На днях один сетевой ‘философ — из тех, что ежедневно объясняют подписчикам устройство мира, — попал в забавную ситуацию. Кто-то из его читателей скормил все тексты этого т.н. мыслителя => нейросети; и попросил задать автору самый неудобный вопрос.
Нейросеть и спросила! А не является ли, дорогой индивид, ваш проект тем самым интеллектуальным фастфудом, от которого вы предостерегаете? Вы продаёте ощущение ума — не сам ум.
Философ не ответил. Объявил вопрос бессмысленным набором слов, потому что его задала машина. Мол, у робота нет личности; оперирует робот, видите ли, «языковыми пачками»; и разговаривать тут не о чем. Притом даже бравирующе объяснил, намекнув свысока, что => это роботы не могут отказаться от выполнения задания, а вот он => может (хотя читатель за то ему и платит, чтобы ‘философ отвечал). Одновременно сетевой “переводчик с западного” умудрился собой ещё и восхититься, с гордостью рассказав, какой он придумщик и выдумщик [новых слов] — оттого несчастная нейронка и вовсе не может понять великий ум.
Момент красивый. Человек, зарабатывающий на призывах думать, отказался думать — и в качестве причины указал на недостаточный статус собеседника. Но если нейросеть — просто некий вероятностный попугай, то чего бояться попугая? Попугаю ответить легко. А если не можешь — значит, вопрос задел.
«Мудрецы? Умники, – ты хотел сказать?», — поправил пародийный мудрец в старой комедии Мэла Брукса. Разница между мудрецом и умником проста: мудрец отвечает на неудобные вопросы, умник — обижается. Вот об умниках и поговорим.
.
В русскоязычном интернете за последние годы сложился целый класс людей, которых я буду называть умниками. Потому что зачастую они и вправду умны; а нередко и наблюдательны и начитанны. Однако занимаются они демонстрацией ума, а не его применением. Это разные вещи.
Умник вещает. Ежедневно — как наш Вещун, настрочивший на восемь «Войн и миров», но не построивший ни одной системы. Или ежемесячно, но дорого — как его коллега Меняла, конвертировавший аналитический талант в кассу с астрономическим ценником: четыре текста в месяц за деньги, о которых Толстой с его одной «Войной и миром» не мог и помыслить.
Умников объединяет не тематика. Их объединяет устройство головы.
Во-первых, они мозгами живут на Западе, а телом — в России. Читают западные источники. Достоверность находят только в западных авторах. Мыслят в западных категориях. Русскую мысль — от Ломоносова до Вернадского, от общины до артели — либо не знают, либо знают выборочно, ровно в тех местах, где она подтверждает их позицию. Своих соотечественников ругают. Бывших коллег высмеивают. Если вчитаться, то за их сарказмом — ’мы тута серые лапотники, а тама, у светлоликих-то, высокий бузинес и полный учёт’ — стоит не ирония, а подлинная иерархия: Запад — хозяин, Россия — провинция. Шутка шуткой, но человек сам определил, кто светлоликий, а кто лапотник. И себя поставил туда, куда поставил.
Во-вторых, они транслируют западное мышление, обвиняя в этом всех остальных. Умник убеждён, что думает самостоятельно, а прочие некритично сдирают/переводят. На практике он делает то же самое — только упаковка дороже. Его неологизмы при ближайшем рассмотрении оказываются кальками. Его темы — западные. Его источники — западные.
В-третьих — и это главное — умник считает человека животным. Не в том смысле, что говорит это прямо. А в том, что вся его картина мира построена на этом основании. Движущие силы — биологические: секс, доминирование, страх, ‘упарывание’. Законы к людям «не применимы». Высшие стремления — декорация. Уважение — слово, над которым можно посмеяться. Отсюда и одержимость перверсиями в текстах, и мрачные прогнозы без решений, и отсутствие будущего: если человек — животное, то будущего и не нужно. Животному достаточно настоящего.
И при всём этом — патриот. Понятия, правда, такового крайне стесняется; и выдумывает десятки издевательских эквивалентов-приставок, лишь бы не сказать прямо. В доказательство немедленно предъявляет переводы на фронт. Это вексель. Индульгенция по протестантскому образцу: заплатил десятину — свободен от обязательств. А что государство поднимает налоги — это, конечно, ужас. Что государство предлагает отечественный мессенджер — ужас вдвойне; ведь в Телеграме — остаётся подписная база (то есть деньги).
Умник не враг. Враг действует сознательно. Умник — проводник. Через него западная система ценностей — индивидуализм, капитал как мерило, человек как животное — проникает туда, куда открытый западник не дотянется. Это не заговор. Это устройство головы.
.
Есть другой взгляд на человека. Не западный — русский.
В русском взгляде человек — не животное, научившееся притворяться порядочным. Человек — существо, способное к достоинству. Способное подняться над инстинктом, над выгодой, над страхом. Не всегда поднимающееся — но способное. И это не декорация поверх биологии, а самостоятельная движущая сила, не менее реальная, чем голод.
Именно поэтому умники так ненавидят советский опыт. Не за репрессии (о западных репрессиях, к слову, они молчат). Не за дефицит (опять же: западные кризисы их не смущают). А за принцип: общее выше частного; человек — больше, чем его аппетиты. Этот принцип для человека с западной начинкой неприемлем онтологически (ведь он отрицает священность индивидуального).
А между тем, СССР – восемьдесят лет жизни, полпланеты в контуре влияния, космос, наука, Победа — это не «неудачный проект», это основание, на котором стоит всё, что мы сегодня имеем и защищаем. Отвергать это основание {и не;)) называть себя патриотом} — всё равно что ненавидеть фундамент и любить дом.
.
***
Этот текст — преддверие моего нового Проекта. По сути, я продолжу делать то, что и всегда: послойный разбор того, как устроены вещи – от кадра и детали до устройства общества; но — в новом качестве (и перестроив сайт;)). Без неологизмов ради неологизмов. Без сарказма как метода. С более чётким отделением западного/наносного взгляда от нашей/русской логики.
С одним критерием, через который проходит всё — достойно ли это человека? Когда мудрецов переспрашивают — они отвечают. Когда переспрашивают умников — они обижаются.
Я => намерен искать ответы.
