Пока администрация президента Трампа не может прийти к согласию с ОПЕК, американские компании постепенно завоевывают все большую долю в отраслях стран-добытчиц из альянса.
Ни при президенте Джо Байдене, ни при Дональде Трампе отношения Вашингтона с ОПЕК или даже с ОПЕК+ нельзя назвать хорошими. Более того, у администрации Белого дома и производителей нефти из этого картеля принципиальные разногласия по поводу мировой цены на нефть и даже по объемам добычи.
Тем не менее это не мешает американским компаниям увеличивать свою долю в добыче стран, которые в отличие от США, стараются соблюдать квоты ОПЕК+.
Кто кого контролирует?
Непосредственно Трамп, как и его предшественники (а возможно, как и те, кто последует после него), не могут напрямую повлиять на решения касаемо нефтедобычи в Саудовской Аравии, Ираке, Алжире, Ливии, Конго или Нигерии.
А вот Exxon и Chevron очень даже могут. И речь идет не только о Венесуэле, чья нефтянка сейчас во многом зависит от санкций со стороны США и от Сhevron, которой несколько лет назад Вашингтон позволил вернуться в латиноамериканскую страну (после чего нефтедобыча за три года выросла почти на 15%).
Правительство США поддерживает компании Exxon и Chevron в их переговорах с такими странами, как Ирак, Ливия, Алжир, Азербайджан и Казахстан, что дает им конкурентное преимущество перед европейскими нефтяными корпорациями.
Активы Chevron в странах ОПЕК и ОПЕК+
Венесуэла: Chevron является единственной крупной американской компанией, добывающей нефть в стране. В рамках совместных предприятий с госкомпанией латиноамериканской страны PDVSA добыча составляет около 240-250 тысяч б/с (хотя сейчас она ниже). Компания планирует инвестировать в модернизацию инфраструктуры и нарастить добычу еще на 50% в ближайшие два года (к концу 2025-го добыча в стране выросла до 950 тыс. б/с с 670 тыс. в 2022-м).
Ангола: В декабре 2025 года компания начала добычу нефти на платформе South N’dola у побережья страны. Проект дает примерно 2-2,5% всей нефтедобычи страны. Всего же Chevron за счет своей «дочки» CABGOC держит под контролем примерно 26% добычи (с учетом долей в Блоках 0, 14 и 14/23). Ангола, впрочем, с 2024 года не входит в ОПЕК.
Нигерия: Chevron участвует в глубоководных проектах, включая разработку месторождения Yoyo, запасы которого оцениваются в 2,5 трлн куб. футов газа. В нефтедобыче страны доля компании — почти 10% (владеет крупнейшими долями на шельфе страны).
Экваториальная Гвинея: Через свою дочернюю структуру Noble Energy американская компания владеет активами, обеспечивающими 10% добычи нефти и газа страны.
Алжир: В 2024–2025 годах Chevron подписала соглашения с госкомпанией Sonatrach и агентством ALNAFT о разработке месторождений в бассейнах Ахнет и Беркин, а также об офшорной разведке. Официально у американской компании нет доли в алжирской нефтедобыче, но в 2027–2028 гг., когда закончатся разведывательные работы, ситуация изменится. Особенно, если сланцевые проекты окажутся экономически целесообразными.
Кувейт: Официально, за счет общеизвестных контрактов доля Chevron в нефтедобыче страны — порядка 2%. Но, во-первых, в 2026 году начинается кампания по привлечению иностранных компаний к добыче на новых офшорных месторождениях (где у Chevron есть технологии и конкурентное преимущество). Во-вторых, Chevron является ключевым оператором в Разделенной зоне (Partitioned Zone, PZ) на границе Кувейта и Саудовской Аравии.
Саудовская Аравия: Chevron является единственной иностранной компанией, владеющей концессией на добычу нефти в стране. В 2025 году чистая добыча Chevron в этой зоне выросла и составила в среднем 65 тыс. б/с. Объем по меркам страны небольшой, но для Chevron этот актив обеспечивает 3,8% всей глобальной добычи сырой нефти в компании.
Ирак: Chevron подписала предварительное соглашение с Багдадом о переходе к ней мажоритарной доли и операторства в проекте «Западная Курна-2» от ЛУКОЙЛа (его после санкций отстранили, временно месторождением управляет национальная Basra Oil). «Западная Курна-2» — самое большое месторождение нефти в Ираке, дает 10% страновой и 0,5% мировой добычи. Более того, Chevron стребовала себе СРП, тогда как ЛУКОЙЛ работал по сервисному контракту. Взамен она обещала удвоить нефтедобычу — довести ее до 0,8 млн б/с нефти.
