Легенда гласит: у одного из нас, назовем его Стасом, в детстве был «Кворум». Это сейчас говорят - компьютер, а тогда это было нечто среднее между клавиатурой, к которой прилагался телевизор, и машиной времени. Мы зависали у него в гостях, вставляли кассету с «Ну, погоди!», ждали минут двадцать загрузки и... это казалось чудом. А потом Стас привез из какой-то командировки журнал, где была фотография первой «Сетуни». И мы выпали в осадок: оказывается, наши отцы и деды уже тогда экспериментировали с логикой, которая не укладывалась в голове. Не просто "ноль" и "единица", а еще и "минус единица". Троичный код. С ума сойти.
И знаете что? Эволюция процессоров - это ведь не скучная табличка в учебнике. Это история про то, как инженеры, часто ночами, с паяльниками и смешными по нынешним меркам вычислительных мощностях, закладывали основу того, на чем вы сейчас читаете этот текст. Мы просто фанатеем от этой темы. Поэтому давайте-ка сядем за чаек, да и пройдемся по машинам, которые тащили этот поезд технологий от ламповых монстров до чипов с нейронными ускорителями. Спойлер: путь был тот еще квест.
До начала 1960-х: Эпоха ламповых монстров и смелых идей
А вы уверены, что современный компьютер обязательно должен мыслить двоичными кодами?
Вот давайте представим кухню.
Есть «вкл» и «выкл» - это двоичная логика.
А есть еще «чуть-чуть добавить соли» - это уже что-то иное. Примерно так рассуждали инженеры, когда создавали первые вычислительные машины.
И некоторые из них замахнулись на троичную систему.
МЭСМ / MESM (1950)
Представьте себе комнату, целиком заставленную шкафами, которые гудят, как трансформаторная будка, и греются так, что зимой можно было ходить в футболке.
Это МЭСМ - Малая электронная счетная машина.
Детище Сергея Лебедева. Шесть тысяч ламп, и всего две тысячи операций в секунду. Смешно? Ага, сейчас любой микроконтроллер в тостере шустрее.
Но тогда это был прорыв.
Каждая лампа похожа на маленькую лампочку, которая может перегореть в любой момент. Инженеры дежурили сутками, меняя их. Но именно на ней оттачивался тот самый двоичный принцип, который потом стал стандартом.
Кстати, есть классная деталь, которую мы чуть не упустили. На МЭСМ ведь не просто абстрактные задачки считали - на ней проверяли расчёты для первых советских реактивных самолётов и ядерных проектов.
Представляете уровень ответственности?
Но учёные первое время были очень раздражены. Приходят они со своими толстыми тетрадями, где всё вручную перепроверено по десять раз, а машина им выдаёт другой результат.
И думают: "Ну её, эту электронику, лампы горят, контакты шалят".
А потом начинали перепроверять - и находили ошибки именно в своих "ручных" расчётах. Доверие к железу росло медленно, но четко.
И ещё момент: Лебедев был жутко прагматичным. Он настоял, чтобы МЭСМ не простаивала ни минуты. Машина пахала почти круглосуточно по жёсткому расписанию, а учёным выдавали "слоты" машинного времени.
Прямо как сейчас на суперкомпьютерах в научных центрах. Только тогда слот мог выпасть на три часа ночи, и сиди, дежуря, в халате среди гудящих шкафов, лови момент истины. Романтика!
БЭСМ-1 / BESM-1 (1952)
А это уже старшая сестра МЭСМ - Быстродействующая электронная счетная машина. «Быстродействующая» - звучит гордо. Аж 8 тысяч операций в секунду! Ламп там было еще больше.
Лебедев, кстати, гений чистой воды: он фактически с нуля создавал архитектуру, которая на Западе только-только зарождалась. Разницы во времени почти не было, просто железный занавес.
Эти машины решали задачи для ядерщиков, ракетчиков, астрономов. Без них бы и в космос не полетели.
А вот про БЭСМ-1 отдельная история, которая передавалась у них в институте из уст в уста. Ходила легенда, что если выключить машину «не по инструкции» (а инструкция там была сродни ритуалу), в соседнем здании начинали мигать лампы освещения.
И в это веришь, когда узнаёшь, что потребление БЭСМ-1 достигало 35 кВт . Это не компьютер, а целый небольшой посёлок в одном шкафу.
Представляете, сидят люди, чай пьют, и вдруг свет моргает — значит, кто-то в вычислительном центре что-то не так тумблером щёлкнул.
И ещё одна деталь, от которой у нас мурашки.
На БЭСМ-1 моделировали термоядерный взрыв.
Серьёзные ребята в белых халатах загружали в неё данные, и машина считала то, что лучше бы никогда не пригодилось в реальности. Из-за этого среди сотрудников её шутливо называли «машина конца света».
Хорошо, что она так и осталась просто вычислителем, а не кнопкой запуска .
Сетунь / Setun (1959)
А вот тут самое интересное. Главный парадокс, о котором молчат все учебники информатики: самый логически совершенный компьютер был создан в СССР, и он не был двоичным. «Сетунь» — это троичный компьютер. Он работал не с битами (0 и 1), а с тритами (-1, 0, +1). Зачем? А затем, что это естественнее для человеческого мышления. Представьте, что вы отвечаете на вопрос не только «да» или «нет», но и «возможно». Схемотехника проще, надежность выше. И она реально выпускалась серийно! Около 50 машин. Но, к сожалению, победила двоичная система — она оказалась проще в производстве элементной базы. А жаль. Представляете, если бы мы сейчас программировали на троичной логике? Мир был бы другим. И точно интереснее.
Про «Сетунь» у студентов ходила своя шутка, очень в духе времени.
Говорили, что машина «думает по-студенчески»: мало того, что ноль и единица, так у неё ещё и «минус один» имелся - состояние «не знаю».
Представляете? Сидишь на экзамене, преподаватель спрашивает — а у тебя в голове ровно это: «ноль», «единица» и честное «я не знаю».
Для многих троичная логика вообще казалась не инженерией, а чистой философией. Как можно строить вычислительную машину на принципе, где третье состояние - «может быть»? Ан нет, работало же.
И ведь «Сетунь» создавали не для оборонки и не для космоса (хотя и туда тоже, наверное, приспособили), а как учебную машину.
Сергей Львович Соболев, великий математик, прямо ставил задачу: сделать недорогой и надёжный компьютер для вузов, конструкторских бюро, заводских лабораторий . Чтобы на нём учились программировать целые поколения студентов, а не только избранные аспиранты в закрытых институтах.
И ведь получилось!
Тридцать машин из пятидесяти выпущенных ушли именно в университеты . Студенты МГУ, Калининградского технического института, Магаданского пединститута - они все осваивали программирование на единственной в мире троичной ЭВМ. Ни до, ни после такого нигде в мире не было.
Машина, кстати, выдавала 95% полезного времени - это когда почти весь рабочий день идёт счёт, а не танцы с бубном вокруг железа. Для начала шестидесятых - космос .
Транзисторная эра (1960–1970-е): Всё становится меньше и суровее
И тут в игру вступают транзисторы.
Лампы - это как паровозы: мощно, но громоздко и ненадежно.
Транзистор - это уже как двигатель внутреннего сгорания: компактнее, легче, можно ставить в каждую машину.
IBM 1401 (1959)
Бизнес-машина.
Она не считала ядерные реакции, она печатала чеки, вела бухгалтерию.
Переменный формат слова - звучит сложно, а по сути, это попытка сделать компьютер гибким, чтобы он понимал и короткие команды, и длинные данные.
