Пока поклонники переживали за любимую певицу, где-то в немецком городке один музыкант понимал:
- История, которую рассказывают публике, не имеет почти ничего общего с тем, что происходило на самом деле.
И вот однажды решился на откровенный рассказ о том, как начинался путь одной из главных звезд российской эстрады. И его версия оказалась совсем не похожа на ту, к которой привыкли поклонники.
Саратов, 1985 год. Один голос на сотню километров вокруг
20-летний Леонид Ярошевский в середине 80-х был вполне состоявшимся музыкантом по меркам провинциального Саратова. Его джазовый коллектив собирал полные залы, ребята играли живо и дерзко.
Не хватало одного - женского вокала, который мог бы держать внимание зала.
Он услышал Аллу Перфилову случайно, на небольшом самодеятельном конкурсе. Что-то в нем приковывает его внимание. Не красота тембра сама по себе, а что-то более сложное... скрытая сила под слоем зажатости.
Ярошевский принимает решение мгновенно. Ранней весной, в распутицу, он едет в Аткарск. Сто километров от областного центра, без точного адреса, только название города и смутное предчувствие. Он расспрашивает прохожих на раскисших улицах, пока не находит местный Дом культуры.
- Там он встречает Аллу Перфилову.
Мать Аллы отнеслась к предложению настороженно. Она видела свою дочь студенткой исторического факультета, а не певицей на гастролях.
Ярошевский пустил в ход все свое обаяние. Он пообещал сначала работу в филармонии, а потом целевое направление в Гнесинку.
Москва манила.. И мать согласилась.
Позже, уже будучи звездой российской эстрады, Валерия будет рассказывать о ста претендентах на одно место при поступлении. Ярошевский эту версию не подтверждает. По его словам, конкурс составлял всего пять человек на место.
- Но разве такая цифра звучит как начало легенды?
Первые гастроли советской филармонии в середине 1980-х не были романтичными. Промерзшие деревенские клубы, автобусы без отопления, гостиницы с уличным туалетом. Три концерта в день. Из еды - только чёрствый хлеб, растительное масло и слипшееся яблочное повидло.
17-летняя домашняя девочка не проронила ни слезинки.
Никаких требований, никаких слез из-за отсутствия горячей воды. Она кипятила воду в кружке, выходила на сцену и делала своё дело. Ярошевский, глядя на нее в таких условиях, думал об одном.
- У этой девочки был стержень, который редко встречается даже у людей вдвое старше.
Именно тогда, в промерзших автобусах саратовской глубинки, она получила тот самый шрам. Фурункул от переохлаждения, болезненный и долго заживающий. Ярошевский видел, как он воспалялся. Видел, как образовался рубец.
- Но он не знал тогда, какую роль сыграет этот шрам много лет спустя.
Трудности быстро сближают. Леонид и сам не уследил за моментом, когда профессиональная опека переросла в нечто большее.
Он сделал предложение - в лучшем костюме, с охапкой дефицитных роз. Мать Аллы дала согласие.
Свадьба была скромной. Медовый месяц на южных гастролях с соленым ветром и дешевыми фруктами.
Накопив денег от выступлений они решились на главный шаг... В конце 80-х они вместе отправились покорять Москву.
Столица встретила их без лишних церемоний. Джаз и живая музыка оказались никому не нужны в эпоху синтезаторов и дешёвой попсы. Деньги заканчивались.
Полки магазинов пустели. Сначала с прилавков исчезло мясо, потом пельмени. Осталась только капуста. Молодая жена научилась жарить капустные котлеты с такой виртуозностью, что Ярошевский до сих пор помнит этот вкус.
Спасением стал бар на Таганке, который в народе прозвали «баром Высоцкого». Выступления каждый день перед иностранной публикой, стабильный заработок. Казалось, жизнь налаживается.
Именно тогда появился Александр Шульгин.
Молодой продюсер в хорошем костюме и с убедительной улыбкой появился как нельзя кстати. Он говорил о записи в Германии, о западном рынке, о перспективах, которых не может дать Москва.
Ярошевский не возражал против поездки жены на прослушивание. Он думал, что они работают на общее будущее.
- Из той поездки Алла вернулась другим человеком.
Когда муж почувствовал неладное, Алла предприняла хитрый манёвр. Начала с нарочитого отвращения описывать продюсера.
- Да он непривлекательный, обрюзгший и вообще неприятный.
Ярошевский успокоился. И совершенно напрасно..
Развязка наступила обычным московским вечером.
- Жена посмотрела на него и спросила, можно ли съездить к Саше посмотреть кино.
Поздно вечером? На квартиру к одинокому мужчине?
