Украинские спецслужбы пошли дальше исламистов и придумывают все новые подходы к терактам. От массовых диверсий они все чаще переходят к целевым. По словам руководителя аналитического центра Российского общества политологов Андрея Серенко, самые громкие из них были не просто тщательно продуманы, но и основные исполнители были хорошо подготовлены. Сколько еще в России агентов СБУ, приехавших в РФ под видом беженцев, ждут своего приказа, неизвестно. И российским силовикам важно вырабатывать новые алгоритмы, чтобы противодействовать им.
Под видом беженцев
- Андрей Николаевич, в своей новой истории Россия не раз сталкивалась с терактами со стороны исламистов. Сейчас мы постоянно слышим о терактах, о диверсиях, организованных украинскими спецслужбами. О чем это говорит?
- Активизация диверсионных атак со стороны Украины говорит о двух вещах. С одной стороны, если теракты оказались успешными, значит, люди, их организовавшие, достигли определенного профессионализма в этом деле. С другой — очевидно, что у украинских спецслужб достаточно возможностей для диверсионной работы в России. И это — плохой для нас вывод. Но его нужно признать, и нужно на него реагировать. Если теракты происходят, значит, наши спецслужбы что-то упускают, где-то недорабатывают, и значит, нужно менять подходы.
- Власти понимают это?
- Судя по недавней коллегии ФСБ, да.
Президент ничего не лакирует, не рисует все в розовых тонах. Есть понимание, что у нас существуют трудности в обеспечении безопасности внутри страны, и нередко они связаны с работой именно украинских спецслужб. Врага нельзя недооценивать.
За четыре года конфликта изменилась не только российская армия и российские спецслужбы, но и украинские — они тоже менялись, адаптировались к новым реальностям, к новым способам ведения войны.
Если сам Путин делает акцент на этой теме, можно предположить, что по украинскому направлению российским спецслужбам еще предстоит найти какую-то эффективную технологию противодействия. Понятно, что сложности будут только нарастать и усиливаться, потому что успешные теракты (точнее, диверсии) в последнее время были совершены выходцами из Украины, которые попали в нашу страну под видом беженцев.
- Как это произошло? Слабо была организована фильтрация при эвакуации населения с территории Украины, из наших новых регионов? Ведь понятно, что убийство, скажем, генерала Минобороны не сможет совершить 70-летняя старушка, которую просто запугали по телефону.
- Для проведения диверсий может быть завербован кто угодно. Это значит, что у украинских спецслужб есть возможности для такого рода вербовки и для продвижения своей агентуры внутри России. И это тоже — вызов для наших спецслужб.
Скорее всего, фильтрационная работа, как минимум, была недостаточно эффективной. Наверное, сложно ожидать стопроцентной эффективности от таких мероприятий — никто от ошибок не застрахован. Но количество перебравшихся из Украины в Россию людей — это десятки тысяч человек. Сколько из них могут быть связаны с украинскими спецслужбами, никто не знает.
Это не значит, что все шпионы. Но мы понимаем, что переброска под видом беженцев – лишь один из каналов проникновения украинских агентов в Россию. Конечно, не единственный, широко используется дистанционная вербовка через мессенджеры, соцсети, звонки.
Но, думаю, что потребность украинских спецслужб как раз в таких вербовках минимальная, потому что они имели возможность под видом беженцев, переселенцев из Украины перебросить в Россию необходимое количество подготовленных будущих исполнителей диверсий. Здесь важно понимать, что ни одна разведка не останавливается на достигнутом: постоянно ищет новые способы внедрения своих агентов, совершенствует их и наращивает объем этого шпионского террористического мяса, которое забрасывает страну.
- Этот поток как-то можно остановить?
- Поток беженцев из Украины в Россию, который шел последние четыре года, насколько помню, остановился только в середине 2025 года. Больше трех лет работали каналы перехода из Черниговской и Сумской областей Украины, через которые проходили беженцы. Вопросов остается много. Но главное, чтобы спецслужбы работали над своими ошибками.
«К методам джихадистов силовики адаптировались»
- Террор украинский и террор исламистский — это одно и то же?
- Действительно, раньше для России главные угрозы террористического характера исходили с Юга, то есть это были какие-то исламистские группировки. Они в основном занимались планированием, организацией и проведением террористических актов.
Судя довольно частым сводкам о том, что сотрудниками ФСБ проведены успешные операции по нейтрализации возможных терактов еще на стадии подготовки, спецслужбы России смогли адаптироваться к этим угрозам. Можно говорить, что наши спецслужбы способны контролировать угрозы с этой стороны.
Хотя с ними тоже было все непросто. У нас были крупные теракты, были провалы, но наши спецслужбы смогли найти работающий алгоритм.
Я напомню один из терактов — в Волгограде в 2013 году. Террористка приехала в город из Дагестана на обычном междугороднем автобусе. Она несколько часов бродила по Волгограду, выбирая цель, место, где лучше взорвать себя. Сначала она подошла к академии МВД — рассчитывала взорвать себя среди курсантов. Но там КПП, до школы далеко, и она отказалась от этой идеи. Зашла в торговый центр. Походила по нему. Но в рабочий день людей там было немного, значит, эффект будет слабым — мало жертв. Тогда она села в автобус, в котором ехали студенты университета, техникума. Увидев, что их много, она взорвала себя.
