Коромыслик не только машет крылышками над крышами родного города. Иногда его приглашают в гости - посидеть, поговорить, вспомнить. О домах, о людях, о том, как в старых стенах оседает время. Такие встречи я особенно люблю. Они всегда немного волшебные. Вроде бы лекция о доходных домах - а получается разговор о детстве, о лестницах, по которым бегали босиком, о скрипучих перилах, о запахе печки зимой.
В тот вечер разговор был тёплый. Даже удивительно - насколько тема доходных домов оказалась близка слушателям. Кто-то вспоминал коммуналки, кто-то балконы. И именно тогда ко мне подошла одна из слушательниц - Ольга Сенькова. Она сказала тихо, почти смущённо:
«Кажется, я только сейчас поняла, что дом моего детства был доходным».
В её словах было и удивление, и какая-то внезапная гордость.
Ольга показала фотографии. Я увидела камин и пропала...
🔥 Камин, который пережил эпохи
Я смотрела на снимок и не могла отвести взгляд.
Завитки. Цветочные гирлянды. Путти - пухлые детские фигурки с виноградными гроздьями.
Рокайльные линии, которые, несмотря на грубую зелёную краску, всё равно читались - живые, пластичные. Камин был закрашен - густо, тяжело, почти безжалостно. Но по словам Ольги в местах сколов проступал мрамор. Настоящий!
В тот момент я поняла - передо мной не просто печь. Это сердце дома. А вот о самом доме я тогда не знала ничего. Признаваться в этом было непросто, да и лёгкое разочарование в глазах Ольги было видно сразу. Но что поделать?
В прошлом году я писала о соседнем доме Склабинского.
Но дом на бывшей когда-то Малой Демидовской, 15 - для меня был белым пятном. И я сказала: Если найду что-то - обязательно напишу.
Через несколько дней Ольга прислала мне свои воспоминания. И дом начал оживать.
🎭 Театральная кровь
Бабушка Ольги живёт в этом доме с 1938 года. Её родители получили комнату как сотрудники Драматического театра, расположенного совсем рядом, буквально за углом.
Прабабушка работала костюмером и кассиром. Прадед до войны был кочегаром сцены, а после - электриком-осветителем. В 1979 году он уже возглавлял осветительный цех. Три поколения - под светом рампы. Коммунальная жизнь была тесной, но живой. Общая кухня, общая уборная, две комнаты на семью. В большой комнате - камин.
Ещё была печь-голландка с изразцами. В ней пекли блины. Ольга вспоминала:
- молоко с Кутума, которое привозили на лодках,
- толстые блины на опаре,
- огромный арбуз на блюде посреди стола,
- мраморные ступени в парадной,
одну из них сосед однажды умудрился расколоть - рубил прямо на мраморе мясо, как на разделочной доске. И ведь не со зла, по-бытовому, по-коммунальному… просто так в старых домах бывает: красота живет рядом с ежедневной прозой.
И балкон. Ах, балкон…
Восемь метров - для взрослого просто цифра, а для ребёнка целая вселенная. Летом жизнь будто перетекала туда: туда выносили стулья, туда сбегали от духоты, там слушали вечерние голоса двора. На ночь натягивали марлевый полог, перетаскивали диван, расстилали постель - и балкон превращался в маленькую открытую спальню под небом.
«Я засыпала под тени тополей и просыпалась под утренние птичьи голоса…»
А зимой дом, наоборот, вбирал в себя и держал тепло. Двойные стены с утеплителем, внутренние рамы, ставни в откосах окон - всё было устроено так, чтобы пережить холод и ветра, не сдаваясь им ни на шаг.
Ольга всегда хотела знать, кто жил здесь до их семьи. Она расспрашивала бабушку, пыталась вытащить хоть какую-то ниточку из прошлого. Но в ответ слышала одно и то же:
«Этот дом раньше принадлежал актёру. Он потом уехал в столицу».
Когда Ольга рассказывала мне это, она улыбалась скептически. Я тоже кивала с понимающим видом - ну какие актёры, в самом деле? Скорее всего, в бабушкиной памяти просто сплелось всё сразу: дом стоит рядом с театром, родители всю жизнь были связаны со сценой, детство прошло среди костюмов, репетиций и закулисья… вот и родилась красивая легенда.
