Посвящается моей самой любимой подписчице, Катеньке. Это её история.
Люди - это зависимы куклы.
Сегодня я приняла взвешенное решение, не пропускать тренировки, ходить регулярно три раза в неделю, поэтому делаю над собой усилие и отправляюсь в спортклуб. По графику у меня аквааэробика. Воду не очень люблю, но упражнения водные - очень полезны для здоровья, и врач рекомендует. Конечно, время найти на занятия спортом очень тяжело. Но надо. После душевой прохожу в бассейн, на первой дорожке, где проходит тренировка, уже разместились женщины, направляюсь к ним. К бортику подходит молодой мужчина, очевидно, тренер. Я завороженно засматриваюсь на его фигуру в коротких спортивных шортах. Проработанные мышцы ног, накачанные ягодицы, видны кубики пресса под натянутой майкой. "сколько ж это работать надо, чтобы так выглядеть", - поговариваю я, вглядываясь в лицо инструктора. Сколько ему лет? Наверное, он меня старше, а мне скоро 30. Мужчина делает движения руками, слегка покачивая бёдрами в такт " раз, два, три четыре..." Занятие проходит в хорошем темпе под ритмичную музыку , я с энтузиазмом повторяю все упражнения, его лицо кажется мне знакомым, но не могу вспомнить, откуда знаю. Тренировка подходит к завершению, ещё надо к родителям забежать... Тело в приятном тонусе, как же хорошо, что не поленилась и на тренировку пошла, надо взять себе за правило и ходить регулярно. Говорят, чтобы выработать привычку, необходимо повторять действие 21 день, а потом организм примет это, и тебе не придётся себя заставлять. Ну, посмотрим...
Захожу в родительский подъезд. Как давно не была у них. Работа, заботы. Поднимаясь по ступенькам, вспоминаю, когда последний раз к ним заходила, точно, это был новый год, мы с мужем справляли с родителями, потом поехали к друзьям. Три месяца прошло. Этот подъезд мне знаком с детства, здесь я выросла и впервые столкнулась с неприглядной правдой, узнала, что люди очень глупы и зависимы. Останавливаюсь на лестничной площадке, сейчас она выглядит иначе: цветы на подоконнике, чистота, выкрашенные стены. В моем детстве все было по-другому: облупленная краска, изрисованные стены, грязный пол. Оборачиваюсь на лестницу позади... А здесь всегда была очередь в квартиру на втором этаже, где продавали. Память услужливо подкидывает неприятные воспоминания: длинная вереница фигур, занимающих два лестничных пролета. Они теснились к стене, высвобождая небольшое пространство для прохода. Это были молодые, активные парни и девушки, которые болтали безумолку, постоянно из-за них стоял шум в подъезде. Обычно они замолкали, когда кто-то из жильцов заходил, и провожали его внимательным, долгим взглядом. Мне было особенно неприятно мимо них подниматься в свою квартиру на третьем этаже, я была мелкая ещё и остро ощущала на себе неприязненные взгляды, которые пробирались под одежду, отчего тело покрывалось гусиной кожей, было мерзко от ощущения чего- то тайного и страшного, поселившегося рядом со мной
Когда я шла мимо них, в душе разлива лось вязкое гадкое чувство. Это был страх, перемешанный с любопытством, неприязнью из-за их неряшливой, порой даже грязной одежды, грязных голов, волос, свисающих жирными прядями. И эта неприязнь перемежалась с тихой завистью, они казались мне хранителями какой-то тайны, одной на всех, которая их объединила и пригнала в наш подъезд. "Вот что там раздают такого, за этой обшарпанной дверью? " - недоумевала я.
Все соседи называли их хлестким словом "выродки". Если бы братья Стругацкие только знали, как их роман отзовётся. Поднимаюсь дальше, взгляд упирается в угол лестничной площадки. А здесь всегда валялся сосед, сын тети Вали. Не успевал дойти до своей квартиры, его накрывало, и он валилися на грязный пол подъезда, где и лежал несколько часов, пока не просыпался в луже собственной мочи и рвоты. Как же его звали? В памяти всплывает лицо, и тут я понимаю, кого напомнил мне тренер из спортзала. Это был Миша. Мой сосед- наркоман со стажем. Сколько же ему тогда было? 26-27, да, что-то типа того. А сейчас ему сколько? Далеко за 30? Удивительная трансформация, наркоманом можешь ты не быть, а вот спортсменом быть обязан. Вспоминаю, как Михаил задорно прыгал на групповой тренировке. Такой накачанный, энергичный. Как ему это удалось?
У родителей все без изменений, ставлю горшочек с фиалкой на подоконник в своей комнате, сама вырастила, люблю фиалки. Выглядываю в окно, недалеко от нашего подъезда растет береза, старое, ветвистое, разросшееся дерево. Помню, как весь подъезд отвоевывал его у выродков. Кто-то из жителей обратил внимание, что постоянно на нем висит ботинок, и выяснил, что это своего рода маркировка дома, где продают вещества. Наши соседи снимали каждую неделю закинутые башмаки, но через день они появлялись снова. Сколько оно натерпелось: обломанные ветки, покосившийся ствол, содранная кора. Постоянно на него кто-то залезал. Береза совсем не изменилась за эти десять лет, она выстояла в борьбе и сейчас свободна от всяких ботинок, она безмолвный свидетель ледяной скорби по ушедшим временам. Дерево живёт своей жизнью, как и я. Как хорошо, что вся эта история, отравлявшая моё детство, осталась в прошлом.
Я обратила внимание на одинокую фигуру, примостившуюся на лавочке. Что-то неприятно кольнуло в сердце, как фантом из той, прошлой жизни. Да ну, нет.
Он сидел на лавочке сгорбившись. Вокруг бегали дети. Я не могла понять, что меня так беспокоило. Одет обычно: куртка, трикотажная шапочка на голове, его лица я не видела, но почему-то решила, что глаза прикрыты, подбородок отпущен к груди.
- Кать, мать сказала, ты в спортзал пошла заниматься? - слышу позади себя голос отца.
- А, да. Решила мышцам нужен тонус.
- Ты там не перенапрягайся, не смотри на этих фитоняшек, и тренеров сильно не слушай, им то что, только деньги плати, накинутся сейчас на тебя, как на новую жертву, нагрузят. Ты прислушивайся к своему организму прежде всего, думай о здоровье, а не о красоте. Это все напускное.
- Конечно, пап, - реагирую я, - а знаешь, кого я там встретила? Соседа нашего, Мишку. Даже не знала, что он теперь спортсмен, тренер по аквааэробике.
- Да, спортсмен, как же, держи карман шире. Колеса свои наркоманские просто на спортивные добавки поменял. Мать вон рассказывала, у Валентины на кухне 20 баночек разных стоит, Мишка пьёт на завтрак, обед и ужин. Это что за спортсмены такие пошли? Порошковые? У них что от порошков этих мышцы растут? Не понимаю я, раньше у нас мужики качались, никаких порошков не принимали. Да и спортзалы эти только деньги вытягивают, хорошо устроились, побегал, попрыгал, получил на карман. Никто не хочет идти на завод пахать.
Я смеюсь в голос над папиными рассуждениями:
- Ну вот такие сейчас тренера и спортсмены. А помнишь соседа, который упоротый жёсткое техно включал, и музыка играла по 6 часов, не переставая. Что с ним стало?
- Это какой, именинник что ли? - отвечает отец.
- А почему именинник? - улыбаюсь я.
- Так пьяный все время и тусовки в квартире устраивает, как не спросишь его. У нас день рождения. Круглый год именины там у него. Он под нами живёт.
- Нет, я имею ввиду соседа из другого подъезда, который у меня через стенку.
- А, этого меломана придурошного, давно не слышно, - отвечает папа.
Почему-то моё внимание не отпускает фигура за стеклом.
Выхожу из подъезда, направляясь к остановке "Пора домой".
-Артас, моли о пощаде! У меня твой меч ледяной скорби, - слышу я. Усмехаюсь, как нелепо это звучит во дворе моего дома, поворачиваюсь на голос. Вижу, как один из пацанов длинной палкой тычет в спину, лежащего на земле человека.
- Артас повержен! - громко провозглашает другой.
Тревога колет, как острый меч, пробираясь под куртку, во рту пересыхает. Я на автомате медленно двигаюсь к нему. Жду, что человек сейчас отзовётся, начнёт возмущаться, подаст голос. Судорожно мечусь взглядом по его фигуре, вот-вот он шевельнется. Мальчишка тычет его ещё раз, он не реагирует. И меня накрывает осознание неизбежного. Человек не живой. Грудь сдавливает тяжёлое чувство. Рукой отгоняю пацанов, не могу сказать ни слова, наклоняюсь, всматриваюсь в лицо: глаза закрыты, рот приоткрыт, губы сухие, потрескавшиеся, кожа на лице бледная, сухая, натянута, как пергамент. Отхожу в сторону, набираю телефон скорой.
Он умер от остановки сердца прямо на лавочке у моего подъезда, пришёл сюда по старой привычке, зная, что когда то здесь продавали. Он не смог отпустить прошлое и отвовевать у судьбы свою жизнь. Он сдался. А мне нельзя...