В случае с украинскими диверсантами все сложнее. Они занимаются тем, чем не занимались исламисты — убивают российских генералов. Радикалы могли закладывать бомбы в людных местах, взрывать метро и троллейбусы. Это были массовые теракты, достаточно типичные, ориентированные на потрясение общества. Они не носили целевого характера. А то, что делает Украина, направлено против конкретных людей.
Эти теракты носят характер диверсии. Убийства конкретных генералов, военнослужащих, журналистов показывают, что у украинской стороны есть возможность для ведения разведывательной деятельности.
- Джихадисты так не работали никогда?
- Они не могли проводить террористические акты целевого характера по двум причинам. Во-первых, у них в этом не было нужды (они специально ни на кого не охотились). Перед ними стоит задача — потрясти общественное пространство, вызвать страх, ужас, панику среди гражданского населения и тем самым продемонстрировать, с одной стороны, свою силу, с другой — слабость власти, уронить авторитет власти, которая якобы не может обеспечить безопасность граждан, в глазах своего населения, своей страны.
Второй момент: у джихадистов не было возможности проводить достаточно длительную и аккуратную разведку объекта, который нужно уничтожить — найти, где он живет, выяснить его график и отследить все перемещения. Это все требует привлечения группы людей, создания сети, которая будет заниматься разведывательной деятельностью. Затем нужно спланировать операцию так, чтоб объект наверняка был уничтожен. Это достаточно сложная работа, тем более если она проводится в другой стране.
- Если это целевые диверсии по устранению конкретных людей, какую цель они преследуют?
- Фактически это исполнение вынесенного «смертного приговора» конкретному человеку. Этот приговор выносят на Украине, а приводят в исполнение в России. Мы видим, что речь не идет о дворниках, таксистах, продавцах, а о высокопоставленных лицах, которые занимаются секретной работой.
Не так просто найти, где они живут, чтобы уничтожить их по месту жительства. Это все говорит об очень высоком уровне разведывательной работы и разведывательных возможностей украинских спецслужб в России. Украинские диверсанты подъезжают на конкретный адрес и убивают конкретного человека. Думаю, что для украинских спецслужб Москва находится в приоритете, так как в столице находятся «приоритетные цели». Но это не значит, что они ограничатся только Москвой.
Конечно, есть и цель запугать общество. Людям пытаются внушить, что власть бессильна: она не может защитить сама себя, значит, она не может защитить и каждого из нас. Такие подходы всегда были свойственны революционным, экстремистским операциям.
Остановить террориста
- Что самое сложное с точки зрения работы спецслужб в случае с джихадистскими терактами и с украинскими диверсиями?
- Любой теракт важно остановить на стадии его организации. Это, к сожалению, не всегда удается. И когда джихадист уже идет на исполнение, на цель, остановить его может только чудо: например, тормознул полицейский и потребовал предъявить документы, или какой-то личный прокол. Поэтому для спецслужб всегда важно выявить планы подготовки теракта раньше (на уровне телефонных разговоров, сбора взрывного устройства, приобретения оружия и прочего), чем террорист пойдет на его исполнение.
В случае с терактами, организованными украинскими спецслужбами, мы видим, что они разные — от целевых до классических террористических атак (подрыв пассажирского поезда), которые призваны посеять панику среди людей, вызвать неуверенность, испугать людей и разозлить их по отношению к собственной власти.
- Ну вот недавнее убийство полицейского на Савеловском вокзале в Москве. Путин прямо указал на украинский след и сказал, что исполнителя подорвали вместе с полицейским дистанционно. Что можно об этом происшествии сказать?
- Украинские спецслужбы совершенствуют свои технологии. Даже во время целевых убийств они не берегут исполнителей, которые автоматически превращаются в свидетелей и могут начать говорить о том, как их вербовали. Видимо, теперь для организаторов такого рода нападений привлекательна идея не оставлять свидетелей: исполнитель сделал дело — его ликвидируют.
При этом человек не идет на задание один — его всегда кто-то сопровождает, наблюдает, контролирует на расстоянии, чтобы тот не дрогнул и чтобы можно было его нейтрализовать в случае, если что-то пойдет не так. Если смертник не готов себя взорвать, его взрывают дистанционно. Так делают и джихадисты. Но сейчас технологии позволяют взорвать агента дистанционно — даже с территории той же Украины.
Кстати, нападения на полицейских часто происходили на Северном Кавказе. Но там, как правило, с целью — забрать оружие. В случае с подрывами полицейских в Москве — это демонстрация возможностей действовать против представителей силовой структуры. Организаторы этих атак показывают, что могут не просто гражданских взрывать в автобусах, но и убивать сотрудников правоохранительных органов. И это — сигнал обществу с их стороны: если полиция, военные не могут защитить себя, как они защитят вас? Революция 1917 года начиналась так же — убивали городовых. То есть мы видим попытки дискредитировать власть, внушить людям, что они беззащитны перед внешними угрозами.
Но, повторюсь, убийства генералов, военкоров — это целевые акции, для них это не просто убийства, а казнь. Организаторы демонстрируют, что они хозяева положения. Хотя, конечно, это далеко не так.