Он кивнул. Потому что другого выбора у него не было.
На следующий день она вернулась. Без объяснений, почти не глядя в глаза, сообщила, что новый знакомый считает, что нам с тобой пора расстаться.
Какое-то время после этого разговора они продолжали жить в одной комнате. Это было, пожалуй, самое тяжелое..
Ярошевский добился встречи с Шульгиным. Напрямую спросил, что будет с девушкой, если их отношения не сложатся.
- Продюсер ответил без паузы: «Не переживай. Упадёт, кто-нибудь другой подберёт».
Боль от случившегося была такой сильной, что реальность начала расплываться. Леонид пытался заглушить ее алкоголем.
В один из самых тяжелых дней он смешал крепкое спиртное с сильнодействующим снотворным и пошел в безлюдный парк. Намерение было простым. Уснуть и не проснуться.
Судьба распорядилась иначе. К полубессознательному музыканту пристали местные хулиганы. Инстинкт сработал раньше таблеток. Ярошевский достал из кармана газовый баллончик и воспользовался им. Приехала милиция. Вместо того чтобы уйти в небытие, он оказался в камере, где его успешно привели в чувство.
Много лет спустя Валерия прокомментирует этот эпизод в одном из интервью.
По ее словам, он все рассчитал заранее и принял ровно столько, чтобы напугать, но выжить. Услышав эти слова, Ярошевский лишь усмехнется.
- «Пусть это останется на ее совести. Еще одна маленькая ложь в огромном океане».
В 1993 году он уехал. Контракт на работу в небольшом австрийском заведении стал поводом, потом причиной, а потом и смыслом. Планировал на пару месяцев, но остался там навсегда.
Потом были годы работы в известном хоре «Большой Донский казачий хор», тихий немецкий городок, новая жизнь.
- Но в начале 2000-х появилось масса новостей о Валерии.
С экранов лилась история о певице, годами терпевшей жестокое обращение со стороны Александра Шульгина. Журналисты писали об избиениях, унижениях, жизни в золотой клетке. Страна сочувствовала хрупкой артистке, сбежавшей от тирана.
Леонид Ярошевский читал эти материалы в немецкой тишине. И не верил ни единому слову.
Он помнил ту девушку из промерзших автобусов. Помнил ее спокойствие в условиях, которые доводили до отчаяния взрослых мужчин. Помнил, с какой холодной точностью она перешагнула через него ради следующей ступени.
- «Зная ее железную выдержку, невозможно представить, что кто-то мог позволить себе повысить на нее голос», - думал он.
Ярошевский принял приглашение на ток-шоу к известному телеведущему. Он приехал в Москву с одной целью. Рассказать то, что знал.
В студии разыгрывался спектакль о всепрощении с заранее подготовленным финалом. Каждое его слово, разрушавшее красивую картину, вырезалось при монтаже. Страна хотела сказку с хорошим концом, а не неудобные подробности.
- Тогда он сел писать книгу. «Валерия: паровоз из Аткарска».
Реакция на публикацию не заставила себя ждать. Певица отвергла любую причастность Ярошевского к своему успеху. Заявила, что всегда стремилась поступить на исторический факультет МГУ и добилась бы своего при любых обстоятельствах.
Ее супруг и продюсер Иосиф Пригожин высказался еще жестче:
- Ярошевский был лишь эпизодом юности, ничем не примечательным. Да и вообще, что он может рассказать об этой женщине?
Только один факт во всей этой истории не подлежит переосмыслению.
В разгар пиар-кампании о тяжелом прошлом Валерия демонстрировала журналистам шрам на ноге. Страна слушала истории о том, как появился этот след. Леонид Ярошевский смотрел на экран и не верил своим глазам.
- Он знал, откуда у него этот шрам...
Фурункул от переохлаждения. Саратовская область, конец 80-х, первые нищенские гастроли. Промерзший автобус, грязь, слякоть. Он лично видел, как эта болезненная отметина появилась на ноге 17-летней девушки из Аткарска. Задолго до того, как в их жизни появился какой-либо продюсер.
Выдавать след от обычного воспаления за доказательство пережитого... Это был пиар-ход, после которого у Ярошевского не осталось вопросов.
Та хладнокровная девочка, которая с каменным лицом переступала через людей ради очередной ступеньки, никуда не делась. Она просто научилась очень хорошо продавать то, что готова покупать публика российского шоу-бизнеса.
Слёзы. Страдания. Чудесное спасение.
Где правда в этой запутанной истории, каждый решает сам...
Понравилась статья?
Пожалуйста, оставьте свой отзыв в комментариях и поставьте лайк, чтобы поддержать наш канал.