Мы были уверены: фантазия, семейный миф, тёплая сказка.
Но когда я стала поднимать документы и искать следы владельцев в архивах, оказалось, что смеяться над этой версией было рано.
И бабушка… была права.
🧵 Ниточка к ниточке
Я искала долго.
В открытых источниках - одна и та же формулировка:
«Памятник архитектуры XIX века».
Без имён. Без судеб. Без дат.
Как будто дом возник сам по себе - без хозяев, без истории, без жизни.
Я уже почти отчаялась найти что-либо, как вдруг мне попался Акт государственной историко-культурной экспертизы. Именно там впервые появился зацепивший меня перечень владельцев. И тогда история начала складываться - не сразу, не быстро, но упорно, как вышивка по старой ткани.
На плане 1820 г. на месте будущего дома на углу улиц Екатерининская и Мало-Демидовская находились деревянные торговые лавки Армянского базара. К 1880-м годам участок уже застроен. В документах того времени фигурируют деревянные строения, принадлежавшие владельцу Алексею Афанасьевичу Курдюмову, имевшему право голоса на городских выборах - то есть человеку имущественному, устойчивому, «городскому». Это важная деталь: право голоса тогда напрямую зависело от собственности.
К концу XIX века владение переходит к священнику А.С. Якубову. В документах он фигурирует также как Якубьянц - та самая дореформенная вариативность написания фамилий.
Армянская духовная среда Астрахани того времени была активной, влиятельной, и сам факт владения доходным участком говорит о стабильности и определённом достатке. Да и район сам по себе имел к армянам самое прямое отношение: совсем рядом на месте нынешнего сквера "Армения" располагалась армяно-григорианская церковь, а здание Армянского духовного ведомства буквально за углом сохранилось и до наших дней.
В 1906 году владение фиксируется за Лидией Александровной Поповой - формулировка в документах звучит как «с детьми». При этом дом почему-то продолжает называться «домом наследников Попова Б.Е.». Это позволяет предположить, что Л.А. Попова была вдовой, управлявшей несколькими объектами недвижимости, доставшимися после смерти супруга. В списках по земельному налогу она фигурирует и ранее - возможно, владея и другими домами в городе.
Именно в этот период, по всей вероятности, начинается перестройка первоначального деревянного дома: два флигеля сносят и возводят на этом месте новый деревянный обложенный кирпичом дом. То есть владельцы явно хотели таким образом повысить статус, увеличить доходность. Двор при этом остаётся деревянным, более утилитарным.
В итоге дом на Малой Демидовской постепенно становится типичной доходной собственностью городской семьи среднего достатка: сдача квартир, дробление площадей, максимальное использование узкого двора.
И наконец, в 1913 году по купчей владение переходит к Константину Константиновичу Чекмарёву.
Важно понимать: это не единственный его дом. В квартирных налоговых списках он фигурирует по 1-й Армянской улице - нынешней Челюскинцев. Там находился деревянный жилой дом семьи. А участок на Малой Демидовской, судя по всему, приобретался именно как доходный объект.
То есть семья жила «на Канаве», а здесь работала их городская инвестиция.
К.К. Чекмарёв не исчезает после 1917 года. Он не теряется в новой реальности. Архивные фонды хранят значительный массив документов, связанных с ним. Это человек деловой, гибкий, умеющий адаптироваться.
И вот тут история делает неожиданный поворот.
🎬 Бабушка была права
Сыном Константина Константиновича оказался Виктор Константинович Чекмарёв - тот самый советский актёр, знакомый многим по ролям строгих начальников, антагонистов, характерных персонажей.
В своих воспоминаниях он писал:
«Детство прошло в Астрахани, на Канаве, на 1-й Армянской улице».
Но документы подтверждают: к моменту его подростковых лет семья уже владела и доходным домом на Малой Демидовской.
Значит, он знал этот дом.
Он видел эту лестницу.
Он проходил мимо этого фасада.
Он мог подниматься по тем самым ступеням, где сегодня плитка скрывает мрамор.
