Я всегда восхищалась этой женщиной. Утонченная, хрупкая, нежная, всегда стильно одетая.
Глядя на ее (назовем ее Тамара) безупречный маникюр, великолепный макияж, возникал вопрос: когда она успевает следить за собой? Ведь у нее как-никак семья, муж да и должность Тамара занимала весьма солидную.
Коллеги шушукались, что всеми бытовыми вопросами занимается как раз таки муж. Что он до сумасшествия любит свою жену, сдувает с нее пылинки, одевает по последней моде. А уж про колечки, сережки и браслеты и говорить не приходится: на каждый праздник - в обязательном порядке.
И вот мы узнаем сногсшибательную новость: Тамара сбежала от мужа с любовником в другой город - за тысячи верст от нашего!
И ладно бы, лучше нашла, так нет же - с гитаристом-раздолбаем из местного ансамбля. Брошенный муж, Юра, впал в уныние. Еще бы: день за днем, час за часом, из года в год, подобно Пигмалиону, он холил и нежил свою Галатею, которая была единственным смыслом его существования. А она вон как нехорошо с ним поступила...
Прошло несколько лет. Как-то раз редактор поручил мне задание: подготовить статью о сотрудниках отдела, образцова выполняющих служебные обязанности. У дверей организации меня учтиво встретил мужчина средних лет: помог снять плащ, повесил его на вешалку в кабинете, предложил чашку чая. К моему удивлению, это и был тот самый Юра! Ухоженный, аккуратно одетый мужчина, вовсе не походил на страдальца. Нужную информацию Юра разложил по полочкам - мне оставалось только записать. Кинув блокнот в сумку, собралась было привычно рвануть вниз по лестнице (ходить во времена моей молодости я не умела - бегала и скакала), как вдруг меня под локоток схватила крепкая рука: «Маша, нельзя так резво, вы же девушка! Позвольте я провожу вас». С этими словами мы чинно спустились по ступенькам на первый этаж здания, на прощание Юра галантно поцеловал мне руку. Когда вышла статья, Юра позвонил в редакцию, сказал, что хочет отблагодарить. Ну или очень хотел увидеть меня еще раз. Не понимаю, чем я так его привлекла. Я подошла после работы к офису, в котором трудился Юрий. Он меня уже ждал, в руках был маленький подарок.
Издание, в котором я работала, выходило 5 раз в неделю. Само собой, на ночные дежурства ставили молодых сотрудников.
Дежурной машины у нас тогда не было, поэтому если удавалось подписать газету в печать, допустим часа в два ночи, то ночевать приходилось в редакции. Юра позвонил — в тот день, когла я в очередной раз дежурила. «Разрешите мне проводить вас домой?» спросил он. «Ага, — проводите», немного подумав, согласилась я. Хоть это и не мужчина моей мечты, а все ж сидеть одной до утра в редакции тоже особой радости мало.
Я вышла на улицу. На улице было прохладно. «Разрешите накинуть на вас пиджак? - церемонно предложил Юра. Не ровен час, так и простудиться можно»
С пиджаком, и правда, стало теплее. Но когда Юра вручил мне букет цветов, я впала в ступор. Не зная, куда в четыре часа утра деть букет, я несла его как огромный веник, думая, что лучше бы Юра бутерброд принес, что ли. Заприметив вдалеке ночной киоск, я метнулась к нему, купила плюшку и бутылку минералки. Юра мягко, но настойчиво забрал снедь. «Позвольте пригласить вас ко мне домой? Посмотрите, как я живу, заодно и чаем вас напою», -сказал он. «А пойдемте, — согласилась я. - Заодно и плюшку у вас свою съем».
Квартира у Юры была большая.
В комнатах царила чистота. Нигде ни пылинки, ни соринки, на столе белоснежная кружевная скатерть, занавески отутюжены, плед на диване тщательно разглажен. «А вот и ваша булочка!» - с этими словами Юра подал мне красивую тарелку с аккуратно нарезанными слоями булки. «Знаете, Маша, а ведь вы мне с первой минуты понравились - как только я вас увидел, Вы какая-то... настоящая, что ли, и поговорить с вами есть о чем. Я понимаю, что я вам не пара, вам, наверное, сверстники нравятся? Но позвольте за вами поухаживать?» «Давайте», - не думая, ответила я. Внимание взрослого мужчины импонировало. И не простит, «Если еще раз ко мне притронешься, расскажу мужу и подниму скандал, и тогда тебя вышвырнут отсюда с таким свистом, что тебе и не снилось.
Прощай, Ромео недобитый». Анютка твердой походкой направилась к двери и захлопнула ее со всей силой.
Я присел на край парты, и воспоминания стали кинолентой пробегать в моей голове.
