Автор статьи: Ольга Мартынова
«Колыванский муж» Н.С. Лескова: что немцу хорошо, то русскому…
Эх, давненько не брала я в руки шашек не анализировала я художественные произведения! Но, узнав о марафоне чтения моего обожаемого Николая Семеновича Лескова, не устояла. Рецензировать роман и даже повесть пока не решусь, предлагаю обсудить рассказ, который почему-то запал мне в душу.
Итак, «Колыванский муж (из остзейских наблюдений)». Если кто-то не читал или читал давно, напоминаю сюжет. Морской офицер по имени Иван Никитич Сипачев, неслабо покуролесив в Петербурге (две неудачные женитьбы плюс дружба с нигилистами), попадает на службу в Ревель (по-русски Колывань) под начало немецкого барона Андрея Васильевича Z. По ходу жизни Иван сближается с семьей своего начальника – сестрой Генриеттой Васильевной и племянницами Линой и Авророй.
Между Иваном и Линой возникают чувства, молодые люди женятся и надеются прожить долго и счастливо. Русские родственники Ивана требуют, чтобы он сохранил православную веру и русскую культуру, воспитал в них детей (Никитку и Марфу, имена заранее выбраны) и стал проводником русской культуры в этом онемеченном краю. Однако у семейства Z по этому вопросу иное мнение. Приняв Ивана в семью, добрые немцы с самыми лучшими намерениями искореняют в нем все, что связывает его с Россией.
В ход идут разнообразные средства:
- подкуп (дядя жены дает Ивану ответственные поручения и способствует его продвижению по службе),
- обман (семья два раза скрывает от Ивана беременность Лины, чтобы он не мог помешать окрестить детей по лютеранскому обряду),
- шантаж (Ивану постоянно напоминают, сколько добра сделало ему семейство Z),
- давление на совесть (он и сам не мог бы уйти от трех детей)
- «непонимание» его недовольства (как Андрей и Генриетта включают дурачка/дурочку, просто любо – дорого читать!):
Разговор с Андреем Васильевичем, когда Иван узнал о лютеранском крещении своего старшего сына:
— Кто это, — говорю, — Фриде?
— А этот ваш славный мальчик! …пастор назвал его Готфрид.
— Пастор! — закричал я.
— Да, конечно, пастор, наш добрый и ученый пастор. Я нарочно позвал его. Я другого не хотел, потому что это ведь он, который открыл, что надо перенесть двоеточие после слова «Глас вопиет в пустыне: приготовьте путь Богу». Старое чтение не годится.
— Позвольте, — говорю, — но ведь я его задушу моими руками!
— Кого это?
— Этого пастора!
— За то, что он перенес двоеточие?
— Нет, за то, что он смел окрестить моего сына!
Барон выразил лицом полнейшее недоумение.
— Как зачем окрестил сына? Как душить нашего пастора? Разве можно не крестить?
— Его должен был крестить русский священник!
— А!.. Я этого не знал, не знал. Я думал, вы так хотите! Но ведь лютеране очень хорошие христиане.
— Это останется навсегда, что у меня первый сын — немец.
— Но ведь немцы также очень хорошие люди.
Разговор с тещей, когда Иван узнал, что за время его длительной командировки (дядюшка отправил) у него родился второй сын, и он уже тоже лютеранин:
— Что случилось?
— Ничего особенного.
— У Лины родился ребенок?
— Да.
— Как же это так?.. Отчего же…
— Что за вопрос!
— Нет, позвольте!.. Как же три месяца тому назад, когда я уезжал… я ничего не знал? В три месяца это не могло сделаться!
— Конечно… Это надо девять месяцев.
Конец истории печальный. Иван делает блестящую карьеру (дослужился до контр-адмирала), наслаждается удачным браком (даже двумя), но при этом полностью теряет связь с Россией и своими родственниками (ему стыдно написать им, что его дети – немцы). Итог полностью соответствует эпиграфу к рассказу: «Пошел по канун и сам потонул».
Какие вопросы лично мне здесь видятся? В первую очередь, вопрос национальной культуры и межкультурного взаимодействия. Как так получилось, что русские и немцы вступили в конфликт? Что стало почвой для разногласий?
