Во время Великой отечественной войны во Владимире была создана особая тюрьма для элитных заключённых, осужденных по политическим мотивам. Условия содержания которых могли показаться фантастическими даже на воле.
Элита за решеткой: система "номерных"
В недрах легендарной тюрьмы действовала особая иерархия. Отдельные заключенные, осужденные по политическим статьям, получали статус "номерных". Их имена знали лишь единицы — высшее руководство тюрьмы и несколько сотрудников КГБ. Для всех остальных они существовали только как цифры в отчетах.
Цена за "стирание личности" была неожиданно высокой. Привилегии, которые получали эти сидельцы, поражают воображение: они могли возлежать на нарах круглосуточно (неслыханная роскошь в тюремном мире!), носить обычные прически вместо "нулевого" образца, ежедневно встречаться с родными и гулять по два часа.
Но самое удивительное — им разрешалось заниматься литературным трудом, вести рукописи, получать свежую прессу и книги из городской библиотеки Владимира. Через начальника тюрьмы они имели возможность заказывать продукты и предметы быта за свой счет. Двухразовое горячее питание дополнялось утренним и вечерним чаепитием, а рацион разнообразили свежими овощами. Медицинский осмотр проводился еженедельно.
Кто удостоился особых условий?
Архивы Владимирского централа хранят имена тех, кто оказался в этой категории. Здесь отбывали наказание руководители прибалтийских республик, родственники советской элиты — например, Константин Орджоникидзе, брат наркома Серго Орджоникидзе, а также члены семьи Надежды Аллилуевой, второй супруги Сталина.
Особую категорию составляли шпионы и коллаборационисты высокого ранга. Аладжанян, священник и агент британской разведки; венгерский разведчик Тибор; Борис Меньшагин, назначенный немцами бургомистром Смоленска. Литовский политический деятель Гедемин Меркис оставил любопытные воспоминания: он делился едой с охранниками, которые питались хуже его, и при этом изучал серьезную литературу по экономике и истории. Большинство "номерных" обрели свободу после смерти Сталина.
Василий Шульгин: тюрьма как убежище
Особое место среди них занимает фигура Василия Шульгина — бывшего депутата Государственной думы, принимавшего отречение Николая II. Арестованный в 1944 году в Европе, он получил от эмигрантского правосудия максимальный срок. Владимирский централ стал его домом на долгие годы.
Сокамерниками Шульгина стали писатель Андреев, академик-биолог Василий Парин и князь Петр Долгорукий. Из назначенных 25 лет он провел за решеткой 12, выйдя на свободу в 1956-м. Но самое поразительное — в своем дневнике он оставил строки, переворачивающие представление о тюремном заключении:
*"Как бы я провёл эти 12 лет на свободе? Меня кто-то содержал бы, и кто знает, может быть, чаша моих унижений была бы на свободе хуже, чем в тюрьме. Моё перо, которое не умеет служить, не могло бы меня кормить. В наше время независимые люди не нужны никому. Их место — тюрьма или богадельня. То и другое представили мне Советы, то есть, принципиальные враги, политические противники".*
Парадоксально, но факт: для некоторых политических противников советская власть создала условия, которые они сами воспринимали едва ли не как благодеяние. История "номерных" заключенных Владимирского централа — это не просто страница тюремной хроники, а зеркало эпохи, где понятия "свобода" и "неволя" приобретали совершенно особый смысл.