С нее началась эпоха, когда компьютеры перестали быть только военными игрушками и пошли в люди.
А вот про IBM 1401 отдельная история, которая нас как фанатов старого железа просто за душу берёт. Многие фирмы в шестидесятых, списывая эти машины, не отправляли их на свалку, а... сдавали в архив. Буквально.
Ставили в подвал или на склад, и там они пылились десятилетиями.
Представляете эту картину? Стоят в полумраке огромные шкафы с лампочками, ждут своего часа. И дождались! Энтузиасты из Музея компьютерной истории в Калифорнии сейчас их по крупицам восстанавливают.
Целые команды ищут по всему миру перфокарты с тестовыми программами, потому что без них машину не оживить - это как без ключа зажигания.
Больше 20 тысяч часов волонтёры вбухали в реставрацию двух машин, одна из которых вообще из подвала частного дома в Коннектикуте была извлечена.
И ещё одна фишка, от которой мы просто в восторге.
У "живых" 1401 есть своя, я бы сказал, «фирменная музыка». Звук лентопротяжек - это такой характерный шум, «ча-ча-ча», когда лента дёргается взад-вперёд в вакуумных столбах.
Звук принтера IBM 1403 - это вообще отдельный вид искусства. Он там молоточками по бумаге через движущуюся цепь с буквами лупит, 600 строк в минуту. И получается ритмичная дробь.
Программисты ещё в шестидесятых догадались: если особым образом расположить символы в строке, можно заставить принтер играть мелодии!
Серьёзно. Сохранились перфокарты с программами, которые превращают этот грохот в «Серебряные колокольчики» и другие хиты.
Сейчас в музеях их иногда включают специально - как звуковую инсталляцию.
Приходите, а вам не пикает из динамиков, а вполне себе индустриальный оркестр из железа играет.
Композитор Йохан Йоханнссон, кстати, даже целый альбом сделал, вдохновлённый звуками 1401 - называется «IBM 1401: A User's Manual». Ну разве не прекрасно?
PDP-8 (1965)
О, это легенда!
Первый настоящий мини-компьютер.
Его продали тиражом под 330 тысяч штук! Для того времени - бестселлер.
Он стоил не как самолет, а как хороший автомобиль. Его могли позволить себе университеты, небольшие лаборатории.
12-битный процессор - звучит забавно, но именно на таких машинах училось программировать целое поколение гиков.
Помните, мы говорили про «Кворум» Стаса? Так вот, PDP-8 - это его прапрадедушка.
А вот про PDP-8 у нас есть пара любимых историй, которые хорошо показывают, как менялось отношение к компьютерам в шестидесятые.
Раньше вычислительная машина занимала залы, а тут вдруг — холодильник.
Серьёзно, ранняя модель PDP-8 (которую называли Straight-8) действительно была размером с небольшой домашний холодильник .
По тем временам - прорыв.
Среди программистов ходила байка, что это «первый компьютер, который можно спрятать за дверью кабинета завуча».
Представляете?
Школьная администрация, которая раньше даже не мечтала о собственной ЭВМ, вдруг могла выделить для неё чулан .
И второе. PDP-8 стоила смешные по меркам мейнфреймов деньги - около 18 с половиной тысяч долларов.
Для сравнения: большие машины IBM тянули на сотни тысяч. Но для рядовой лаборатории или университетской кафедры это всё равно была прорва денег.
И её часто ставили управлять экспериментами: чтобы она дёргала реле, собирала данные с датчиков, включала и выключала приборы. По сути, использовали как большой программируемый таймер.
И программисты тогда шутили: «Это самый дорогой лабораторный таймер в мире».
Шутка, конечно, но с горьковатым привкусом - когда понимаешь, сколько сил и средств уходило на то, чтобы автоматизировать, казалось бы, простую вещь.
А вообще, PDP-8 ставили везде: от школьных классов до исследовательских центров, и именно она сделала компьютеры доступными для тех, кто раньше о них даже не заикался.
System/360 Model 91 / IBM System/360 (1967)
Руководство IBM провозгласили: «Хватит плодить зоопарк».
До этого каждая модель была уникальна, со своим софтом и периферией. System/360 ввела понятие совместимости снизу вверх.
Программа, написанная для младшей модели, работала на старшей. Это как если бы колеса от «Жигулей» подходили к «Феррари». Революция в умах и маркетинге.
Но 32-битные процессоры на транзисторах задали стандарт на десятилетия.
Про IBM System/360 Model 91 у нас есть пара наблюдений, от которых прямо мурашки по коже, особенно если представить себя на месте инженеров шестидесятых.
Модель 91 проектировали для сложнейших научных расчётов, в том числе космических.
Она стояла в Центре космических полётов Годдарда (NASA) и считала траектории, физику элементарных частиц, прогноз погоды - всё то, от чего голова кругом идёт.
И про неё среди инженеров ходила шутка, очень точно передающая ощущения от работы с этой машиной: «Она думает быстрее, чем инженеры успевают осознать результат».
Серьёзно, представьте: вы запустили расчёт, а ответ уже есть, а вы ещё только собирались чай налить.
Она первой среди IBM поддерживала внеочередное исполнение инструкций - то есть процессор сам переставлял команды местами, чтобы работать быстрее, и это было так непривычно, что за поведением машины порой было просто не угнаться .
И второе - про атмосферу. Машинные залы System/360 - это вообще отдельный вид искусства. Ряды шкафов высотой под два метра, мигающие лампочки на передних панелях, вращающиеся катушки с магнитной лентой, под фальшполом - толстенные кабели, и всё это гудит, щёлкает, дышит кондиционерами.
Многие, кто там работал, вспоминали эти залы как «настоящий киберпанк до киберпанка».
И правда, Уильям Гибсон, наверное, именно такие картинки в голове держал, когда «Нейроманта» писал.
Одна консоль Model 91, кстати, даже в фильме «Земля будущего» засветилась - её из музея брали на съёмки. И в советском фильме "Чародеи" есть IBM 360.
На аукционе недавно продавали другую консоль, и там теперь... анимация Pac-Man бегает по лампочкам. Думаю, инженеры 60-х оценили бы такой киберпанк-юмор.
Altair 8800 (1975)
А вот с этого момента начинается магия. Журнал Popular Electronics на обложке поместил компьютер, который можно собрать самому.
Altair 8800 на процессоре Intel 8080. Ни монитора, ни клавиатуры - только тумблеры и лампочки на передней панели. Вводишь код тумблерами, жмешь кнопку, смотришь результат по лампочкам.
Но это был взрыв.
Тысячи людей по всему миру захотели его собрать. Именно для этой машины Пол Аллен и Билл Гейтс написали свой первый интерпретатор Бейсика. С этого всё и завертелось.
А вот с Altair 8800 вообще классическая история, которая много говорит о том, как делали бизнес в семидесятые.
Журнал Popular Electronics поместил его на обложку январского номера 1975 года, даже не имея рабочего образца. Серьёзно.
Прототип, который Эд Робертс отправил в редакцию, потерялся где-то в пути - то ли Railway Express забастовал, то ли просто украли. А номер нужно было сдавать. И они на обложку поставили... пустой корпус.
Просто красивую коробку с тумблерами. А внутри - пустота. Те платы, которые на фото в статье, были соединены шлейфами, потому что нормальную шину придумали уже потом, для второй версии.
Стан Вейт, который потом стал редактором, прямо вспоминал: «Altair на обложке — это подделка».
