выпадал из той тройки. Ощущения у меня с ними были самые хорошие. Шадрина с Петровым я считаю одними из лучших центральных нападающих, они и в углах всегда помогали, и назад отрабатывали. Про Якушева говорить только одно удовольствие — главное, вложить ему шайбу в клюшку, а остальное он сам все сделает.
— Анисин во время Суперсерии-1972 в Канаде видел, как журналист Дик Беддос на спор съел газету со статьей, в которой писал о поражении сборной СССР. А вы в это время смотрели матч по американскому футболу.
— Мне в этой игре нравились комбинации, надо просто знать правила. Игру в основном показывали ночью, когда нам не спалось. Не знаю, как играют сейчас, но раньше такие классные передачи отдавали через все поле. Один игрок отдает пас вперед на 20 м, тот сначала мяч не видит, потом поворачивает голову, ловит его и потом заносит. Конечно, это надо умудриться такие пасы раздавать. У нас в гостинице были такие два здоровых охранника, которые, оказывается, раньше в американский футбол играли. Нашей команде выделяли всегда один этаж в гостинице, никто в нем больше не жил. Эти охранники садились в лифт напротив друг друга с оружием, не пускали больше никого. Они с нами в автобусе ездили.
— Вы уже неоднократно говорили, как вам в 1972 году предлагали подписать контракт с одним из клубов НХЛ, готовы были платить $1 млн. Перед отказом не колебались тогда ни секунды?
— Да об этом думать даже не думали. Это сейчас уезжаешь куда-то на неделю, и потом в Москву начинает тянуть. Я даже не представляю, как бы жил там. Когда меня послали играть в Гамбург, то через месяц я стал проситься обратно. Тем более погода стояла отвратительная, на берегу моря, большая влажность, нет солнца.
— Про жизнь в ФРГ вы говорили, что тренировок в местной команде было мало и вы не знали, чем себя занять.
— Да там вообще было делать нечего. Только выезжали в центр посмотреть, чем там торгуют. Тренировки были только вечером, два часа, и все. Да и одна игра в неделю. Команда у нас все время на автобусе ездила, как выходили оттуда, сразу на лед. На матч приезжало два автобуса — с игроками и болельщиками. Последние приходили, пили пиво и курили, и я приходил домой, у меня голова от этого всего кружилась. Табачный дым я не переношу.
"Ограбить меня не пытались"
— Правда ли, что вы обиделись на Кулагина, который не включил вас и Анисина в сборную на Олимпиаду 1976 года, взяв армейцев Бориса Александрова и Виктора Жлуктова? Писали, что Кулагин был очарован игрой армейцев в клубной Суперсерии, но в то же время их включили в сборную по желанию министра обороны маршала Гречко.
— Это именно решение Гречко было.
— На чемпионате мира 1979 года вы начинали играть под номером 10, а после дисквалификации на игру со шведами вернулись под 11-м номером, под которым ранее играл Александр Скворцов. Почему произошла такая рокировка?
— Это не мое решение, мне сказали, надевай майку с этим номером, я и надел.
— Это вообще нонсенс, когда на большом турнире хоккеист играл под двумя номерами.
— Я здесь ни при чем (смеется).
— На том же турнире вы подрались с соперником из сборной ФРГ, ответив на грязную игру. От вас еще случайно пострадал линейный арбитр, помните этот момент?
— Все это было спонтанно. Раньше судьи сразу лезли в толпу, это сейчас ждут, когда кто-то в драке припадет на колено.
— Общаются ли с вами сейчас из клуба, приглашают ли на какие-то мероприятия?
— В начале декабря был юбилей, когда мы играли с клубами НХЛ в Суперсерии, нас приглашали. Нас-то всего осталось: я, Анисин, Сергей Котов, Юрий Терехин, Владимир Репнев, и все. Посидели, автограф-сессия была. Я еще удивился, что на арену в Сетунь много молодежи ходит. Просто такой район, что там делать нечего, кроме хоккея. Были и старые болельщики, все были довольны, что мы пришли. Терехин и живет рядом, а мы редко там появляемся. Шлагбаумов понавешивали, ни проехать, ни пройти.
— Надеетесь ли дождаться момента, когда "Крылья" вернутся в элиту?
— Это зависит не от игроков, даже если они и выиграют первые места. Все зависит от руководства, спонсоров. И потом, нужен нормальный стадион. Но команда сейчас хорошо играет, мне нравится.
— Вы рассказывали, что в 90-е работали и охранником, возили деньги. Случались ли чрезвычайные ситуации?
— Мой сосед по дому был банкиром. Когда все были без работы, он меня и устроил охранником. У меня были "Жигули", приходилось в другие банки большие суммы возить, по миллиону долларов.
— Вас пытались ограбить?
— Нет (смеется), такого не было.