Найти в Дзене

Кто нибудь умирал во сне?

В жизни каждой женщины есть моменты, которые не укладываются в логику материнства. Мы привыкли считать, что инстинкт — это нерушимая броня, что любовь к детям — это константа, определяющая каждый наш вдох. Но однажды, на восьмом месяце ожидания второго сына, мой внутренний компас просто исчез.
​Мне приснился отец. Он ушел очень давно, оставив после себя лишь зыбкое эхо голоса. Во сне я видела

В жизни каждой женщины есть моменты, которые не укладываются в логику материнства. Мы привыкли считать, что инстинкт — это нерушимая броня, что любовь к детям — это константа, определяющая каждый наш вдох. Но однажды, на восьмом месяце ожидания второго сына, мой внутренний компас просто исчез.

​Мне приснился отец. Он ушел очень давно, оставив после себя лишь зыбкое эхо голоса. Во сне я видела высокую стену из красного кирпича — такую бесконечную, что край её тонул в облаках. Я сидела на самом верху, совсем как в детстве, беззаботно болтая ногами.

​— Прыгай, — сказал он. Его голос звучал спокойно, почти буднично.

— Боишься? — спросил он, когда я помедлила.

— Нет, — ответила я.

​И я прыгнула. В ту же секунду, без тени сомнения. Я знала, что внутри меня растет новая жизнь, я чувствовала тяжесть своего живота, но в сознании не шевельнулось ни единого вопроса: «А как же они? Как мой старший сын останется без меня? Что будет с тем, кто еще не родился?»

​Удар. Оглушительная, безумная боль в голове — такая реальная, что, казалось, череп раскололся на части. А затем… тишина.

​На смену боли пришла легкость. Невесомость, которую невозможно описать земными словами. Это было счастье такого абсолютного порядка, которое не сравнится даже с тем моментом, когда тебе впервые прикладывают к груди младенца. Это было освобождение от самой сути земного тяготения.

​Я проснулась от физической боли в затылке. Лежала в темноте, ощущая, как пульсирует в голове тот самый «сонный» удар, и ужасалась. Не боли. А тому, с какой легкостью я предала всё, что мне дорого.

​Я смотрю на своих сыновей сейчас. Я люблю их до боли, до хрипоты, каждая моя мысль днем и ночью — о них. И все же тот сон оставил во мне шрам. Почему там, на краю красной стены, я была другим человеком? Куда исчезает «любящая мать», когда звучит этот тихий зов из запределья?

​Возможно, во сне мы касаемся той части души, у которой нет обязательств. Которая помнит только чистый свет и готовность вернуться домой, даже если для этого нужно просто шагнуть в пустоту.

Может быть с кем-то из вас, дорогие читатели происходило что то подобное? Мне было бы очень интересно узнать ваше мнение.