Я увидел две полоски на ее тесте, который она прятала от меня. В тот вечер, Аня хотела сделать мне подарок, а я остался пить у соседа. Пришел, а на столе, рядом с уже прогоревшими свечами, лежала коробочка, и в ней тест. Помню, когда ее рвало, меня это бесило. Бесило, что она говорила о ребенке, как будто во всем мире теперь только он, а меня нет. Я растворился, как личность, как существо. Тогда, когда она вытирала рот полотенцем в ванной после очередного приступа рвоты, первый раз ее ударил. Нет, не сильно, слегка. Да, разбил губу, но это был не я, а тот алкоголик, который сидел во мне вто время.
А с сестрой вообще получилось
случайно. Она пришла забрать что-то из Анютиных вещей, я предложил ей выпить, она согласилась. Потом плохо помню, что было, но вот момент, когда я ритмично двигался на ней и меня чем-то ударили по спине, всплыл в памяти моментально. Это Аня пришла неожиданно рано и застукала нас. Дальше была больница, реанимация, а я сидел дома и пил. Пил, потому, что убил своего ребенка и чуть не убил любимую женщину. Дальше все, как в тумане. Только помню, что она проклинала меня, когда вытаскивала из квартиры свои чемоданы и пакеты с вещами под руководством старшего брата и отца.
Я пил, и пил по-черному несколько лет, пока не осознал, что жизнь моя не стоит дороже той самой бутылки, что покупаю. Здоровье уже тоже не позволяло больще пить. Я завязал. В тот день, когда вышел из нарколожки, верил, что это навсегда.
Но сегодня у меня в руках стакан,
пока еще пустой, в морозилке
водка, воспоминания о прошлом,
о счастливых днях вместе в Анюткой и дилемма. Пить или не пить. Чем дальше - тем больше Юра ко мне привязывался, окружал такой заботой, что было нечем дышать. Он предугадывал все мои желания, не позволял носить тяжести с рынка, направлял мою неуемную энергию в нужное русло, прививал хорошие манеры. Со временем я стала понимать, что прежней Машки - веселой, заводной хохотушки больше не существует. На смену ей пришла Мария, которая не ходила, а словно пава плыла над землей, окутанная покрывалом гиперзаботы и внимания.
Да, он был старше, но я продолжала оставаться девчонкой и становиться степенной матроной в свои да 23 года вовсе не собиралась! Вревменами мне хотелось сорваться на в дискотеку, поехать вечером к Дильке или к сестре в соседний город. Но в рядом был Юра, и надо было сто раз в подумать, прежде чем решиться на какой-либо поступок.
Как-то раз, в один из воскресных ней, он пригласил меня к себе в гости. «Налепил 500 пельмешек, — радостно сказал Юра, — хочу тебя угостить. А на десерт испек «Наполеон», вкусный-превкусный!» В том, что торт вкусный, я не сомневалась, но 5ОО пельмешек? В гости все-таки отправилась, ведь человек старался. Давно уже настал час для серьезного
разговора.
Но Юра, словно предчувствуя что-то, меня опередил: «Маша, я пригласил вас не просто так. С той первой минуты, как только я вас увидел, я влюбился как мальчишка. Мне хочется, чтобы вы всегда были рядом, со мной. Поэтому предлагаю вам свою руку и сердце». Увидев мое замешательство, он продолжил:
«Обещаю, что буду беречь вас и любить, выполнять любую вашу прихоть. Все домашнее хозяйство беру на себя. Хочу баловать вас как маленькую девочку, одевать, дарить цветы и подарки. Вам по вечерам не придется ничего делать самой: я и обувь вашу протру, и платье поглажу, и бутерброды на работу приготовлю. Только не отвечайте мне отказом, я вас очень прошу!»
Именно тогда, в ту самую минуту, я вдруг отчетливо поняла, почему сбежала Тамара. От внимательного и заботливого мужа - к раздолбайскому гитаристу! Она, как и я, просто хотела быть собой. Пусть и хороша золотая клетка, но свободы она не заменит.
Юра очень хотел быть хорошим мужем, но перфекционизм в нем был неистребим. Он всегда и во всем стремился к совершенству - и личная жизнь не была исключением.
Такая забота не давала дышать, и мне, с детства привыкшей к самостоятельности, было очень тяжело ее принять. А еще тяжелее - становиться другой. Я не представляла, как можно жить, ничего не делая по дому, пренебрегая своими женскими обязанностями? В сытости и лености можно было прожить год, другой, третий - но финал был бы в любом случае таким же, как в случае с Тамарой.
Мне вдруг отчаянно захотелось встретить человека, рядом с которым я могла бы свободно дышать. Именно поэтому я сказала Юре «нет». Так было честнее.
Возможно, и есть где-то женщины, которых такая жизнь вполне устроила бы. Но я точно знала - это не мой путь.