- Боря, мы с тобой в разводе больше года, ты не платил алименты, пока я в суд не подала, а сейчас заявляешься и требуешь денег! - закричала Наталья. - Скажи спасибо, что я тебя вообще в свою квартиру впустила!
- Спасибо, - едва слышно произнёс Борис.
- Уходи, скоро Лиза придёт со школы, я не хочу, чтобы она видела тебя пьяного.
- Я нормальный, просто немного устал.
- Уходи, - повторила Наташа.
- Я не уйду, пока ты не дашь мне денег, всего пару тысяч.
...Борис шмыгнул носом, но с места не сдвинулся. Он стоял в прихожей, втянув голову в плечи, и мял в руках свою дурацкую кепку.
– Борь, ты чего добиваешься? Чтобы я Лизке в глаза потом смотрела и врала, что папа просто уехал в командировку? – голос Наташи сорвался на хрип. – Ты посмотри на себя! От тебя за километр перегарищем разит!
– Наташ, ну дай хоть пятьсот рублей. Очень надо, – он поднял на неё мутные глаза. – Я отдам. Честное слово.
– Ты мне уже три года должен за коммуналку! – она схватила со стоящей у входа тумбочки потрепанную записную книжку и с силой швырнула её ему в грудь. Книжка упала на пол, разлетевшись на листы. – Вот здесь всё записано! Расписками заклеиться можно! Ты хоть одну заплатил?
Борис даже не посмотрел на разлетевшиеся бумажки. Он смотрел на неё взглядом побитой, но настырной собаки.
– Я пропаду без них, Наташ. В долгах как в шелках. Мне Колян сказал, если сегодня не принесу, он мне ноги переломает. Ты этого хочешь?
Наташа горько рассмеялась.
– Хочу! Хочу, чтобы ты сдох где-нибудь в канаве! Чтобы Лиза наконец-то перестала бояться звонков в дверь! Иди, Боря. Иди, откуда пришёл.
Она рванула входную дверь на себя, но Борис вдруг выставил руку и с силой захлопнул её обратно. Наташа замерла.
– Ты чего? – тихо спросила она. – Ты в моём доме руки распускаешь?
– Я не распускаю, – он отшатнулся, будто сам испугался своего движения. – Я просто... Наташ, пожалей.
– Пошёл вон, – чеканя каждое слово, произнесла она. – Иначе я «скорую» вызову. Не для тебя, для себя. Сердце прихватило. Вижу тебя – и прихватывает.
Она снова открыла дверь. На этот раз Борис вышел. Его шаги в подъезде были тяжёлыми, шаркающими. Наташа прислонилась спиной к двери, закрыла глаза и сползла вниз, прямо на холодный пол. Силы кончились.
Несколько дней спустя.
Наташа перебирала накопившуюся почту в ящике, в домофон позвонили. Она нажала кнопку, не глядя.
– Кто?
– Наташа, это я, Лариса Александровна. Открой, ради бога.
Наташа замерла. Свекровь. Лариса Александровна – женщина властная, всегда считавшая, что её сыночек «попал в плохие руки». Последний раз они виделись на суде, где та кричала, что Наташа «обобрала» Бориса.
– Вам чего? – спросила Наташа в трубку сухо.
– Наташа, Боря пропал! – голос свекрови дрожал, чего раньше никогда не было. – Открой, умоляю! Я больше никуда пойти не могу!
Наташа помедлила, но всё же нажала кнопку открытия двери подъезда. Лариса Александровна влетела в квартиру, едва переведя дух после подъёма на третий этаж. Лицо у неё было белое, губы тряслись.
– Наташа, милая, – она схватила невестку за руку ледяными пальцами. – Его уже третий день нет. На работу не вышел, телефон отключен. Квартира заперта, я через участкового еле попала – там пусто, даже куртка зимняя висит! Я в морги звонила, в больницы...
Наташа высвободила руку и отошла к окну, скрестив руки на груди.
– Лариса Александровна, мне всё равно. Я вам полгода назад говорила: ваш сын для меня умер. Я его жалела двенадцать лет. Всё.
