У меня есть хороший товарищ, который недавно выиграл конкурс Литрес - Алексей Герасимов. Он решил поддержать мой флешмоб о публикации недописанных романов, рассказов и повестей. Так что встречайте отрывок из книги Кинжал Времен: Хроники медного феникса.
Это история в жанре реалРПГ и бояръ-Аниме, с элементами славянского фэнтези. Если вы не узнали ничего из перечисленного, тогда скажу просто: перед нами - фантастика. Желаю Алексею дописать его книгу, а мы - впервые публикуем отрывок из Кинжала Времён.
Сама история
Всегда любил дежурства перед выходными. В подземных кольцах «Гамаюна» они пахли пролитым жидким азотом, стихшей турбиной и свободой: никакой комиссии, никакого пресс-тура, только мы — десять техников, две смены инженеров, да круглосуточное посапывание сверхпроводников в туннеле. Наверху город готовился к главному фейерверку зимы — светодронному шоу, приуроченному к Рождеству. А под землёй мы собирались сотворить куда более яркий взрыв — квантовый, если верить расчётам.
Пятничным вечером мне выпало остаться «старшим ответственным». Официально это звучит красиво, но по факту означало: сиди с планшетом в руках, подписывай каждый импульс, чтобы после никто не предъявил: «Кирилл Миргородский дал осечку». Я уже прыгал глазами между графиками, когда на сетчатке вспыхнула лаконичная иконка пера: мой симбиот-ИИ АС-9.
| АС-9 / канал «Зеркальный»
| К триггер-старту осталось 01:14:08
| Сердечный ритм носителя — 91. Пульс тревожный, кофеина всего 3 мг/л.
| Предлагаю зерновой латте и минутную аффирмацию.
— Латте идёт лесом, — шепчу, не отрываясь от цифр. — Возьми лучше управление вспомогательным крио-контуром. Там дрейф температуры.
| Контур взят. Компенсация – 0,14 K.
| Без латте ты становишься статистически грустнее.
АС-9 появился в моей голове пять лет назад. Формально это «Аутсорс-Сапиенс, версия девятая» — квантово-эмпатический сопроцессор, спроектированный корпорацией НейроСинхТех для учёных, подверженных сверхнагрузкам. Практически он сосед по черепной коробке, который одновременно библиотекарь, телеметр, шутник и невольный психотерапевт. Симбиоз работает по принципу «мягкой доминанты»: он не имеет права давить на мою волю, я — на его автономные процессы. Мы оба можем запрашивать ресурсы, но отключить друг друга едва ли получится. В основе — та же логика, что у двух связанных снаряжением альпинистов у самой вершины: если сорвётся один, падать будут оба.
Наш «разговор» прервало жалобное «пи-иии» системного пульта. На графике вакуумной камеры скакнул показатель остаточного водорода.
— Рафик! — выкрикнул я в общую связь. — В секторе «Коломенское-Г» подпрыгнула помпажная ветка. Ты рядом?
— Кирилл, остынь, — шипит Рафик Дзагарян, наш главный электрик. Он трёт лоб салфеткой, хотя в лабораторном куполе идеальные двадцать два с половиной. — Пялишься на город, будто собираешься с ним прощаться.
— А если и так? — усмехаюсь. — Сингулярные штуки иногда заканчиваются прощаниями.
Рафик кривится: шутка бередит тревогу, которой сотрудники заражены последние семь суток. Команда «Гамаюна» напоминает серные спички из XX века: вспыхнуть можно от любого взгляда. Я опускаю глаза к планшету — внешнему интерфейсу своего импланта. Белое пиктограммное перо славянской птицы Гамаюн кажется ироничным талисманом, под которым прячутся три экзокластерных ядра.
| АС-9 / «лобная доля»
| Таймер до разгона сверхпроводникового импульса: 00:17:32.
| Сердечный ритм носителя: 98 уд/мин ↗.
| Рекомендую медитацию «речной поток» или две дозы «сины-про».
— Ни того ни другого. Мозги должны быть чистыми, — шепчу, едва шевеля губами.
— Что-то сказал? — Рафик вскидывает бровь.
— Проверю «Восток-Б-канал», — отвечаю. — Вчера там был скачок на сорок милливольт.
Рафик кивает, благодарен за помощь. Он тоже сна не видит: все мы чувствуем дрожь, но никто не решается назвать её пугающим словом.
Коридор меняет свет на инфракрасный режим радиационной стерилизации. Я иду, наблюдая, как под ногами, в прозрачном полу, на скорости четырёхсот километров в секунду проносится утренняя партия ионов. «Гамаюн» сверху напоминает змея-комету. Внизу царит звук церковного органа, играющего бесконечную ноту, которую ухо улавливает лишь краем сознания. Туристы обычно терпят минут пять, потом просят вывести их «к нормальному гулу мегаполиса».