Бабушкина фраза перестала быть легендой.
Дом действительно принадлежал человеку, чей сын станет известным актёром и уедет в столицу.
И в этом есть какая-то удивительная закономерность:
дом стоит буквально в шаге от Драматического театра,
три поколения жильцов связаны со сценой,
а бывший владелец оказывается отцом известного советского артиста.
Иногда город пишет сюжеты лучше любого драматурга.
И если внимательно слушать старые стены - они действительно рассказывают правду.
🏛 Доходная машина
Перед нами не усадьба с колоннами и не купеческий дворец с лепниной до потолка.
Это - городской середняк.
Добротный, расчётливый, прагматичный.
Та самая рабочая лошадка астраханской застройки, на которой и держалась городская экономика. Без лишней пышности, но с пониманием, как зарабатывать.
Причём это не один дом, а целый комплекс, устроенный почти как маленькое предприятие.
Два корпуса. Два уровня комфорта.
Один двор - и максимум пользы с каждого метра земли.
Вот она, дореволюционная бизнес-модель.
🧱 Полукаменный корпус - "для приличной публики"
Фасад на Малую Демидовскую встречает парадным входом. Не вызывающим, не барочным, но аккуратным. Пропорции спокойные, без излишеств. Балкон - как обязательный знак статуса. Не для фейерверков, а для утреннего кофе и вечернего созерцания улицы.
Это не дом первой гильдии и не особняк дворянина.
Но это уже уровень.
Внутри - лестница с железными ступенями. Не кружевной чугун, как в роскошных доходниках, но и не грубая утилитарщина. Железо аккуратное, прочное, с лёгким намёком на декоративность. Балясины с завитками стараются выглядеть элегантно - и у них это почти получается.
Сейчас ступени при входе заложены плиткой. Но под ней - мрамор. Настоящий.
Тот самый, на котором сосед когда-то рубил мясо, не подозревая, что стоит на элементе архитектурного наследия.
Квартиры сгруппированы вокруг лестницы - типичная схема доходного дома. Рационально, компактно, удобно для сдачи. Когда-то это были просторные помещения - с залой, камином, печами. Сегодня многие из них разделены перегородками, советскими и более поздними, но планировочная логика всё равно читается.
А камин…
Он стоит сегодня буквально между двумя комнатами.
Советская стена аккуратно "въехала" в его карниз, словно врезалась в прошлое. Смотришь на это - и понимаешь: история никогда не проходит бесследно, она оставляет трещины, стыки, швы.
Здесь жили учителя, конторские служащие, мелкие чиновники, купцы третьей гильдии. Люди аккуратные, амбициозные, стремящиеся к порядку. Не аристократия - но и не случайная публика.
Крепкий городской класс.
С чувством достоинства и расчёта.
🌲 Деревянный корпус - "попроще, но с характером"
А теперь повернём за угол, к Советскому переулку.
Здесь фасад уже деревянный. И сразу чувствуется разница. Парадного входа нет. Никакой демонстрации статуса. Попасть внутрь можно только со двора - а значит, никто не собирался устраивать торжественные приёмы прямо с улицы.
Перед нами галерейный тип дома.
Длинная галерея. Множество дверей. Маленькие квартиры.
Максимальная функциональность.
Это уже другой ценовой сегмент.
Подешевле. Плотнее. Практичнее.
Но и здесь есть детали, которые выдают старание строителей: деревянная колонна в галерее, пусть не античная, но всё же изящная; стеклянная веранда с аккуратными переплётами; ритм окон, выстроенный вполне гармонично.
Да, это не парадный фасад. Но это не халтура.
Этот корпус предназначался для публики попроще, но вполне пристойной. Мелкие служащие, мастера, люди, которые не могли позволить себе парадный вход, но хотели жить в центре, рядом с рынками и театром.
⚙ Как они работали вместе
И вот что особенно интересно: оба корпуса существовали как единая система.
Полукаменный - для более состоятельных квартиросъёмщиков.
Деревянный - для тех, кто искал вариант скромнее.
Один двор. Один владелец. Разные уровни дохода.
Каждый метр земли использован.