– Как ты можешь?! – свекровь всплеснула руками. – Он отец твоего ребёнка! Лиза! А если с ним беда? Ты же знаешь, он добрый, он пропадёт без присмотра! Это ты, ты его довела! Пилить начала, на деньги давить, он и запил!
– Я его довела?! – Наташа резко развернулась. Глаза её горели. – Это я, да? Это я гуляла, пока он дома сидел? Это я пропивала его зарплату? Это я шлялась неизвестно где, пока он с дочкой сидел? Ах, да, простите! Он же никогда с ней не сидел! Он в «командировки» ездил! В кабак с Коляном!
– Не смей так о сыне! – Лариса Александровна выпрямилась, из убитой горем матери она вновь превратилась в грозную наседку. – Он несчастный человек! А ты стерва! Деньги у него выманивала, алименты выбивала, квартиру отсудила!
– Квартира моя! Мне её родители оставили! – закричала Наташа. – А алименты я по суду получила, потому что ваш «несчастный мальчик» даже копейки родной дочери не давал! Вы ещё на суде орали, что это я Лизин диабет выдумала, чтобы побольше с него стрясти! Вы! Бабушка!
– Врунья! – взвизгнула Лариса Александровна и шагнула вперёд, сжимая кулаки. – Это ты врунья! И мужа своего в гроб загонишь! Может, он уже в петле из-за тебя, а ты тут стоишь, как каменная!
– Вон отсюда! – Наташа указала рукой на дверь. – Немедленно вон! Чтобы духу вашего здесь не было! Сами его воспитали, сами теперь и ищите!
– Я не уйду, пока ты не скажешь, куда он мог пойти! Ты обязана знать! Ты жена!
– Бывшая! – рявкнула Наташа. – Бывшая! Пошла вон, я сказала!
Лариса Александровна бросилась к ней, замахиваясь тяжёлой сумкой, которую всё это время сжимала в руке. Наташа увернулась и, подтолкнув свекровь в спину, выставила её за порог в узкий коридор лестничной клетки.
– И не приходи больше! – крикнула она и захлопнула дверь.
Но Лариса Александровна не унималась. Она колотила кулаком в дверь и кричала сквозь неё:
– Открывай! Ты за всё ответишь, если с ним что!
Наташа, трясясь от злости и слёз, распахнула дверь снова.
– Я сказала – вон!
Она вышла на площадку и схватила свекровь за плечи, чтобы развернуть и подтолкнуть к лестнице. Лариса Александровна отчаянно сопротивлялась, вцепившись одной рукой в дверной косяк, а другой пытаясь ударить Наташу. Завязалась короткая, жестокая борьба.
– Пусти, пусти, гадюка! – хрипела Лариса Александровна.
– Убирайся!
Наташа рванула её на себя, пытаясь оторвать от косяка. Лариса Александровна потеряла равновесие и, нелепо взмахнув руками, начала падать назад, на лестницу, ведущую вниз. Её нога подвернулась, и она с диким, нечеловеческим криком рухнула на бетонные ступени. Крик резко оборвался, сменившись оглушительным воем.
– А-а-а-а! Нога! Нога-а-а!
Наташа замерла на пороге, глядя, как бывшая свекровь корчится на площадке этажом ниже. Нога её была вывернута под неестественным углом.
– Вы что, мать вашу, тут цирк устроили?! – дверь напротив приоткрылась, высунулась голова соседа дяди Миши, а затем и вовсе распахнулась. – Наталья, ты с ума сошла? Ты что, бабку убиваешь?
– Она... она сама... – прошептала Наташа, глядя на свои пустые руки.
Лариса Александровна выла на лестнице, пытаясь приподняться, и её вой эхом разносился по всему подъезду.
- Миша, она меня толкнула! - закричала бывшая свекровь.
- Разбирайтесь сами, - прошипел сосед и захлопнул дверь.
Наташа тоже ушла в свою квартиру. Она слышала, как скулит женщина в подъезде, потом стоны прекратились. Она видела, как к дому подъехала машина скорой помощи, как выносили на носилках Ларису Александровну, она не двигалась.
- Окочурилась что-ли, - прошептала Наташа. - Странно, может сердце отказало.
Боря тоже найдётся через несколько дней, в канаве, долг Коляну он так и не вернул.