Мы строили этот дом своими руками, вытирая пот со лба и слушая пьяные крики под окнами. Мы верили, что это наш шанс на счастливую жизнь. Но когда в доме запахло свежим ремонтом и деньгами, зверь внутри свёкра проснулся. И он потребовал жертву.
***
Оля прижимала к груди восьмимесячного Тимофея и смотрела, как свёкор, Пётр Сергеевич, ловко шпаклюет стену в их будущей спальне. В углу комнаты его жена, Надежда Ивановна, протирала плинтус, довольно напевая.
— Вот тут поставим шкаф, — Пётр ткнул пальцем в стену, даже не обернувшись на невестку. — А эту стену, Ольга, мы вообще снесём. Так просторнее будет.
— Но мы уже обсудили с Сашей нашу планировку, — тихо сказала Оля, чувствуя, как внутри закипает глухая злоба. — Это наш дом. Мой и Сашин.
— Ой, да ладно, — махнула тряпкой Надежда Ивановна. — Ваш не ваш. Мы ж для вас стараемся, вы же молодые, неопытные. А мы уже тут всё по уму сделаем.
Оля вышла в коридор, где её муж Саша ковырялся в розетке. Она тронула его за плечо.
— Саш, поговори с ними. Это уже не смешно. Они решают, где у нас будет кровать, где шкаф. Они тут каждый день торчат!
Саша, не поднимая глаз, пожал плечами:
— Мать, отец нам помогают. Чего ты придираешься? Без них мы бы ещё год тут провозились.
— Помогают? — Оля понизила голос до шёпота, чтобы не слышали в комнате. — Саша, полтора года назад они бухали и гоняли нас палкой! Твоя мать под окнами орала, что я гулящая, а ты — подкаблучник. Они стучали нам в окно, требуя денег на бухло! Я была беременная и тряслась от страха каждую ночь!
Саша наконец поднял глаза. В них была усталость и раздражение.
— Ну закодировались же они! Папа оформил на меня дом! Всё же теперь по-честному! Отстань от них.
— Оформил? — горько усмехнулась Оля. — Сделали одолжение. А теперь они тут хозяевами ходят.
В этот момент в коридор выглянула свекровь.
— Саш, сгоняй за затиркой, а то папа сказал, что без неё никак. А ты, Оля, иди в свою комнату, не маячь. Ребёнка покорми. Не видишь, люди работают?
***
Через неделю дом был почти готов. Пахло свежей краской и новыми обоями. Оля размечталась: вот они тут обживутся , поставят кроватку Тимофея к окну, она будет цветы сажать...
Но мечтам не суждено было сбыться.
В субботу утром раздался грохот в дверь. Оля открыла и отшатнулась. На пороге стояли родители мужа. Но это были не те «кодированные» старички, которые клеили обои всю неделю. Перед ней стояли прежние: пьяные и злые люди.
— А ну, пусти! — Пётр Сергеевич оттолкнул Олю плечом и ввалился в прихожую.
— Вы чего? — пролепетала Оля, подбежав к кроватке , где захныкал проснувшийся сын.
— Чего-чего? — Надежда Ивановна шатаясь, зашла следом. — Домой пришли. В свой дом.
Из комнаты выбежал Саша.
— Бать, ты чего? Ты же закодировался!
— Как закодировался , так и раскодировался ! — рявкнул Пётр Сергеевич. — Ты, щенок, решил, что я тебе всё на халяву отдам? Пока мы с матерью по пьяни добрые были? А ну, выметайтесь!
— Это наш дом, пап. Ты же мне его подарил, — голос Саши дрожал.
— Подарил — обратно заберу! — заорал Пётр Сергеевич так, что Тимофей заплакал. — Документы мы переделаем! Не нравится нам тут с вами. Вон пошли! В свою общаговскую конуру!
Надежда Ивановна пьяно всхлипывала, размазывая слёзы по лицу:
— Мы ж для вас, ироды, старались, а вы нас выгнать хотели? Дом отнять? Не выйдет! Это наше! Мы тут всю жизнь прожили! А вы...
Оля смотрела на мужа. Она ждала, что он сейчас рявкнет, защитит её, выставит родителей вон.
— Саша, сделай что-нибудь, — прошептала она.
Саша побледнел, переводил взгляд с орущего отца на плачущую мать и обратно.
— Мам, пап, ну давайте поговорим... — начал он мямлить.
— Нечего тут разговаривать! — свёкор схватил со стола Сашин телефон и швырнул об стену, пока сын выпучив глаза пытался что-то ему доказать.— Чтоб к вечеру вас тут не было!
Оля скрылась с ребёнком в другой комнате, чтобы Тимофей не видел этого беспредела: бабушка с дедушкой еле на ногах держались и орали в голос невесть что.
После показательных выступлений они шарахнули что есть мочи дверьми и удалились.
— И куда мы теперь? — спросила Оля, хотя уже знала ответ.—Я же тебя предупреждала, что на них нет никакой надежды!
Сборы были быстрыми и позорными. Оля, трясущимися руками, кидала в сумку ползунки и бутылочки.
Саша уговаривал потерпеть пока они отойдут.
— Сама понимаешь, это же мои родители! Подумаешь, ну сорвались...С кем не бывает? Потерпи, проспятся и забудут ,что тут и было. — встал на защиту родителей Саша.
— Почему бы нам не снять квартиру? Я тут больше оставаться не намерена! Мы же копили! Могли бы лучше с материнским капиталом взять ипотеку! А не вбухивать деньги в этот дом! Ты говорил, что денег нет на ипотеку, а теперь что? Они обещали нам золотые горы!
— Какие сейчас деньги? На что снимать? Я думал, у нас дом есть! — огрызнулся он.
— Был, — отрезала Оля.
Она зашла в комнату, где ещё совсем недавно они строили планы. На стене, где Пётр Сергеевич хотел сделать шкаф, он сегодня повесил большой портрет Надежды Ивановны в молодости.
А на полу стояла пустая бутылка из-под дешёвого портвейна.
Оля не стала ничего доказывать своему мужу и уговаривать. Смотреть на всё это у неё не было больше ни сил, ни желания.
Она трясущимися руками набрала номер брата и попросила приехать за ней.
—Надумаешь об ипотеке , поговорим, —сказала она на прощание своему мужу, собирая Тимофея,—в этом доме я точно жить не буду.
***
Она сидела на маленькой кухне у родителей и молча пила чай, глядя в одну точку. Мама кормила Тимофея и не лезла с расспросами, зная о пагубной привычке своих сватов.
В своё время она пыталась отговорить дочь от опрометчивого шага: поселиться в одном дворе с родителями мужа.
Больше того и не о таком зяте мечтала. Ведь от осинки не родятся апельсинки!
Но Оля влюбилась и ничего не хотела слушать.
Что тут скажешь : каждому нужны свои грабли!
— Я думала, он другой, — словно очнувшись, тихо сказала Оля. — Я думала, мы построим своё гнездо, он станет отцом. Настоящим. А он... он просто мальчик, который боится папиного ремня и слово сказать не может. Заступиться за нас не смог...
Мать сидела и слушала, не перебивая.
— Я два года терпела их пьяные выходки, я мёрзла в недострое, я рожала в страхе, что его мать ворвётся в палату. А он? Он испугался их обидеть!
Оля покачала головой и посмотрела в окно. Где-то там, в их недостроенном раю, сейчас праздновали победу его папа и мама.
Оля вздохнула. Она сделала для себя главный вывод: она должна обеспечить себе и сыну безопасность. Пока это безопасное место она нашла под крылом у своих родителей.
Она поняла, что любила не мужа. Она любила придуманный образ, человека, которого никогда не существовало. А настоящий Саша так и остался в том старом доме, под каблуком у мамочки и отца.
Она твёрдо решила, что обязательно в кратчайшие сроки устроится на работу, мама поможет с Тимофеем пока ему не дадут место в яслях, и всё у них будет хорошо.
Спустя пару дней на пороге появился Саша с повинной головой.
— Давай, возьмём ипотеку. Я согласен на все твои условия, только не бросайте меня, пожалуйста. — с тоской в голосе вымолвил он.
Оля решила дать шанс мужу, тем более Тимофей,увидев отца на пороге, протянул к нему свои ручки, заулыбался. А она сдала свои позиции.
—Посмотрим на твоё поведение ...
Очень хочется надеяться , что с этими словами начнётся новый период в их отношениях. И все будут счастливы!
С нетерпением жду ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Будьте счастливы и любимы! ❤️ ❤️ ❤️