Вёльва склонила голову на бок, как будто давала возможность Тиссе шепнуть ей что-то на ухо.
— Придется вывести тебя на чистую воду, Ингрид, — Йорд с угрожающим видом сделала шаг навстречу матери.
Я преградил ей дорогу и выставил вперед меч, — не смей ее трогать! Кого ты хочешь сжить со свету и за что?
— Скажи ему, Ингрид, или я сама скажу, — она сделал еще шаг и уперлась прямо в клинок. Я держал его наготове, мало ли что взбредет в голову вёльве. Раньше она ко мне относилась по-доброму, учила вырезать руны, травы показывала всякие разные для зелий. Только благодаря ей я знал, как отличить ядовитый вёх от безобидного морковника.
— И зачем тебя только тролли притащили? — раздосадованно воскликнула мать. Она пряталась у меня за спиной и говорила через мое плечо. Я напрягся. Кажется, проблема не в Йорд. Значит, врет мать?!
— Я так и думала, хорошо, что духи меня предупредили, — вельва прищурила свои мутные глаза. — Так ты скажешь? — Она почти уперлась грудью в мой меч. Ее змея встревожилась
— Я не знала, что это порча! Я только хотела…
— Что ты хотела? — У меня руки похолодели.
— Чтобы ты остался дома.
Йорд отступила. Я опустил меч и повернулся лицом к своей матери.
— Так ты хотела... Порчу навести?
— Как тебе такое в голову могло прийти?! — Она всплеснула руками.
— А к каким, по-твоему, выводам он еще мог прийти? — спросила Йорд. Наконец, она отошла от двери, зажгла потухший фитиль и уселась на лавку.
— Ты только хуже сделала, — старуха продолжала отчитывать мать.
Тисса, тем временем, соскользнула с ее шеи и спустилась по рукам на колени. Через несколько мгновений она уже ползала по глинобитному полу. Вёльва заметила мой встревоженный взгляд и отмахнулась:
— Не обращай на нее внимания! Тисса не тронет никого… пока я не велю, — она бросила на мать предупреждающий взгляд.
— Мама, откуда ты знаешь такие гальдры? И почему ты мне никогда не говорила, что умеешь...
— Не твое дело! Я пыталась тебя спасти. Эта песня удержит тебя дома. Посланники Хакона не найдут дорогу.
Вёльва в этот момент громко расхохоталась.
— Думаешь, можно спорить с богами? Твоя мать спятила.
— Некоторые ошибки дорого стоят, — Йорд, наконец, перестала давиться смехом. Она утерла рукавом слезы, которые не смогла сдержать. — Ты и так ему жизнь… — ведьма запнулась. — Не делай хуже, чем есть. От судьбы еще никто не уходил, — она погладила себя по бедру. Змея обвила ее ногу и переползла на колени, а потом свернулась клубком.
— Кстати, о судьбе, — обратился я к вёльве. — Почему ты молчала про Одина? Ты же знала.
— Ой, юный скальд сердится, — вёльва возвела глаза к потолку, — хватит уже. Я не обязана всё тебе рассказывать. Это твоя судьба. Ты сам выбрал — клясться или нет. Я не в ответе.
— Зачем ты поклялся?! — Мать бросилась ко мне с криком. И стала колотить меня в грудь хрупкими кулачками. — Зачем?!
Я ее обнял:
— Ты же слышала, что от судьбы не уйти, — я сделал попытку ее успокоить, понимая, что утешение — так себе.
— Ну, я, пожалуй, пойду, — Йорд собралась на выход. Но я ее остановил:
— Подожди!
— Что еще? — удивилась она. Я заметил, как мать, которая только начала успокаиваться, напряглась.
— Ты давно была на причале у камня?
— Пару дней назад, — задумчиво произнесла вёльва. — А почему ты спрашиваешь? — Она заметно заволновалась.
— Мы были с отцом сегодня у камня. Он треснул, еще чуть-чуть и расколется. Чтобы это могло значить? — поинтересовался я. Меня немного это тревожило. Я еще о вороне говорить не стал. Он так уверенно мне ответил про знак. Я жалел только об одном — что не спросил его: к добру или к худу?