И ничего, сработало. Заказы посыпались тысячами.
И вторая история, которую мы обожаем.
На одном из заседаний клуба Homebrew Computer Club (там, где тусовались Возняк и прочие отцы-основатели) произошло настоящее чудоо. Энтузиаст по имени Стив Домпье притащил свой Altair и портативный приёмник.
Он случайно заметил, что когда процессор выполняет программу, радиопомехи от переключения битов создают какие-то ритмичные звуки. И он подобрал гитару, нашёл, что адрес 075 в памяти даёт ноту фа-диез, и за 30 часов кропотливой работы написал программу, которая через изменение длительности циклов заставляла радиоприёмник играть мелодию.
На той самой встрече он ввел код вручную (кто-то случайно выдернул питание, пришлось всё вбивать заново), нажал «пуск» — и из динамика полились «Fool on the Hill» The Beatles. Зал вскочил и аплодировал.
Не потому что это был музыкальный шедевр, а потому что компьютер без всяких динамиков, только через радиопомехи, заговорил с человеком на языке музыки.
Это был момент, когда стало ясно: персоналка - это не только расчёты и бухгалтерия, это ещё и творчество.
Эра микропроцессоров (1970–1980-е): Компьютер для каждого
Транзисторы научились объединять в одну маленькую микросхему.
Процессор перестал быть платой с большим числом деталей, а стал маленьким черным «тараканчиком» на кремнии.
Micral (1973)
Французы обижаются, что все забывают их Micral.
Ведь это, по сути, первый коммерческий микрокомпьютер на настоящем микропроцессоре Intel 8008.
Он не был набором для сборки, а продавался готовым.
Использовался для управления научными экспериментами. Скромный парень, который открыл эпоху, но остался в тени Altair.
Про Micral у французов своя, отдельная песня, и они очень любят напоминать об этом американским коллегам.
Спор «кто был первым» тянется уже полвека.
Когда в 1986 году Бостонский музей компьютеров устроил конкурс на звание первого персонального компьютера, судьи - Стив Возняк и другие авторитеты - присудили титул «первого ПК на микропроцессоре» именно Micral N 1973 года.
Французы до сих пор с гордостью поправляют: «Американцы думают, что всё началось с Altair, но первый ПК был французским».
И формально они правы: Altair вышел только в 1975-м, а Micral работал уже в 1973-м, да ещё и на Intel 8008.
Правда, создатели Micral (команда инженеров во главе с Франсуа Жернелем) до сих пор спорят с поклонниками Altair, и споры эти иногда доходят до смешного.
Но факт остаётся: французская R2E продала около 90 тысяч машин, которые работали в основном в промышленности - на платных дорогах, в лабораториях.
Сам Труонг (основатель компании) позже пытался приписать всё изобретение себе, но суд в 1998 году постановил: Труонг - бизнесмен, а изобретатель - Жернель и команда инженеров.
И вот тут самое забавное. Из-за своего индустриального вида корпуса Micral часто принимали за промышленный контроллер, а не за компьютер.
Серьёзно, выглядел он как серый железный ящик без клавиатуры и экрана — ну вылитый прибор для управления станками.
Инженерам приходилось объяснять заказчикам: «Нет, вы не понимаете, внутри - настоящий микропроцессор, на нём можно программы писать, просто через перфоленту и телетайп».
Действительно, Micral N задумывался для Национального института агрономических исследований (INRA), чтобы измерять испарение влаги растениями.
Учёные хотели автоматизировать процесс, а получили машину, которая потом вошла в историю.
Кстати, именно для Micral инженеры придумали термин «microcomputer» - чтобы как-то обозначить эту новую зверушку, маленькую, но с процессором внутри. А мы тут спорим, кто первый.
Apple I (1976)
Двое друзей, Стив и Стив, в гараже собирали платы.
Apple I - это просто материнская плата, которую нужно было подключить к блоку питания, клавиатуре и телевизору.
Процессор MOS 6502 - дешевый и бодрый.
Они продали 200 штук.
Никто тогда не думал, что из этого вырастет корпорация, которая изменит мир дизайна и технологий.
Про Apple I - у нас просто слюнки текут от этих историй.
Одна из плат ушла на аукционе за сотни тысяч долларов - в 2014 году, например, Музей Генри Форда выложил за рабочий экземпляр 905 тысяч.
Почти миллион!
Легенда гласит, что часть первых экземпляров просто выбросили на помойку, посчитав устаревшим хламом.
И это чистая правда.
В 2015 году какая-то женщина в Калифорнии разбирала гараж после смерти мужа, сдала коробки с электроникой в переработку и даже не взяла чек.
А через две недели сотрудники центра обнаружили там Apple I - редчайшую машину 1976 года, собранную лично Возняком и Джобсом.
Компания продала её за 200 тысяч долларов частному коллекционеру и до сих пор ищет ту женщину, чтобы отдать половину выручки.
Представляете?
Человек выбросил полмиллиона рублей (в пересчёте на наши), даже не поморщившись.
Теперь эти платы - почти как «Чёрный квадрат» Малевича: вроде и просто, а ценность бешеная.
И вторая фишка, которая нам очень заходит.
В комплект с Apple I, между прочим, корпус не входил вообще.
Вы покупали голую плату за 666 долларов 66 центов, а дальше крутитесь сами.
Некоторые владельцы строили самодельные корпуса из дерева, акрила, а кто-то вообще из чемоданов. Серьёзно!
Брали старый потрёпанный чемодан, вырезали отверстия под разъёмы, крепили плату внутрь - и вуаля, переносной компьютер семидесятых годов.
Внешний вид «эппловской классики» зависел только от фантазии хозяина.
Сейчас, когда видишь на аукционе очередной Apple I в корпусе из красного дерева с ручной резьбой, понимаешь - это не просто компьютер, это ещё и кусочек души того парня, который его собирал в гараже под пиво и музыку.
IMSAI 8080 (1976)
Помните фильм «Военные игры»?
Там главный герой взламывал Пентагон именно на IMSAI.
Компьютер - улучшенный клон Altair, с нормальным блоком питания и более удобной передней панелью.
Сделал популярной шину S-100 - такой «конструктор», куда можно было применять любые платы расширения: память, модемы, контроллеры дисководов. Золотое время хакеров и фанатиков.
IMSAI 8080 имеет кинематографическую историю.
Именно этот компьютер стал главной звездой фильма «Военные игры» 1983 года, где юный хакер едва не запустил Третью мировую.
И знаете что?
После выхода фильма целое поколение зрителей свято верило, что именно такая коробочка с тумблерами может «случайно начать ядерную войну».
Родители с ужасом косились на детские экземпляры IMSAI и Altair в комнатах подростков.
Кстати, тот самый экранный экземпляр недавно всплыл - один из первых оригинальных IMSAI, использовавшихся на съёмках, выставили на торги Christie's. Ценник, сами понимаете, космический.
Но для нас, фанатов старого железа, есть другая фишка, гораздо теплее.
IMSAI продавали не только собранным, но и в виде набора для самостоятельной сборки - почти за 600 долларов. И вот тут начиналось самое интересное. Каждый собранный экземпляр получался со своим «характером».
Энтузиасты шутили, что у машин есть душа: одна работает ровно, другая капризничает, третья требует особого нажатия на тумблеры.
И пользователи хвалились друг перед другом - «а мой с первого раза стартует», «а у меня светодиоды ровно горят».
И это чистая правда - при сборке качество пайки, подгонка деталей, даже настройка блоков питания у всех были разные.
