Горные холмы шептали под ветром, будто знают секрета каждого камня. Дома здесь редки, как мысли на границе сна: несколько домов возносились над скалами, а вокруг — тишина, рассеянная только эхом крыльев где-то вдали. Я забрела сюда не по своей воле: тьма подступала ближе, как скупая стена, и мне нужно было укрытие, место, где свет ещё хранится на краю зрения.
Ограждение старой усадьбы выглядело как забытая граница между мирами. Дорогу нашла своими крыльями, они меня донесли — с огромной усталостью и смутной надеждой, что где-то здесь найдётся защита. Передо мной возник низкий дом, фасад обветшалый, но внутри было тепло — тёпло, как дыхание живого существа, и запах простых трав, и старого дерева.
Усадьбу охранял не ветер, а человек: старик среднего роста, полубритый лысиной, очки нередко скользили по кончикам носа, редкие седые волосы легко держались на макушке. Он был учителем без стен, учеником без слова «плоть» , с помощником, парнем двадцати-тридцати лет и существом фантастического типа.
Я рассказала ему свою нужду и в тот же миг услышала дыхание ночи что становилось ближе. Из тишины вышел дракон — не громогласный заступник, а величественное, старое существо, чья чешуя светилась в приглушённом свете ламп, как угольки в костре. Старик объяснил мне, что этот дракон — хранитель от света, которого он обучал способности слышать слабый шёпот мира до того момента, когда его ученику пришлось бы выбрать путь дальше.
«Я пришла за укрытием, а нашёлся ли ещё путь?» — прошептала я, глядя на дракона, чьи глаза казались глубиной недостижимой реки. В глубине сердца я знала: я не могу украсть дракона, но могу попросить его охранять мой путь так же, как охраняет он ночи от непривычной пустоты.
Я объяснила фантастическому существу, зачем мне продолжать путь. Гладко—как шелк, он кивнул, и свет заиграл в его глазах. Дракон поднялся над оградой и, будто вдохнув свет из тьмы, поднялся вверх, оставляя за собой тонкую нить искр, что растворялась в воздухе.
Увидев это, ученик старика — мой наставник в тишине — позвал жестом: «Унеси его вслед за тобой». Он знал цену желанию уйти — и знал, что его учение не должно держать путников в карантине темноты. Слова отзвенели в помещении так, как будто сами стены повторяли их снова и снова. Фантастическое существо, словно пойманное между искрами и тенями, ответило движением, что можно было принять за согласие, и вместе мы смотрели, как дракон присел для того, чтобы я залезла на его могучую спину.
Существо спросило меня: "куда ты полетишь?"
Я ответила: "Во тьму, я буду учиться и стану сильной волшебницей".
Я решила раствориться в глубокой дымке, унося себя и мою дорогу на границе между светом и тьмой.
Я взмыла в небо, крыльями дракона пронзив темноту. Путь передо мной — широкий, но не ясный; он требовал не победы, а выбора — шаг за шагом к свету, который не забывает слабых слов, но держит тишину, когда она становится обещанием. Тьма подо мной отступила, как море от берегов, и звезды над нами казались старыми друзьями — теми, кто знал дорогу каждого странника.
Увидев, что я решила улететь с драконом, ученик недолго думал и сказал фантастическому существу: "Лети вслед за моей любимой!".
Позади, в полумраке дома, старик остался на месте. Я не знала, вернусь ли когда-нибудь — может, вернусь, может — нет. Но сердце, что держалось за темноту и свет, знало одно: путь — это не место, а решение уйти и сделать первый шаг в темноту, чтобы найти свет, который всегда был там, где есть желание жить.