Над этими словами смеялись, а теперь горько жалеют
Еще прежде, чем слово «Майдан» появилось в политическом словаре, Жириновский описывал украинскую государственность как конструкцию без надежного фундамента. Речь шла о начале девяностых годов.
Его тезис был прост и жесток: в момент серьезного потрясения в самостоятельном плавании останется лишь узкая западная полоса — фактически со столицей во Львове. Остальные территории он называл исторически и культурно неотрывными от России.
В те годы это воспринималось как политический театр — попытка эпатировать аудиторию. Но трещины в украинском государственном здании накапливались год за годом.
В 2012 году он обронил короткую фразу: «Украину ждет революция». Через два года она уже стала реальностью.
Сам Жириновский никакого откровения в этом не видел. Он годами разбирал одну и ту же схему: украинская элита не имеет устойчивого внешнеполитического курса — она перепродает его снова и снова, ориентируясь на конъюнктуру. Итог такой политики — рано или поздно — обвал.
На одном из украинских эфиров он прямо сказал: начнутся удары по Донецку и Луганску — Россия не останется в стороне. Зал смеялся. Сегодня те же кадры смотрят совсем иначе.
Жириновский не сомневался: Зеленский окажется финальным лидером Украины в ее нынешней форме. Эта государственная модель, по его убеждению, не имела запаса прочности.
Когда напряженность вокруг Украины вышла на новый уровень, Жириновский провел параллель с Карибским кризисом. Он был убежден, что человечество снова оказалось в шаге от прямого противостояния держав.
И повторял: решения принимаются в Москве и Вашингтоне, а не на Банковой. Это было произнесено задолго до того, как Путин и Трамп вообще начали обмениваться сигналами. Когда старая запись снова пошла по сети, реакция была одна: звучит как сводка новостей за сегодня.
Незадолго до смерти Жириновский очертил контуры будущего миропорядка. Никакой монополярности, говорил он. Стабильность обеспечат пять центров притяжения: Россия, США, Европа, Китай и Индия.
Украинский конфликт в этой схеме — переходный, пусть и крайне болезненный эпизод. В декабре 2021 года с думской трибуны он произнес: «Впереди — решающий бой».
Он был уверен: после этой схватки Россия сможет перезапустить экономику, вернуть вывезенные капиталы и сосредоточиться на внутреннем развитии. Тогда это звучало как манифест. Сегодня — как цитата из экспертного доклада.
В своих последних выступлениях Жириновский измерял историю десятилетиями. Он называл 2025 год — началом консолидации русского мира. 2040-й — финальной точкой глобального переустройства.