IMSAI стал легендой не только из-за демонстрации в кино, а ещё и потому, что был первым компьютером, который можно было не только купить в сборке, но и собрать самому, вложив в него частицу души.
Шина S-100, позволяла дополнять любые платы - кто дисковод подключал, кто модем, кто вообще самопальную память паял.
Вот такая выходила «персоналка» с индивидуальностью.
IBM PC 5150 / IBM PC (1981)
Это, друзья, наш «Фиат» в мире компьютеров.
IBM, гигантская корпорация, решила к этому времени сделать персональный компьютер.
Чтобы не тратить время, они взяли готовые комплектующие: процессор Intel 8088, операционную систему у фирмы Microsoft. И выстрелило!
Открытая архитектура позволила тысячам компаний клонировать этот компьютер и делать для него железо.
Все «Поиски», «Электроники» - наши советские клоны того самого IBM PC. Мы до сих пор пользуемся наследством той архитектуры (пусть и сильно мутировавшим).
Про IBM PC у нас есть пара наблюдений, которые многое объясняют в современном мире.
IBM изначально вообще не планировала, что клонов будет так много. Они просто хотели сделать быстрый и недорогой компьютер, собрали его из готовых компонентов (процессор Intel, операционка Microsoft, принтер Epson), и даже не стали патентовать архитектуру.
А зря.
Открытая архитектура позволила десяткам компаний - Compaq, Dell, HP, а в Болгарии «Правец», у нас «Искра 1030» и «ЕС 1840» - штамповать совместимые ПК. И уже к 1986 году, всего через пять лет, «настоящий IBM» стал редкостью на рабочих столах.
Из 25 миллионов IBM-PC-совместимых компьютеров, проданных к 1988 году, самой IBM принадлежали 15 миллионов, а потом это соотношение изменилось окончательно. Конкуренты делали дешевле, мощнее, и Голубой гигант постепенно потерял контроль над рынком, который сам же и создал.
И вторая фишка, от которой у сегодняшних пользователей глаза на лоб лезут.
Первые пакеты поставки IBM PC 5150 содержали всего 16 КБ оперативной памяти. Серьёзно, шестнадцать килобайт.
И кассетный интерфейс для подключения обычного магнитофона. Чтобы загрузить программу, нужно было вставить аудиокассету и ждать. Дисковод был опцией за бешеные деньги.
Современные пользователи, у которых в телефоне гигабайты памяти и терабайты облака, просто не верят, что на такой машине запускали серьёзный софт.
А ведь запускали: VisiCalc - первую электронную таблицу, текстовые редакторы, бухгалтерию.
Стоило это чудо от 1565 долларов (базовая комплектация) до 3005 (бизнес-версия) . В пересчёте на текущий курс - почти 4000 долларов. Вот такая арифметика.
От себя добавлю: Microsoft, кстати, своей операционки для IBM PC не имела - они выкупили QDOS у Тима Патерсона за 75 тысяч долларов, переименовали в MS-DOS и продали IBM.
И гениально сохранили права на неё, чтобы продавать всем конкурентам. Вот вам и начало империи.
Commodore 64 (1982)
Чемпион по продажам. 17 миллионов машин!
Почему?
Это был игровой центр, музыкальная студия и компьютер для обучения в одном флаконе.
Процессор MOS 6510, который мог адресовать целых 64 килобайта памяти!
Это сейчас смешно, а тогда это был космос. Мы на нем резались в «Ghosts'n Goblins» и учились программировать на Бейсике. Звук у него был божественный (спасибо звуковому чипу SID). У кого был C64 - тот поймет.
Многие дети 80‑х учили программирование прямо на примерах в инструкциях и журналах, набирая игры на BASIC по листингам, полным опечаток - поиск ошибок превращался в квест.
Отдельная песня, которая нам, старым пням, знакома до боли в спине (потому что часами сидишь сгорбившись над клавиатурой).
У кого был Commodore 64 или любой другой компьютер восьмидесятых, тот помнит: программированию учились не по учебникам, а по журналам. Compute!'s Gazette, Commodore Dossier, «Микропроцессорные средства и системы» - оттуда выцепляли листинги программ.
Целыми страницами мелким шрифтом печатались строки на BASIC. Ты садишься и начинаешь набирать. Сто строк, двести, триста. И вот ты наконец вбил последнюю команду, набираешь RUN, зажмуриваешься, открываешь глаза - а на экране либо синтаксическая ошибка, либо какая-то ерунда, либо вообще чёрный экран.
И начинается квест. Ты идёшь по листингу обратно, проверяешь каждую запятую, каждое двоеточие. Находишь - ага, в трёхсотой строке вместо «GOTO 450» напечатали «GOTO 550». Или просто в журнале опечатка, которую нужно было угадать. Это была школа внимательности и терпения.
В некоторых журналах даже начали печатать контрольные суммы для каждой строки - специальные программки проверяли, правильно ли ввёден код.
Но всё равно, когда после часа мучений игра наконец запускалась, счастье было таким, что никакой современный тир-лист не даст. Это было твоё, выстраданное.
SID‑чип C64 породил целую культуру чиптюна: музыканты до сих пор пишут треки под ограничения этого звука, а отдельные концерты проводятся с «живыми» Commodore на сцене.
И отдельная история - про звук. SID (Sound Interface Device) - это гениальная штука, которую придумал инженер Боб Яннес. Он хотел сделать не пищалку, а настоящий синтезатор на кристалле. Три голоса, четыре формы волны, программируемый фильтр, огибающая - по тем временам это была фантастика.
Композиторы вроде Мартина Голуэя, Роба Хаббарда, Йеруна Теля выжимали из этого чипа такие звуки, которые не снились создателям.
И что в итоге? Ограничения SID (всего три голоса одновременно, нужно экономить процессорное время) породили целый жанр - чиптюн.
Люди до сих пор пишут музыку на действующих Commodore 64, проводят фестивали, типа Blip Festival, где на сцене стоят десятки стареньких C64 и играют электронную музыку. Это уже полноценное музыкальное направление.
Композиторы-чиптюнеры знают все хитрости: как заставить чип звучать грязнее, как использовать сбои фильтра в старых версиях SID (6581) для получения уникального тембра, как прошивать арпеджио, чтобы создать иллюзию многоголосия.
Оказывается, брак и ограничения могут стать искусством. И это прекрасно.
32-бит и многозадачность (1980–1990-е): Графика, окна и мышь
Эпоха, когда компьютеры перестали быть просто калькуляторами и печатными машинками.
Они начали говорить с человеком на языке образов.
Compaq Deskpro 386 (1986)
Тут произошла забавная история.
IBM зазевалась, а молодые ребята из Compaq (теперь их и нет почти) выстрелили первыми.
Они выпустили компьютер на новейшем процессоре Intel 80386. 32 бита!
Это означало, что можно нормально работать с многозадачностью, использовать Windows так, как она задумывалась. Compaq стал законодателем мод, а IBM потеряла инициативу.
Про Compaq Deskpro 386 история, которая в своё время просто взорвала рынок и здорово подпортила жизнь Бизнес-гиганту.
Compaq умудрилась обогнать саму IBM, первой выпустив ПК на процессоре Intel 80386.
Представляете?
Сентябрь 1986 года, Compaq Deskpro 386 выходит на рынок, а IBM со своим PS/2 Model 80 подтягивается только через семь месяцев.