Предубеждения и личная неприязнь? Нет, пожалуй. Место в Ревеле под началом немца Иван получил по рекомендации своего дяди славянофила, знакомого с Аксаковыми и Киреевскими. Язык? Тоже нет. Между персонажами нет языкового барьера. Образование, культурный уровень? Опять же, нет. Герои из одной среды, читают одни и те же книги, слушают и исполняют одну и ту же музыку.
Религия? На первый взгляд, да, ведь конфликты в семье начинаются после крещения детей. Но в семье Z процветает веротерпимость, вера объявляется душевной склонностью, где недопустимо насилие. Что же делает русского русским, а немца немцем? Менталитет, характер, традиции, историческая память? Что-то, что нельзя поменять, как надоевшую одежду.
Еще одна проблема, которая меня взволновала (и не только меня, а всю русскую общественность XIX, а теперь и XXI века) – проблема национального характера. Лесков показывает эту разницу на примере русских и немецких персонажей.
- Иван не говорит ни одного плохого слова ни о жене, ни о теще, ни о дядюшке. Даже став жертвой обмана, даже в пылу ссоры он признает, что его жена – прекрасная женщина, а теща и дядя умны, порядочны и сделали ему много добра. Об остальных немцах он также не говорит плохо. Семейство Z же с самого начала дружбы с Иваном ругает «ужасных русских женщин», Генриетта Васильевна в одном из эпизодов устраивает скандал и требует убрать русских детей из парка, чтобы те не научили плохому ее внуков.
- Иван, хоть и уверен, что его дети должны быть русскими, действует мягко, и честно, не пытаясь обмануть или принудить Лину. Семейство Z действует напористо, системно, разнообразно.
- Иван один, русские родственники поддерживают его лишь эпистолярно, семья Z для достижения своей цели встает стеной.
- Немцы достигают своей цели постепенно и методично, Иван долго терпит продавливание, а в какой-то момент оказывается способен только на стихийный бунт (побил жену и тещу, выгнал их из дома, ночевали они в доме той самой русской семьи, чьих детей ранее выгнали из парка), в котором сам же и раскаивается.
- Иван готов на компромиссы, немцы не сдают свои интересы ни на волос. Гениальны слова кузины Авроры: «Лине незачем меняться, она и так лучше всех. Что ей, хуже, что ли, ради Вас становиться»?
То есть, русская мягкость, доброта и открытость для взаимодействия либо трактуется как слабость и неустойчивость убеждений, либо действительно превращается в нее. Русский Иван с добрым сердцем и открытой душой вчистую проиграл немцам. К сожалению, эта проблема актуальна до сих пор. Почему так получается? Как быть?
Из этого вытекает еще один вопрос. Как распространять русскую культуру? Насильственная русификация чревата недовольством и протестами, к тому же, на мой взгляд, просто унизительна для самих русских. Если же пустить культурный обмен на самотек, мы массово получим то, что описал Лесков.
Из культурной проблемы вытекает и политическая. Николай Семенович не зря упоминает славянофилов. Именно они (в особенности Ю.Ф. Самарин) забили тревогу по этому поводу. Ю.Ф. Самарин по итогам своей службы в Прибалтике писал, что местное дворянство, преимущественно немецкого происхождения, саботирует или нарушает законы Российской империи при любой возможности; учить русский язык и воспринимать русскую культуру эти люди не желают в открытую. Неприятие государствообразующей культуры грозит отпадением территорий (что мы и видели в XX веке и видим теперь).
Ну, и еще один вопрос – это вопрос личных отношений. В рассказе мы видим совершенно инфантильную молодую семью, где решения принимает кто угодно (мама, дядя, кузина), но только не сами молодые. Иван возражает, но постоянно пасует под напором родни жены. Лина – вообще малохольная какая-то. Интересно, получилось бы у них что-нибудь, если бы они жили отдельно от семьи? И было ли это возможно?
Что вы думаете об этом? И какие мысли возникли у вас?
Спасибо большое Ольге за прекрасную статью и за участие в марафоне! Это её первая статья на канале, прошу вас поддержать автора! А я думаю, что Лесков умел удивительно точно видеть и описывать триггерные точки отношений не только между людьми, но и между государствами.
Весь месяц мы читали произведения Николая Лескова. Завтра выйдет последняя статья марафона, а в понедельник – итоговая. И, пожалуйста, не забывайте оставлять ссылки на ваши публикации вот под этой статьёй: