Иран снова на перепутье
В конце зимы 2026 года Исламская Республика Иран оказалась в эпицентре сразу нескольких кризисов, которые грозят изменить облик всего Ближнего Востока. С одной стороны, страна участвует в интенсивных непрямых переговорах с США по своей ядерной программе, балансируя на грани военного столкновения. С другой стороны, всего несколько недель назад Иран пережил мощную волну внутренних протестов, вызванных экономическими трудностями и поставивших под вопрос социальную стабильность действующей власти. Ранее мы на канале уже рассматривали ситуацию в Иране.
Дипломатический трек: реальный прогресс или затягивание времени?
Февраль 2026 года ознаменовался серией важных дипломатических контактов между Тегераном и Вашингтоном. При посредничестве Омана в Женеве прошел третий раунд непрямых переговоров. Стороны демонстрируют как готовность к диалогу, так и сохраняющиеся глубокие противоречия.
Президент Ирана Масуд Пезешкиан выразил надежду на «хорошие перспективы» переговоров, подчеркнув стремление своей администрации вывести страну из состояния «ни войны, ни мира» . Эта формулировка как нельзя лучше отражает текущее положение дел: санкции душат экономику, но и открытая война несет катастрофические риски.
По данным иранского МИД, в ходе последнего раунда стороны обменялись «очень важными и практическими предложениями» как по ядерной программе, так и по вопросу смягчения санкций. Более того, советник верховного лидера заявил о готовности к немедленному соглашению, если его основой станет отказ Тегерана от разработки ядерного оружия . Это сигнал о том, что Иран готов обсуждать ключевой вопрос, волнующий Запад.
Однако оптимизм дипломатов разбивается о жесткость позиций. Согласно утечкам в The Wall Street Journal, США требовали от Ирана ликвидации трех ключевых ядерных объектов (в Фордо, Натанзе и Исфахане) и передачи всех запасов обогащенного урана. Иран эти требования отверг, хотя, по неподтвержденным данным, предложил временную заморозку обогащения. Такая позиция США фактически означает требование капитуляции, что делает компромисс маловероятным.
Подготовка к худшему сценарию
Параллельно с переговорами военная машина набирает обороты. США нарастили свое присутствие в регионе до уровня, невиданного со времен вторжения в Ирак в 2003 году. Это создает фон, на котором любая дипломатическая неудача может обернуться военной вспышкой.
Иран, в свою очередь, демонстрирует готовность к обороне и проекции силы. В середине февраля Корпус стражей исламской революции (КСИР) временно перекрывал Ормузский пролив – ключевую артерию мировых нефтяных поставок – для проведения учений «Умный контроль Ормузского пролива». В ходе маневров отрабатывались удары ракетами с побережья и островов, а также применение беспилотников в условиях радиоэлектронных помех.
Одновременно Иран и Россия провели совместные военно-морские учения в Оманском заливе и северной части Индийского океана. Заявленная цель – повышение морской безопасности и борьба с пиратством, однако в условиях напряженности с Западом эти учения несут и четкий политический сигнал о военно-техническом сближении Москвы и Тегерана перед лицом общей угрозы. Официальный представитель Кремля охарактеризовал ситуацию вокруг Ирана как «беспрецедентную эскалацию» .
Внутренний фронт: анатомия протестов (декабрь 2025 — январь 2026)
Понимание нынешней ситуации было бы неполным без анализа недавних внутренних потрясений. В конце декабря 2025 года Иран охватила волна протестов, эпицентром которых стала экономика.
Причины и движущие силы
Считается, что триггером протестов послужила девальвация национальной валюты – иранского риала . Однако корни протестов уходят глубже: многолетние санкции, инфляция и падение уровня жизни создали критическую массу недовольства. Интересно, что протесты начались не с политических лозунгов, а с «протестов базара» – традиционного торгового сословия, напрямую зависящего от курса валют и стабильности торговли.
Ситуация изменилась 8 января, когда Реза Пехлеви – сын свергнутого в 1979 году шаха – призвал к свержению режима. После этого протесты активизировались и приобрели отчетливую антиправительственную окраску, а в стране был отключен интернет.
Реакция власти и раскол в обществе
Власти отреагировали жестко. Прокурор Тегерана назвал участников беспорядков «террористами», а Высший совет национальной безопасности — «диверсантами». Верховный лидер аятолла Али Хаменеи обвинил демонстрантов в попытке «угодить Трампу». Примечательна позиция президента Пезешкиана, который попытался взять ответственность на себя, заявив: «Если люди недовольны, виноваты мы. Не делайте виноватой Америку» . Этот шаг, однако, не охладил, а лишь усилил протесты, показав слабость исполнительной власти.
