Интервью журналиста газеты Шахри Казан Лилия Нурмухамметовой с актёром Татарского государственного академического театра имени Г. Камала, народным артистом России и Татарстана Равилем Шарафиевым.
— Равиль абый, вы окончили прославленное Щепкинское театральное училище. Когда юноши и девушки приезжают учиться в Москву, вряд ли кто-то из них думает, что станет выдающимся артистом, любимцем народа?
— В то время об этом никто особенно не задумывался. Мне и в голову не приходило, что я буду учиться в театральном училище. Я был деревенским парнем. После десятого класса размышлял, куда податься. Читали в газетах о разных учебных заведениях, узнавали, где и как принимают. Время было такое.
Честно говоря, кроме сельского хозяйства я почти ничего не знал, поэтому решил поступать на агрономическое отделение сельскохозяйственного института. Приехал в Казань сдавать экзамены. Химию я не любил и знал плохо. Первый экзамен был именно по химии — ответил неудачно и получил «двойку».
Вернулся в родную деревню. Председатель сельсовета спросил, как дела. Я сказал: «Двойку получил». Он ответил: «И хорошо, нам как раз нужен заведующий клубом — начнёшь работать». К тому времени я уже выступал в деревне, читал стихи, участвовал в танцах, ставил небольшие спектакли. Однажды руководителей клубов и библиотекарей собрали на районное собрание. Там я увидел объявление: Московское театральное училище имени Щепкина набирает татарскую группу. Я сразу подумал: «Вот это моё». Театр меня давно привлекал. Я видел спектакли самодеятельности, смотрел постановку Мензелинского театра по Островскому — особенно меня поразила игра старухи. Ещё в школе наш учитель истории, большой любитель театра, однажды привёз нас в Казань показать настоящий спектакль. Это впечатление осталось на всю жизнь.
— Среди ваших однокурсников были те, кто впоследствии выбрал другую профессию?
— Мы были ребятами из разных мест. Уже во время учёбы Туфан Миннуллин и Миргалим Харисов начали писать и переводить. Переводили Маяковского, даже Шекспира. Помню их совместный перевод «Бани» Маяковского — получилось очень удачно. Позже Миргалим Харисов стал журналистом, а Туфан Миннуллин — выдающимся драматургом.
— Вы много играли в пьесах Туфана Миннуллина. Были ли роли, написанные специально для вас?
— Не могу сказать, что он писал специально под меня. Но его пьеса «Старик из Альдермеша» стала особенно популярной. В ней я играл Смерть. Играл также в «Дне рождения Миляуши», «Там, где собираются друзья» и во многих других постановках. Туфан вошёл в историю благодаря своим пьесам. Мы радовались его успехам как человека из нашей среды. Думаю, мы взаимно поддерживали друг друга: он жил своими произведениями, а мы — их сценической жизнью. Писать на его уровне могут немногие.
— Возможно, его мастерство связано с тем, что он окончил театральное училище?
— Вероятно. До поступления он работал на целине, многое увидел, узнал жизнь во всей её сложности. Это была серьёзная школа. Писать он начал ещё студентом. Мы даже ставили одну его сказку в училище. Не каждый драматург проходит такую профессиональную подготовку.
— Какие роли вы особенно любили?
— Их было много. В «Мучениях совести» я играл отца героя — и один уважаемый человек сказал мне, что это моя лучшая роль. Я играл её с большим удовольствием. Любил свои роли и в спектаклях «Прощайте», «В день рождения Миляуши». «Прощайте» поставил Фарид Бикчантаев. Когда я прочитал пьесу, она не показалась мне особенно сильной. Но режиссёр поставил её так, что я полюбил свою роль. Такое бывает.
Я любил немного импровизировать, вставлять свои реплики. Туфан говорил: «Ты слишком много добавляешь от себя». Я отвечал: «Ты пишешь пьесу, а я продолжаю её на сцене». При этом мы никогда не ссорились. Иногда актёрская добавка оказывалась очень удачной. Для нас счастьем было работать рядом с Туфаном, а для него — видеть, как живут его пьесы на сцене.
— В «Старике из Альдермеша» вы так сыграли Смерть, что зрители увидели вас с новой стороны. Почему спектакль сняли с репертуара?
— Пьесе уже более тридцати лет. Долго играть одну и ту же роль непросто. Когда Шаукат Биктимеров перестал выходить на сцену, спектакль тоже прекратили играть. Когда я начал играть Смерть, мне было 38 лет, Шаукату — 48. Сейчас в таком возрасте актёры нередко играют юношей. Иногда мы добавляли небольшие импровизации. Если кто-то забывал текст, дирижёр Фоат Абубакиров, который знал спектакль наизусть, мог подсказать. Для артиста забыть слово — естественно.
— Сколько обычно живёт спектакль?
— Раньше недолго — год-два. Только «Старик из Альдермеша» шёл особенно долго. Сейчас в репертуаре около тридцати спектаклей, поэтому каждый показывают примерно раз в месяц. А раньше мы могли сыграть одну пьесу более двухсот раз за год — постоянно были на гастролях по деревням. Это было хорошее время и для нас, и для авторов.
— Какая роль принесла вам первую известность?
— После спектакля «Американ» меня начали узнавать.
Беседовала Лилия Нурмухаметова.
Источник: shahrikazan.ru/