Тогда все заговорили, что «клон стал быстрее оригинала», что для корпоративного мира тех лет звучало почти как ересь. IBM всегда была законодателем мод, и вдруг какие-то ребята из Техаса, основавшие компанию на деньги от продажи джипов, делают железо быстрее самого IBM .
Цены на эту машинку, кстати, кусались знатно.
Базовая версия тянула на 6500-7500 долларов, а топовая комплектация - под 10-12 тысяч . В пересчёте на сегодняшние деньги - 20-25 тысяч долларов.
То есть не игрушка, конечно, а серьёзный инструмент для серьёзных людей.
Но продажи, несмотря на цену, шли отлично: к середине 1987 года аналитики насчитали 90 тысяч проданных машин, а к концу года серию Deskpro 386 просто смели с полок.
И вот тут начинается самое смешное про «старую скорость в новом железе». Понимаете, процессор 386-й был мощный, 32-битный, но операционная система MS-DOS оставалась 16-битной и умела работать только в реальном режиме. Вся эта мощь упиралась в ограничение в 640 килобайт памяти.
И многие пользователи, купив суперсовременный компьютер, запускали на нём старые программы в режиме эмуляции 8086. Получалось, что они купили космический корабль, чтобы ездить на нём в соседний магазин со скоростью телеги.
Народ шутил: «Мы купили суперкомпьютер ради древнего софта».
И ведь правда - чтобы задействовать все возможности новой машины, приходилось ставить специальные менеджеры памяти типа CEMM, которые умели эмулировать расширенную память. Без них весь этот мощный 386-й процессор работал как обычный 8086, только быстрее.
Но зато уж если программа была написана под 386-й защищённый режим - например, первые версии Civilization, которые Сид Мейер писал как раз на таком Deskpro 386 с 16 мегабайтами оперативки - вот тогда машина показывала, на что способна. Хотя даже Civilization, говорят, сначала запускали в режиме эмуляции, потому что под DOS не было нормальной поддержки защищённого режима.
Короче, Compaq Deskpro 386 - это пример того, как железо обогнало софт и сознание пользователей лет на пять. Но именно такие машины пробивали дорогу новым технологиям.
Amiga 1000 (1985)
О, Амига! Это была любовь с первого взгляда.
Когда на экране появлялся цветной ролик с летающим чайником, а у IBM PC в это время был только писк и текст, мы понимали, что будущее наступило.
Процессор Motorola 68000 - 32 бита внутри, но наружу общался 16-битной шиной. Зато какие у нее были графические и звуковые чипы!
Она могла показывать миллионы цветов, проигрывать стереозвук и крутить видео аппаратно. Это был компьютер для художников, музыкантов и видеомонтажеров на 20 лет вперед.
Демосцена Amiga прославилась тем, что художники и программисты выжимали из неё невозможное: полноценные мультики и трёхмерные эффекты на железе, сравнимом с «игрушкой» по меркам ПК.
Это отдельная глава в истории, которая называется демосцена. И Amiga стала её главной звездой.
Понимаете, когда инженеры проектировали эту машину, они заложили в неё совершенно гениальную идею: разгрузить центральный процессор от всей рутины, связанной с графикой и звуком. У неё были специальные чипы:
- Agnus (графика и доступ к памяти),
- Denise (вывод изображения, спрайты) и
- Paula (звук).
И вот это железо позволяло творить настоящие чудеса.
Программисты и художники, которые объединялись в демогруппы (помните названия - Scoopex, Red Sector, The Silents?), научились выжимать из Амиги такое, что разработчики и не предполагали.
На стандартной Amiga 500 с процессором 7 МГц и смешным по нынешним меркам объёмом памяти они рисовали полноценные 3D-мультики с туннельными эффектами, вращающимися логотипами, частицами, которые переливаются всеми цветами радуги, и всё это синхронизировано с музыкой, которая играет в четырёх голосах.
Причём синхронизация была аппаратной - коппер (спецпроцессор) позволял менять цвета и эффекты прямо во время вывода луча на экран, строка за строкой. Для непосвящённого зрителя это было просто цифровое колдовство.
Самое смешное, что IBM PC в те годы даже близко не стоял. Чтобы провернуть на нём что-то подобное, нужны были какие-то невероятные ухищрения, а Амига делала это на лету, ещё и оставляя ресурсы для многозадачности.
И эта демосцена жива до сих пор - на фестивалях типа Breakpoint до сих пор показывают новые демки для старой Амиги .
В рекламных материалах Amiga демонстрировала многозадачность, играя музыку, рисуя и печатая одновременно - пользователи PC и Mac тогда воспринимали это как настоящую магию.
И вот здесь мы подходим к самому главному фокусу, который Амига показывала на всех презентациях.
Представьте себе 1985 год.
У вас IBM PC/AT с процессором 286, монохромный зелёный экран, и вы запускаете Lotus 1-2-3. Всё. Никакой музыки, никакой графики, только цифры.
Или Macintosh - он уже с графикой, но если вы запустили рисование, про музыку и печать забудьте, всё встанет колом.
А тут выходите вы, включаете Amiga 1000, и на экране одновременно:
- В одном окне крутится анимация с летающим шаром (та самая демка «Боинг», которая показывала блиттер в действии) .
- В другом окне играет стереозвук - сэмплы, музыка, прямо как на CD.
- Третье окно рисует графику, меняет палитру.
- Четвёртое печатает документ на принтер.
И всё это не тормозит, не зависает, не падает с ошибкой «Guru Meditation» (хотя она, конечно, появлялась, но не в рекламе). Для пользователей PC и Mac тех лет это было примерно как инопланетный корабль, приземлившийся на лужайке. Они просто не могли поверить, что такое возможно на обычном «персонале» за две тысячи долларов.
На презентации в Линкольн-центре, кстати, Энди Уорхол вышел на сцену и нарисовал портрет Дебби Харри, а Амига в это время проигрывала сэмплы «Smoke on the Water».
И это сработало: художники, музыканты, видеомонтажёры - все они потекли к Амиге рекой. Потому что наконец-то появился компьютер, который умеет делать то, зачем его покупают творческие люди, - одновременно творить и видеть результат сразу, без танцев с бубном и ожидания по часу. Это была магия, ставшая реальностью.
Жаль только, что маркетологи Commodore эту магию не смогли продать так, как она того заслуживала .
NeXTcube (1988)
Стив Джобс, после ухода из Apple, основал NeXT.
Он создал компьютер для университетов.
Черный магниевый куб, оптический диск (вместо дискет!), процессор Motorola 68040. На нем Тим Бернерс-Ли придумал Всемирную паутину - WWW.
И да, на ядре NeXTSTEP построена современная macOS. Так что, когда вы смотрите на свой айфон или мак, помните про этот черный куб.
На NeXTcube Тим Бернерс-Ли создал первый веб-сервер и браузер - фактически Всемирная паутина «родилась» на этом чёрном кубе.
Это, пожалуй, одна из самых значимых историй во всей нашей подборке.
Представьте себе 1990 год, Европейский центр ядерных исследований (ЦЕРН) в Женеве.
Британский учёный Тим Бернерс-Ли мучается над проблемой: как учёным из разных стран удобно обмениваться документами и результатами исследований.
У него есть идея - гипертекст, система связанных между собой страниц. Но нужен инструмент, на котором эту идею можно реализовать.
Коллега по имени Бен Сигал настоятельно рекомендует ему совершенно новый компьютер - NeXTcube от компании Стива Джобса. И это оказалось гениальным выбором.
