«Театр принадлежит одному поколению»
К.С.Станиславский
Театральная и кинематографическая общественность России продолжает отмечать столетие со дня рождения Иннокентия Михайловича Смоктуновского. ТВ и интернет в режиме нон-стоп предлагают зрителям и читателям фильмы, спектакли, отдельные фрагменты с ролями великого мастера. Тем интереснее открывать в, казалось бы, давно всем известных (чуть ли не наизусть) кино- и театральных работах новые, ранее не привлекавшие особого внимания, грани таланта артиста. При этом, не являясь дипломированным специалистом ни в литературе, ни в театре, ни в кинематографии, не претендую на глубину исследования. Мне просто интересно рассмотреть по-внимательнее некоторые детали. И конечно, я использую материалы авторитетных театроведов и знатоков кино, с соответствующими ссылками на них.
То, что лежит на поверхности и заметно даже дилетанту – это цитирование в фильмах с участием Смоктуновского более ранних его работ. Конечно, здесь проявляется замысел сценариста и режиссера, но и артист волен придать своему исполнению любые оттенки. Гамлет из рязановского «Берегись автомобиля» совершенно естественным образом появляется в спектакле народного театра, выйдя из кадра «Гамлета» Козинцева. Причем, Вы не сможете уловить в сцене поединка ни малейшего оттенка пародии, которая могла бы показаться естественной в комедийном фильме. А в сцене, следующей за триумфом Гамлета-Деточкина-Смоктуновского, в компании конвоиров с охапками цветов, мы видим знакомую детскую улыбку князя Мышкина.
Во время объяснения Деточкина с Любой, та говорит ему : «Ты идиот!» А слышится-то: «Ты Идиот! (С большой буквы)» И мы соглашаемся: да, он такой же, как и князь Мышкин, чистосердечный, добрый и бескорыстный человек. Но при этом перепутать эти два персонажа невозможно – они абсолютно разные. Князю Мышкину в голову не пришло бы наказывать жуликов и проходимцев. А Деточкин отбирает у преступников (пока еще не попавших в поле зрения закона) их имущество, нажитое неправедным путем, проявляя при этом ловкость, изворотливость, но и определенное мужество. А как иначе назвать поведение человека, который только что избежал наказания, будучи прощенным другом-следователем, но тут же, вновь, уверенный в своей правоте, вершит суд над взяточником Стелькиным. И вместе с тем, проводя параллель с героем Достоевского, - ни о какой уверенности в своей безнаказанности здесь речь не идет – только понимание долга, который надо выполнить во что бы то ни стало. «Делай что должно, и будь что будет!» И честность, присущая советскому Робин Гуду – оставлять себе «только на проезд и суточные», а остальные деньги отдавать детским домам – вполне в духе Мышкина, тем более, что его характер хорошо знаком исполнителю главной роли (да не просто знаком – создан им).
Как появился образ князя Мышкина? Рекомендую прочесть воспоминания человека, которому, наряду с И.М.Смоктуновским и Г.А.Товстоноговым, отечественная культура обязана созданием этого театрального шедевра, - Розы Абрамовны Сироты. Не умаляя таланта Товстоногова, следует здесь, в разговоре о том самом «Идиоте» 1957 г. в Ленинградском БДТ, сказать, что именно Сирота во время долгих месяцев репетиций, помогала Смоктуновскому по крупицам вылепить эту роль. Итак, «Петербургский театральный журнал» № 9, 1996 г., «Идиот» Смоктуновского»:
«Станиславский точно определил, что его система делает с актёром. Если ею овладевает посредственный актёр, он становится на порядок выше, если хороший актёр, он становится прекрасным, если талантливый актёр, он становится великим. Вот так случилось и со Смоктуновским. Прикоснувшись к этому кладезю актёрского мастерства, научившись видеть, слышать, думать, искать необъятную, невыразимую форму речи, пластики, за те шесть месяцев, что мы с ним работали, он вдруг взлетел. Взлетел необычайно. И произошло это совершенно случайно, на репетиции. Я помню — это было вечером, в репетиционном зале. Он пришёл, и вдруг возник Мышкин ... вдруг появился другой человек… Как-то вытянулась шея, сломалась голова и как-то набок склонилась, опустились руки, повисли… Оттого, что пластика стала такой странной, вдруг появилась эта медленная речь, которую я никак раньше не могла поймать у него… И, в общем, родился Мышкин… »
Во время работы над ролью князя Мышкина, Смоктуновский привнес в нее черты другого своего героя - лейтенанта Фарбера из фильма «В окопах Сталинграда» («Солдаты») Александра Иванова. Фарбер - московский интеллигент, вежливый и скромный человек, и одновременно - мужественный воин, обладающий обостренным чувством справедливости. Он без колебаний идет в атаку, выполняя бездумный приказ старшего начальника, а после, чудом оставшись в живых, прилюдно называет этого начальника трусом, погубившим попусту людей. Чувство собственного достоинства и чувство долга Фарбера естественно сочетаются в нем с добротой, доверием и любовью к своим боевым товарищам.