Казахстан: У Chevron — 50% в «Тенгизшевройл», операторе крупнейшего в стране месторождения Тенгиз. В прошлом году на месторождении завершен проект расширения, производственная мощность доведена до 1 млн б/с нефти. Кроме того, у американской компании есть доля в 18% в Karachaganak Petroleum Operating, операторе Карачаганака (третьего по величине нефтяного месторождения страны после Тенгиза и Кашагана). Плюсом — 15% в Каспийском трубопроводном консорциуме, по системе нефтепроводов которого прокачивается на экспорт более 80% казахстанской нефти.
Активы ExxonMobil в странах ОПЕК и ОПЕК+
Exxon в своих международных активах все чаща стала фокусироваться на высокодоходных глубоководных проектах.
Нигерия: Аффилированные лица компании управляют пятью глубоководными блоками. В 2025 году ExxonMobil подтвердила долгосрочные обязательства перед страной, объявив о планах инвестировать $1,5 млрд в глубоководную разведку и разработку. Во всей нефтегазодобыче на суше Нигерии доля Exxon — около 20-25%, а в глубоководной добыче — не менее 25%.
Алжир: По состоянию на середину 2025 года компания вела переговоры о подписании контрактов на разработку крупных месторождений, которые должны существенно увеличить добычу природного газа в стране. Exxon фокусируется в Алжире на сланцевом газе и трудноизвлекаемых запасах в бассейнах Ahnet и Gourara.
Ирак: После продажи активов в 2024-м PetroChina, компания намерена вернуться. Новое соглашение Министерства нефти Ирака с Exxon предусматривает разработку месторождения Маджнун (запасы около 38 млрд баррелей) и модернизацию экспортной инфраструктуры. Говорилось о заходе компании на «Западную Курну-2», но в итоге проект забрала Chevron.
Ливия: В августе 2025-го Exxon подписала меморандум о взаимопонимании с Национальной нефтяной корпорацией Ливии (NOC). Она уже вошла в список предварительно квалифицированных компаний для участия в масштабном лицензионном раунде 2025–2026 годов (где Ливия предлагает 22 блока для освоения).
Саудовская Аравия: Полностью подконтрольных Exxon активов в нефтедобыче страны нет. Однако есть SAMREF — ключевой актив компании, являющийся совместным предприятием с Saudi Aramco в пропорции 50/50. Это нефтеперерабатывающий завод поглощающий более 400 000 б/с саудовской нефти в готовую продукцию (дизель, бензин, авиатопливо).
Казахстан: Не имеет единой фиксированной доли в нефтедобыче Казахстана, но участвует в проектах через разные доли владения. Среди них есть крупнейшее действующее месторождение страны Тенгиз, где Exxon владеет 25% долей (кстати, оператор проекта — Chevron). Кашаган (500 тыс. б/с) — доля Exxon составляет 16,81%. Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), где у Exxon 7,5% акций консорциума, через систему МНП которого экспортируется около 80% всей казахстанской нефти.
Аккуратный и тихий контроль
В последние 3-5 лет Exxon и Chevron, о чем говорят многочисленные договорненности с различными компаниями и профильными министерствами стран-членов ОПЕК, все активнее участвуют в нефтедобыче этих государств.
Да, есть страны вроде Ливии и Ирака, где американским гигантам только предстоит разворачивать свою деятельность или возращать утраченные позиции, особенно это касается Венесуэлы. Но есть и такие члены ОПЕК, как Казахстан, где Exxon и Chevron контролируют до 30% нефтедобычи страны. Именно из-за проекта расширения Тенгиза, например, Казахстан — главный «нарушитель» квот по нефтедобыче в сделке ОПЕК+, он потеснил даже «традиционного лидера» Ирак.
Выходит, картель всегда игнорирует приказы Вашингтона и часто входит с ним в конфликт интересов, но ОПЕК ничего не может сделать с американскими компаниями, которые работают на территории стран этого объединения.
Это уже не говоря о странах, не подконтрольных ОПЕК, вроде Бразилии или Гайаны, где у последней почти 45% нефтедобычи под контролем двух американских гигантов.
Вывод простой. Если в Белом доме будет принято волевое политическое решение, то добыча во многих странах ОПЕК и даже ОПЕК+ может резко сократиться. Правда, для этого должно произойти что-то по-настоящему масштабное, ведь даже администрация Трампа не может без веских на то причин лишать доходов нефтегаз США, у которого весьма сильное лобби в Вашингтоне.
ОПЕК+ может нарастить добычу на 137 тысяч б/с с апреля — источники