Операционная система NeXTSTEP с её объектно-ориентированной средой разработки настолько понравилась Бернерсу-Ли, что позже в своей книге он назвал переход на язык Си для повышения совместимости словом «downgraded» - «с понижением качества».
Представляете?
Разработчик интернета считал, что после NeXTcube всё остальное - шаг назад.
К концу 1990 года на этом самом чёрном кубе заработали первый в истории веб-сервер (его Тим назвал просто httpd) и первый веб-браузер с невероятно оригинальным названием WorldWideWeb.
Так что когда вы сейчас открываете очередную вкладку в браузере, знайте: всё началось на машине, которую создала команда Джобса после его ухода из Apple .
Сам корпус NeXTcube настолько напоминал арт-объект, что его часто ставили в витрины, как скульптуру, а не как компьютер.
И отдельная песня - дизайн.
Когда в конце восьмидесятых весь компьютерный мир штамповал унылые бежевые коробки, Стив Джобс и дизайнер Хартмут Эсслингер из студии frog design сделали нечто совершенно иное.
Идеальный чёрный куб со стороной ровно 30 сантиметров, отлитый из магниевого сплава. Никаких торчащих вентиляторов, никаких кривых панелей - абсолютный геометрический минимализм.
И этот куб действительно выглядел как скульптура.
Его стоимость начиналась от 6500 долларов , и покупали такие машины в основном серьёзные учреждения - университеты, исследовательские центры, государственные структуры.
Но когда его привозили, вопрос «где поставить системный блок» часто решался не инженерно, а эстетически. Его ставили на видное место, в приёмных, в витринах, чтобы все видели - у нас тут не просто компьютер, у нас тут объект современного искусства.
До сих пор, кстати, энтузиасты печатают на 3D-принтерах уменьшенные копии этого куба, чтобы поселить внутри Raspberry Pi и сделать свой маленький «веб-сервер». Потому что форма - это вечное.
Многоядерная эра и современность (2000-е - 2026): Гонка, жар и искусственный интеллект
Дальше началась гонка частот.
Кто больше дает мегагерц, тот и крут.
А потом уперлись в тупик тепловыделения. Пришлось крутить мозги в другую сторону.
Power Mac G4 (1999)
Яблочники на процессорах PowerPC.
Они были очень мощными в вычислениях с плавающей точкой.
Именно G4 (и потом G5) стояли в студиях, где делали графику для «Шрека» и «Матрицы». Архитектура PowerPC заложила вектор на многоядерность, хотя тогда еще двухъядерных версий было мало.
Зато они были красивые! Помните эту прозрачную пластмассу?
Модификация Power Mac G4 Cube попала в коллекцию Музея современного искусства в Нью‑Йорке - одно из немногих «железок», признанных полноценным произведением дизайна.
Тут вообще история прекрасная.
Power Mac G4 Cube, который вышел в 2000 году, проектировали сам Джобс и Джонатан Айв, и они сделали не просто компьютер, а скульптурный шедевр.
Восьмидюймовый куб из прозрачного пластика, никаких кнопок на корпусе, никаких торчащих вентиляторов, только тонкий слот для диска - чистый дзен, как говорил Стив.
И этот куб действительно забрали в Музей современного искусства в Нью-Йорке - вместе с фирменными прозрачными колонками Harman Kardon. Там он стоит как экспонат, как произведение искусства, а не просто как железка.
Представляете? Компьютер в музее современного искусства - это вам не каждая коробка с процессором может.
Вокруг G4 ходила полушутливая легенда, что из‑за производительности для шифрования его чуть ли не запрещали к экспорту как «военное оборудование».
Это вообще анекдот, но с реальной подоплёкой. Когда в 1999 году вышел Power Mac G4 с новым процессором и так называемым Velocity Engine, он перешагнул порог производительности в 1 гигафлопс.
Для справки: в конце семидесятых американские военные определили, что всё, что мощнее этого порога, может использоваться для моделирования ядерных взрывов, и запретили экспорт таких машин в "недружественные страны".
И G4 формально подпадал под это ограничение.
Apple, конечно, уцепилась за эту историю и сделала из неё гениальную маркетинговую кампанию.
Они вышли с рекламой, где говорили: "Наш компьютер настолько мощный, что правительство США классифицировало его как оружие". При этом на экране показывали какой-нибудь унылый Pentium III с подписью: "А это просто компьютер".
Смешно, но ограничения действительно существовали - несколько месяцев, пока администрация Клинтона не подняла порог, G4 нельзя было экспортировать в полсотни стран.
Правда, как справедливо заметили тогдашние остряки, "страны-изгои" вряд ли собирались закупать эти компьютеры оптом, но легенда осталась легендой.
Сегодняшние iPhone, кстати, мощнее того G4 в тысячи раз, и ничего, возим их куда хотим .
IBM PC с Pentium 4 / Pentium 4 PC (2000)
NetBurst-архитектура.
Инженеры Intel решили, что главное - частота, и разогнали Pentium 4 до запредельных значений. Они грелись так, что могли служить сковородками.
3 ГГц, потом 3,8 - и всё, предел. Электричества потребляли они немерено, а толку чуть. Это был тупик.
Зато все мы покупали вентиляторы покрупнее и радовались, что у нас «гигагерцы».
Геймеры шутили, что Pentium 4 - «движок отопления с функцией вычислений»: мощные версии Prescott могли сильно греться, а корпус ПК превращался в небольшой обогреватель.
О, это вообще отдельная песня, которая гремела на всех форумах начала нулевых. Помните, мы говорили про гонку частот?
Так вот, Pentium 4 на ядре Prescott стал её абсолютным воплощением и одновременно могильщиком. Инженеры Intel загнали частоту под три гигагерца, потом под четыре, и казалось - ещё чуть-чуть, и будет пять.
Но техпроцесс 90 нанометров сыграл злую шутку: транзисторы стали настолько маленькими и плотно упакованными, что начали банально травить сами себя током. Возник эффект утечки, и проц превратился в электроплитку.
Геймеры тогда шутили: «Купил Pentium 4 - получил движок отопления с функцией вычислений».
И ведь правда, корпус ПК зимой работал как полноценный обогреватель.
На форумах люди писали: «Жар исходит, как из печки», «температура в бездействии - под 70», «компьютер греется по ненормальному».
Один пользователь жаловался, что даже после установки суперкулера Залман температура в простое оставалась под 70, а в нагрузке переваливала за 85. Другие мрачно шутили, что теперь можно экономить на батареях.
Максимальная рабочая температура ядра, между прочим, была официально заявлена всего 67-72 градуса - то есть процессор формально работал на грани фола прямо из коробки. Когда Intel наконец признала ошибку и свернула программу, в прессе это назвали одним из крупнейших инженерных провалов в истории.
Разгон энтузиасты измеряли не только в мегагерцах, но и в градусах: появлялись «рекорды» с экстремальным охлаждением - от холодильников до жидкого азота.
И вот тут начинается самое безумное.
Если процессор греется как утюг, значит, чтобы выжать из него максимум, нужно охлаждать его с хирургической точностью. Обычные кулеры уже не справлялись, и народ пошёл в разнос. Кто-то ставил систему водяного охлаждения, кто-то приматывал к процессору трубки от холодильника (серьёзно, народ экспериментировал с компрессорами), а самые отчаянные брали жидкий азот.
Помните, мы рассказывали про рекорды?
Так вот, именно Prescott стал королём азотного разгона. В 2004 году финские оверклокеры, среди них легендарный Macci, разогнали Pentium 4 560 до 6 гигагерц. Для этого они модифицировали материнку, подняли напряжение на северном мосту до 2 вольт, охлаждали чипсет элементом Пельтье с ледяной водой, а сам процессор - жидким азотом.