Это не романтика. Это расчёт.
Но именно такой расчёт и создавал город.
Вот она - типичная астраханская доходная машина в действии.
Без пафоса.
Без колоннад.
Зато с экономической логикой и жизненной правдой.
И, как показывает история, с неожиданной театральной развязкой.
⚖ Две судьбы - два характера
У этого комплекса, как у братьев, разные судьбы. И от этого особенно щемит сердце.
Полукаменный дом - живой. Не идеальный, не вылизанный до музейного блеска, но живой - а это главное. У него есть то, что старым домам необходимо, как воздух: люди, которым не всё равно. Здесь стараются поддерживать порядок, подкрашивают, чинят, убирают. Парадная, насколько возможно, приведена в чувство. Внутри чисто, спокойно, по-домашнему. Не «реставрация», конечно, а скорее бережная ежедневная забота - та самая, на которой держится жизнь.
И мне хочется верить, что у этого корпуса ещё есть шанс. Не стать дворцом, нет. А просто остаться собой: крепким астраханским доходником-середняком, который продолжает стоять, не сдаваясь времени, дождям и всем нашим вечным "потом сделаем".
А вот деревянный собрат… он будто устал раньше срока.
Заколоченные окна - как закрытые глаза. Галерея, когда-то шумная, живая, наполненная голосами и шагами, сегодня выглядит так, словно на неё махнули рукой. Где-то мусор, где-то захламлённость, где-то пустота, которая всегда страшнее грязи. И в этом есть что-то особенно печальное: дом ещё стоит, ещё дышит, но будто уже понемногу уходит из города - тихо, без скандала, как уходят старики, которых слишком долго не навещали.
И ведь парадокс в том, что этот деревянный дом когда-то тоже был частью системы, частью экономической логики квартала. Он был нужен. Он работал. Он давал людям крышу над головой.
А теперь он, кажется, держится из последних сил - просто потому что привык держаться.
🎭 Театр жизни
Этот комплекс - не богатая усадьба.
Не архитектурный гигант и не "звезда" экскурсионных маршрутов.
Это городской старый работяга.
Но именно из таких домов и складывался настоящий купеческий облик Астрахани - не из парадных открыток, а из повседневности: лестниц, дворов, галерей, балконов, коммунальных кухонь, запаха печной золы и летнего арбуза.
Если прислушаться, он всё ещё рассказывает истории.
Про ночёвки на балконе под марлевым пологом - когда тёплый воздух держит тебя, как на ладони, а тени тополей качаются по стенам.
Про блины, испечённые в голландке - такие, что пахнут детством, а не рецептом.
Про соседей, которые ругались из-за очереди на кухню, а потом мирились, потому что вместе жить - это всегда немного дипломатия.
Про мраморные ступени, которые пережили империи, но однажды не пережили обычную кухонную привычку рубить мясо "где удобно".
Про мечты о сцене - потому что театр рядом, потому что в семье костюмы, свет, кулисы, и кажется, что вся жизнь устроена как спектакль.
И разве это не театр?
Только без занавеса и аплодисментов.
Театр, где роли играли все - жильцы, соседи, дети, бабушки.
Театр, который длится уже больше века.
🐦 Спасибо, Ольга
Отдельное спасибо Ольге Сеньковой - за доверие, за фотографии, за память, за то, как тепло она говорит об этом доме. За то, что в её рассказах он не "старый фонд", не "аварийка", не "прошлый век", а живой персонаж - упрямый, тёплый, иногда ворчливый, но родной.
Иногда история начинается не с архива и не с актов экспертизы.
Иногда она начинается с вопроса, заданного в перерыве лекции.
А иногда бабушки оказываются точнее архивов - потому что архив хранит бумагу, а бабушка хранит жизнь.
И вот стоит на углу с Драматическим театром этот дом-комплекс - будто сцена без вывески.
И пока в нём живут воспоминания, пока кто-то помнит запах блинов и тени тополей - занавес ещё не опущен.
Коромыслик машет крылышками дальше.
Но теперь он точно знает: этот дом - не просто «памятник конца XIX века».
Он - часть большого городского спектакля, который продолжается и сегодня.