Люк, шлюз, сенсор скользит по шее — там, где находится керамический «чернозёрный» порт симбионта. Срабатывает допуск класса «Ω». Внутри тоннеля катушки позёвывают разрядами, как спящие великаны. Гул давит на барабанные перепонки, АС-9 шутит:
| Сразу два бонуса: халявная барабанотерапия плюс чистка лимбической системы ультразвуком.
— Мне бы классический массаж и без побочных эффектов, — отвечаю вслух.
Запишу в «подарочные хотелки», — парирует ИИ и чуть сбивает тревогу; юмор — встроенный в алгоритм «эмпатический стабилизатор».
У центрального пульта графики ровные, но в «голосе» магнитной катушки неприятная хрипотца: будто барабан рвётся. Я настраиваю HUD [2] : трёхмерная модель кольца вспыхивает под сводами. Вижу тонкое мерцание — пакет данных, который АС-9 никак не классифицирует: ни шум, ни сигнал.
— АС, покажи источник.
| Сектор 19, катушка «Коломенское-Г», смещение 7,3° к северу.
| Пакет скользит по фазе резонатора, будто избегает обнаружения. Поэтично, правда?
— Поэтически — признаки любопытного хакера, — бурчу в ответ.
Не успеваю продолжить: тоннель вспыхивает жёлтыми аварийками, вок-ком (наш голосовой интерком) истошно пищит.
— Энергетический фронт! — кричит Лиза Сомова из СОУПа. — Скачок плюс сорок три процента. Подпороговое время среагировало раньше прогноза на пятнадцать минут!
| АС-9 / хроно-диагностика.
| Индекс разрыва: 0.71 (класс «пандемический»).
| Прогноз: «темпоральная чума» — экспоненциальная утечка хроно-энергии.
| «Точка стирания» через 47 ч 18 м (если не закрыть петлю).
— Чума? — выдохнул. — Значит, сгорит не только кольцо, но и всё, что лежит в его будущем конусе… включая Москву.
Ответ ИИ был беспощадно сух:
| Будущее и прошлое сливаются в общий архив. При индексе > 0.7 архив очищается автоматически.
Внутри становится холодно. Такой всплеск возможен только в момент запуска, но не за четверть часа до. Будто фейерверк вспыхивает до того, как поднесли пламя.
— Лиза, глуши импульс, — ору в гарнитуру. — Рафик, ты на главном пульте?
— Уже рву ему душу, — раздаётся армянский бас. — Система не принимает команды. Код не совпадает!
На стеклянных стенках тоннеля проступают тонкие линии света. Они змейкой стекают в руническую вязь — древнеславянская «птица-пламя». Символ словно смеётся, что оказался на микрочипах XXI века.
| АС-9
| Корреляция с медным артефактом X века «Кий-Феникс» — 67%.
— Медный… чёрт! — выдыхаю. — Какой-то «Кий» в наших катушках?
| АС-9
| Опознание: Клинок Кия — медный кинжал-руна, длина 0,35 м.
| В фазовом кольце ведёт себя как квантовый «перезагрузчик» времени.
| Раскрывает сегмент «перья» и дёргает поле в резонанс.
— То есть в реакторе болтается разумный перочинный феникс, и мы сами включили ему горелку на максимум…
— Кирилл, что творится? — Лиза переходит на «ты».
— Воронка, Лиз. Кто-то, или что-то тащит другое поле прямо внутрь кольца!
Потолок дрогнул, пол «просел» примерно на сантиметр. Притяжение скачет: 1 g, 1,4 g, 0,8 g… Мышцы отказываются слушаться. Гаечный ключ, забытый техником, отрывается и плывёт вверх. Касается стекла, и оно раскрашивается паутинкой. Из трещин наружу рвутся медные ниточки света.
За стеклом — пустота. Не тьма, а полное отсутствие материи. В небытии возникает гибкий силуэт: хвост, крылья, клюв. Глаз цепляется за свечение огненных перьев. Медная, огненная, как статуя расплавленная и заново отлитая в пламени. У неё были крылья из рунических перьев; каждое перо — голограмма, отражающая сотни строк непонятного алфавита.
Феникс?
За всю жизнь я видел тысячи визуализаций плазменных аномалий, ни одна не грозила стать летописью апокалипсиса. А это зрелище было именно л е т о п и с ь ю. Словно древний художник выбрался из небытия и мазнул своим огненным пером по нашей лаборатории.
— Ты это видишь? — спрашиваю у пустоты.
| АС-9
| Вижу. Но предпочёл бы не видеть.
Феникс раскрывается: медная чешуя, руны вместо прожилок. Воронка растёт. Словно существо раздувает грудь, поглощая пространство.