Через год японцы взяли планку 7.36 ГГц, а потом и вовсе 7.47 ГГц на Pentium 4 670. Правда, работала эта система стабильно всего минут пятнадцать, но рекорд есть рекорд.
И над всем этим висела шутка: разгон Prescott измеряли не только в мегагерцах, но и в градусах. Если температура полезла за 80 - надо срочно думать, как отводить тепло. Если дошло до 90 - либо сбавляй обороты, либо ставь медный стакан с жидким азотом и молись, чтобы кристалл не треснул от перепада температур.
Это была целая эпоха безумного экспериментаторства, когда инженеры и энтузиасты нащупывали пределы кремния.
И именно провал Prescott заставил индустрию свернуть с гигагерцовой гонки и пойти по пути многоядерности.
Так что этому «обогревателю» мы косвенно обязаны появлением Core 2 Duo и всего современного парка процессоров.
AMD Athlon 64 (2003)
И тут выходит AMD и делает то, что Intel постеснялась.
Первый массовый 64-битный процессор для обычных людей!
Можно было ставить больше 4 гигабайт памяти, работать с огромными файлами.
Это был мощный щелчок по носу Intel.
Именно AMD заставила гиганта перейти на 64 бита рядового пользователя. Спасибо им.
Athlon 64 первым дал обычным геймерам 64‑битный режим, и долгое время многие ставили 64‑битную систему только «чтобы было круче», даже не имея софта под неё.
Это, пожалуй, самая человечная история во всей нашей подборке.
Сентябрь 2003-го, AMD выпускает Athlon 64 - первый массовый 64-битный процессор для рядовых пользователей. И начинается великое противостояние не только с Intel, но и с реальностью.
Потому что софта под 64 бита нет.
Вообще.
Microsoft пообещала 64-битную версию Windows XP, но выдала только сырую бету.
Игры обещали - Unreal Tournament 2004, Far Cry - но они выходили с задержками. Драйверов нет, приложений нет, ничего нет.
Но народ покупал.
И ставил 64-битную систему просто «чтобы было круче».
Понимаете?
Ты приходишь к другу, у тебя в свойствах системы написано «64-bit», а у него - «32-bit». И ты уже в космосе.
Неважно, что реально работают только старые 32-битные программы, которые запускаются в режиме совместимости.
Главное - цифры красивые и разрядность выше. Это был разгон «для галочки».
И знаете что?
Именно это надувательство в итоге и сдвинуло индустрию.
Потому что когда у пользователей есть железо, под него рано или поздно начинают писать софт.
Комьюнити любило сравнивать «красных» и «синих» в синтетических тестах, превращая выбор процессора в почти религиозный спор AMD vs Intel.
О, это отдельная вселенная, в которой мы все тогда жили.
Форумы начала нулевых - это же просто священная война.
На любой новости про Intel сразу находились люди, которые писали «AMD рулит, Intel - перегрев и тормоза».
На любой обзор Athlon 64 приходили «синие» и говорили: «Пентиум заточен под софт, у амд всё криво».
Всё это называлось «red vs blue», и это было жёстче, чем драка болельщиков «Спартака» и ЦСКА.
Люди покупали процессоры не головой, а сердцем. У кого был Athlon 64 3000+ на ядре Venice, тот считал себя почти инженером-ядерщиком, потому что этот камень разгонялся так, что P4 начинали нервно курить в сторонке.
Кто владел Pentium 4, тот защищал честь бренда и доказывал, что мегагерцы решают всё, даже если процессор греется как плита.
Синтетические тесты 3DMark, PCMark, SiSoftware Sandra были главным оружием в этих войнах. Скриншоты с результатами выкладывались на форумах как трофеи.
«У меня на полсотни попугаев больше» - и ты уже король ветки.
И никто не хотел признавать, что в реальных задачах разница не такая уж драматическая. Это было чистое, бескорыстное, бессмысленное и прекрасное фанатство.
Ирония в том, что именно Athlon 64 заставил Intel пересмотреть свои взгляды. Технология x86-64, разработанная AMD, в итоге перекочевала в чипы Intel. Представляете?
«Красные» придумали стандарт, по которому до сих пор работают все современные процессоры. А «синие» вынуждены были его лицензировать. Вот так иногда религиозные войны приводят к прогрессу.
iMac Intel / iMac G5/Intel (2005)
Джобс объявляет: Apple переходит на Intel.
Зал ахнул.
PowerPC был хорош, но горяч и не позволял делать тонкие ноутбуки.
Первые Intel Inside в "яблочных" корпусах - это был Core Duo.
Два ядра в одном процессоре!
Ноутбуки перестали греться как утюги и стали работать дольше.
Переход на x86 породил кучу «гиковских» экспериментов: кто‑то запускал Windows на iMac ради игр, кто‑то - Linux, и сам факт «Windows на Mac» тогда казался почти парадоксом.
Тут вообще история с двойным дном.
Когда в 2005 году Стив Джобс объявил о переходе на Intel, фанаты Apple сначала схватились за сердце - как так, предать родную архитектуру PowerPC?
Но потом началось самое интересное. Энтузиасты смекнули: раз внутри обычный x86-процессор, значит, можно попробовать запустить на этом красивом железе... Windows. И ведь работало!
Кто-то ставил винду исключительно ради игр - потому что под Mac с этим всегда было грустно.
Кто-то экспериментировал с Linux, просто чтобы посмотреть, как поведут себя драйверы.
Сам факт «Windows на Мак» казался тогда полным разрывом шаблона.
Представьте: ты покупаешь дорогой компьютер с надкусанным яблочком, а первым делом ставишь на него ОС от заклятого конкурента.
Для староверов это было святотатство, для гиков - веселье.
Справедливости ради, Apple сама подыграла, выпустив Boot Camp - утилиту для официальной установки Windows.
Так что уже к 2006 году фраза «у меня Мак на интеле» перестала быть оксюмороном, а превратилась в обыденность.
Дизайн с прозрачными вставками и ручкой сверху породил анекдоты, что «это самый дорогой переносной телевизор» - люди действительно таскали iMac из комнаты в комнату за ручку.
Отдельная песня про iMac G4 и G5, которые выходили как раз до перехода на Intel.
И ведь правда - берёшь эту бандуру за ручку, переставляешь с кухни в спальню, чтобы фильм посмотреть, и чувствуешь себя крутым владельцем «мобильного» компьютера.
Весил iMac G5, конечно, прилично - килограммов под десять, но ручка была в штампованном корпусе, так что народ не жаловался.
Потом, кстати, этот дизайн с ручкой перекочевал и в Mac Pro - в 2019 году, когда вышла модель «тёрка для сыра», там тоже сделали удобную ручку для снятия кожуха.
Видимо, в Apple помнят, что иногда компьютер хочется не только включать, но и переносить.
MacBook Air (2008)
Стив достает конверт, а из него - компьютер. Это было магией.
Core 2 Duo позволил сделать очень тонкий корпус.
Именно этот момент определил, куда пойдут чипы: энергоэффективность и компактность стали важнее сырых мегагерц.
Презентация, где ноутбук достали из обычного конверта, стала мемом: после этого производители стали массово меряться толщиной корпусов, а слово «ультрабук» стало модным.
Это был, пожалуй, один из тех моментов, которые навсегда врезаются в память.
Январь 2008 года, Сан-Франциско, Стив Джобс выходит на сцену Macworld Conference & Expo.
Он стоит в своей неизменной водолазке, рядом с ним столик, на столике - обычный почтовый конверт из жёлтой бумаги. Джобс берёт конверт, загадочно улыбается и... достаёт оттуда новый ноутбук. Тонкий, как лезвие. Зал взрывается аплодисментами .
Этот момент стал легендой и мемом одновременно.
Фотография Джобса, вытаскивающего MacBook Air из конверта, облетела все новости и блоги.
И началась гонка.
Производители по всему миру вдруг осознали: толщина корпуса - это не просто техническая характеристика, это предмет гордости, это то, чем можно мериться.
Появилось модное слово «ультрабук», и каждый уважающий себя бренд бросился делать что-то максимально плоское, чтобы тоже можно было если не в конверт, то хотя бы в тонкую папку запихнуть.
Первые Air страдали перегревом и слабой батареей, но пользователи были готовы мириться с этим ради ощущения «бумажного» ноутбука.
Вот тут начинается самое смешное.
Первое поколение MacBook Air было прекрасным, как греческий бог, и таким же капризным.
Дизайн победил инженерию.
Тонкий алюминиевый корпус просто не справлялся с отводом тепла от процессора Core 2 Duo .
Пользователи жаловались на форумах, и их стоны были слышны по обе стороны океана.
Ноутбук грелся так, что на нём невозможно было работать, положив на колени - Apple, кстати, уже тогда перестала называть их "laptops", потому что слово "lap" (колени) стало слишком буквальным.
Компьютер зависал, тормозил, а встроенный вентилятор начинал выть так, что хотелось открыть окно и выпустить его на волю.
Батарея тоже не блистала: несъёмная (и слава богу, что несъёмная, потому что если бы её можно было достать, пользователи, наверное, швыряли бы её в стену), она держала заряд от силы часа три, а при активной нагрузке - ещё меньше.
А когда ресурс батареи подходил к концу, замена в сервисе стоила 130 долларов.
Apple пыталась лечить это софтом. Выпустила обновление прошивки SMC Update 1.0, которое должно было "точно настраивать скорость и работу вентилятора".
Помогло это, мягко говоря, не всем.
Одни писали, что стало потише, другие - что "вообще не работает", третьи не могли установить обновление, потому что система сообщала, что у них и так все хорошо.
Один из пользователей поделился лайфхаком: техподдержка Apple посоветовала ему... подложить под ноутбук пластиковые крышки от бутылок, чтобы обеспечить вентиляцию.
Крышки от бутылок! Это вам не шутки.
И знаете что? Несмотря на весь этот ад с перегревом, зависаниями и странными решениями, народ покупал. И был счастлив.
Потому что когда ты достаёшь из сумки этот тонкий, почти невесомый кусок алюминия, и кладёшь его на стол, все вокруг смотрят с завистью.
Ощущение "бумажного" ноутбука перевешивало любые технические недостатки.
Уже следующее поколение Air, вышедшее в конце 2008-го и в 2009-м, эти проблемы по большей части решило.
Но именно первая, "горячая" и "капризная" версия задала стандарт того, каким должен быть ультрапортативный ноутбук.
Dell XPS 13 (Meteor Lake) / Dell XPS 13 (2023)
А это наш современник.
Процессор Intel Core Ultra (Meteor Lake).
Там уже не просто ядра для задач, там отдельное нейронное ядро (NPU) для искусственного интеллекта.
Компьютер сам учится, как вы работаете, размывает фон на видео, не нагружая процессор, и подстраивается под вас.
До 16 ядер!
Представляете, если бы Лебедеву сказали, что в кармане можно будет носить машину, в миллион раз мощнее его МЭСМ, да еще и с ИИ, он бы не поверил.
А мы вот - да.
Модель с AI‑ядрами породила шутку, что «ноутбук теперь умнее владельца»: часть задач - шумоподавление, улучшение видео, сводки - делает встроенный ИИ, почти без участия пользователя.
Это уже не просто компьютер, а какой-то домовой с микросхемой.
Последние модели Dell XPS 13 на процессорах Intel Core Ultra (Meteor Lake и новее) обзавелись отдельным нейронным блоком - NPU.
И он реально берёт на себя кучу мелкой, но нудной работы.
Шумоподавление во время созвонов, автоматическое улучшение картинки на видео, всякие умные сводки и подсказки - всё это теперь делает встроенный ИИ, пока хозяин думает, чего бы ещё такого гениального напечатать.
В обзорах это даже называют "готов к работе с Copilot+".
И шутка про то, что «ноутбук умнее владельца», родилась сама собой - ведь правда, машина уже предугадывает действия, подсказывает, исправляет, а пользователь только кофе греет.
Из‑за тонких рамок экрана у некоторых возникал лёгкий «эффект безрамочного планшета», и люди первое время инстинктивно пытались дотронуться до экрана, даже в версии без тачскрина.
Это вообще отдельный вид психологического эксперимента.
Dell XPS 13 с его знаменитыми рамками InfinityEdge уже много лет заставляет людей тянуться пальцами к экрану. Рамки настолько тонкие, что визуально экран занимает всю крышку - ну прямо как в современном планшете.
И рука сама тянется поскроллить ленту или ткнуть в иконку. А экран-то не сенсорный!
Особенно забавно это выглядит в моделях без тачскрина: человек сосредоточенно тыкает в картинку, ничего не происходит, и только потом до него доходит, что это ноутбук, а не айпад.
В обзорах эту фишку называют «эффект безрамочного планшета», и с ним сталкиваются даже опытные пользователи.
Камера, кстати, из-за этих рамок переехала вниз, под экран, и теперь во время видеозвонков собеседник видит в основном подбородок владельца. Но за красоту, видимо, надо платить.
В общем, технологии дошли до того, что компьютер сам следит за собой и даже за нами. И это, наверное, нормально. Главное, чтобы он при этом не начал шутить про нашу медлительность.
Послесловие
От троичной «Сетуни» до Meteor Lake с нейронными ускорителями.
Как вам маршрут?
Мы специально прошли этот путь, чтобы вы увидели: каждый шаг, каждая странная, на первый взгляд, идея (троичная логика, 12-битные мини-компьютеры, 64 бита в домашний ПК) - это ступенька.
Так что, если вдруг наткнетесь на старый «Кворум» или пыльный Pentium 4 на антресолях - не спешите выбрасывать. Это не хлам, это артефакты великой эволюции.
В них живет дух тех самых инженеров, которые не боялись включать тумблеры и верили в чудо.
А какая машина из этой двадцатки зацепила лично вас?
Может, у вас дома жил Синклер или «Электроника»? Расскажите, нам будет дико интересно.
Кстати, если вы, как и мы, фанатеете от истории техники и хотите копнуть еще глубже - может, пригодится наш каталог развивающих материалов. Там есть тренажеры для тех, кто хочет все знать про архитектуру ЭВМ, и про логические основы, на которых всё это держится. Для вас, ваших детей и внуков.
Ссылка, как обычно, внизу: Каталог развивающих материалов.
Мир вам и вашему железу.
Читать больше материалов по информационным технологиям блога "В мире ИТ" на Дзен:
Технология бессмертия в «Мире вне времени»
Почему искусственный общий интеллект AGI большемиф
Искусственный общий интеллект AGI
Подводим итоги года в робототехнике и удивляемся 10 новым моделям роботов
#компьютер #технологии #вмиреит #ребус #инфоурок #процессор