Однако, несмотря на масштаб беспорядков (сообщалось о сожженных мечетях, банках и машинах), режим устоял. Ключевую роль сыграли два фактора. Во-первых, проправительственные шествия 12 января собрали, по официальным данным, миллионы иранцев, что свидетельствует о расколе в обществе и наличии у властей устойчивой базы поддержки . Во-вторых, КСИР сохранял лояльность и находился в резерве, хотя напрямую в подавлении не участвовал.
Внешнее давление действует как катализатор или тормоз внутренних процессов?
Ситуация в Иране демонстрирует сложную диалектику внешнего и внутреннего.
Протесты как козырь в переговорах
Очевидно, что волнения конца 2025 года стали для Запада сигналом об уязвимости Тегерана. Администрация США, по данным The Wall Street Journal, рассматривала различные варианты, включая военный удар, но консенсуса по данному вопросу не было. Президент Дональд Трамп занял выжидательную позицию, угрожая вмешательством лишь в случае крайней жестокости властей Ирана. Это позволяет предположить, что США использовали протесты как рычаг давления, чтобы ослабить переговорные позиции Ирана, но не стали напрямую поддерживать восстание, опасаясь обратного эффекта.
Консолидация или разложение?
Здесь мы подходим к ключевому парадоксу. С одной стороны, жесткие санкции и угроза войны душат экономику, провоцируя недовольство режимом, как это было в декабре. С другой стороны, как пишет New York Times, в Белом доме осознают: военные удары извне могут мобилизовать иранское общество на поддержку правительства, заставив сплотиться перед лицом внешнего врага.
Именно поэтому нынешняя стратегия США – «максимальное давление» через санкции и военную угрозу в сочетании с требованием фактической капитуляции на переговорах – направлена на то, чтобы спровоцировать коллапс режима изнутри, не прибегая к полномасштабному вторжению. Если власти не смогут обеспечить населению экономическую безопасность и при этом втянут страну в войну, социальный взрыв может стать неизбежным.
Роль внешних сил в протестах
Иранское руководство напрямую обвиняет США и Израиль в организации беспорядков. Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи заявил, что внутренний диалог шел по плану, «Пока мы не обнаружили прямое вмешательство иностранцев». Масла в огонь подливают сообщения о конфискации у дипломата из Нидерландов станций Starlink, которые в Иране официально запрещены. Учитывая сообщение ЦРУ, что в Иране могут находиться до 5000 станций Starlink, можно предположить, что последние полгода весь "прогрессивный запад" завозил комплексы, для координации действий протестующих под предлогом дипломатического иммунитета.
Стоит отметить, что роль внешнего фактора в организации протестов сложно переоценить, сводить все только к нему было бы ошибкой. Экономические проблемы имеют внутреннюю природу, усугубленную внешними санкциями. Фигура Резы Пехлеви, находящегося в Париже, рассматривается экспертным сообществом скорее как медийная, не имеющая реальной поддержки внутри страны, способной привести к смене власти.
Заключение: сценарии развития
Анализ текущей ситуации позволяет выделить несколько возможных сценариев развития событий, тесно связанных как с внешним давлением, так и с внутренней стабильностью.
Первый сценарий – дипломатический компромисс. Он маловероятен в краткосрочной перспективе, учитывая требования США о демонтаже ядерной инфраструктуры. Однако продолжение технических консультаций в Вене дает шанс на заморозку конфликта. Если стороны договорятся о формуле «заморозка в обмен на послабления», социальный взрыв может быть отложен.
Второй сценарий – точечные удары. США или Израиль могут нанести удары по ядерным объектам, не ставя целью свержение режима. В этом случае режим, вероятно, устоит, используя агрессию для консолидации общества, но ответ Ирана через прокси-силы может быть болезненным для внешнего агрессора.
Третий сценарий – полномасштабная война и крах режима. Этот сценарий станет реальностью, если дипломатия не даст результатов, а протестный потенциал внутри страны достигнет критической массы. Показательно, что иранское общество расколото: миллионы вышли на проправительственные марши, но десятки тысяч готовы протестовать против действующего режима.
Таким образом, Иран сегодня напоминает вулкан, стоящий на тектоническом разломе. Внешнее давление нагнетает пары, а внутренние протесты – это магма, которая ищет выхода. Судьба страны решится в ближайшие недели и будет зависеть от того, удастся ли правящей элите удержать равновесие между уступками Западу и сохранением лица, между подавлением недовольства и поиском диалога с собственным народом.
Судьба Ирана и всего региона, вероятно, решится в ближайшие дни и недели в зависимости от исхода дипломатических усилий в Вене и готовности сторон к компромиссу.
Силы США в регионе и карта с ресурса @rybar и сайт
Подписывайтесь на канал и канал в ТГ