В воспоминаниях коллег Смоктуновского о тех съемках я нашел новый для меня факт. Оказывается, из всей съемочной группы только он и автор сценария Виктор Некрасов были участниками Великой Отечественной войны и во время работы над фильмом крепко сдружились. С окончания войны до начала съемок прошло всего 11 лет. В характере лейтенанта Фарбера явственно проступают черты самого Иннокентия Михайловича - мягкого, доброжелательного, но в то же время мужественного и стойкого фронтовика, награжденного двумя медалями «За отвагу».
Работа над обеими ролями (в «Солдатах» и «Идиоте») практически совпала по времени: фильм вышел в марте, а спектакль - в декабре 1957 г. И можно смело утверждать, что князь Мышкин - это и лейтенант Фарбер тоже. Товстоногов, по рекомендации Евгения Лебедева, посмотрел на «Ленфильме» незаконченную версию фильма «Солдаты» и увидел у Фармера «глаза Мышкина». И.М.Смоктуновский, то ли с иронией, то ли с детской непосредственностью, вспоминал:
«... в труппе все уже знали, что придет человек с какими-то невероятными прекрасными Мышкинскими глазами. И когда я шел по коридору театра, там уже собралась едва ли не вся труппа, которая должна была быть занята в этом спектакле. Все они смотрели на мои глаза и шептали:- Боже мой, вот это глаза! Вот дал же бог с такими глазами родиться! Остановитесь, дорогОй, остановитесь! Покажите мне! Ах, какие глаза!
... Я вошел в кабинет к Георгию Александровичу с такими глазами и первое, что он у меня спросил:
- Что это у Вас, всегда такие глаза?
Я говорю: - Да!
- Это очень странно?
Потом мы очень много говорили. Он пригласил меня на роль, которая сыграла в моей жизни все».
В советской культуре отношение к роману Достоевского и к его центральному образу варьировалось от полузапрета 30-40 гг. и гэга Фаины Раневской в фильме «Весна» 1946 г. («Я возьму с собой «Идиота», чтобы не скучать в троллэйбусе (с)»), до километровых (и без особой надежды на успех) очередей на спектакль БДТ и специально запланированных поездок московской (и не только) интеллигенции в Ленинград 1958-1960 гг. - «посмотреть на Смоктуновского в «Идиоте». «Паломничество», по словам А.М.Смелянского. Премьера состоялась 31 декабря 1957 г. при полупустом (или, если хотите, полуполном) зале. Зато на следующем спектакле, как вспоминают современники, публика «висела на люстрах». Вышедший в новом, 1958 году, фильм «Идиот» Пырьева не смог затмить спектакль БДТ, но благодаря широкому прокату, князь Мышкин стал ассоциироваться у миллионов кинозрителей с Юрием Яковлевым.
Тот, классический, спектакль Товстоногова был сыгран 106 раз и стал легендой. Но, к сожалению, театральные спектакли долго не живут. От них остаются воспоминания, иногда фото- и киноматериалы. От того «Идиота» осталась еще и аудиоверсия. А вот видеоверсии не существует. Точнее, существуют видеозаписи отдельных фрагментов, но не того самого спектакля, а другого, хотя и в постановке Товстоногова, и тоже с участием Смоктуновского.
29 марта 1966 г. БДТ выпустил вторую редакцию «Идиота». И сохранившаяся киносъемка, к несчастью, очень коротенькая (12 минут в общей сложности) - это именно фрагменты возобновленного спектакля. Тем не менее, благодаря этим материалам, современный зритель, при желании, может составить свое собственное представление об том событии.
Спектакль был возобновлен специально для гастролей БДТ в Англии (на сцене театра «Олдвич» в Лондоне) и во Франции (в парижском «Одеоне»). По утверждению В.Э.Рецептера, который в то время служил в БДТ, инициатива гастролей исходила от английского театрального продюсера Добини, на которого произвел сильное впечатление Гамлет Смоктуновского в фильме Григория Козинцева. Добини также был заинтригован дошедшими до него восторженными отзывами о товстоноговском «Идиоте», который к тому времени уже сошел со сцены. И он сделал Товстоногову «предложение, от которого нельзя отказаться».
Колоссальный интерес к русскому искусству на Западе (Tolstoy, Dostoevskiy), подогреваемый впечатляющими успехами советской культуры, науки и техники (Bolshoy balet, sputnik, Gagarin), обеспечил аншлаги на всех гастрольных сценах. Оказывается, эти загадочные русские такие же люди! Успех «Идиота» был грандиозным. Но европейцы, восхищаясь Смоктуновским-Мышкиным, не имели возможности сравнить его с тем, первым Мышкиным. Войдя в ту же реку во второй раз, Смоктуновский добавил к детской открытости, христианской любви и доверчивости князя Мышкина, опыт и разочарование в людях Гамлета, пережитые двумя годами ранее. Создавалось впечатление, что Мышкин знает наперед, что должно произойти, и с христианским же смирением готов все принять и простить. Но надеясь при этом:
«... Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси».
Б.Пастернак. Гамлет.1946 г.
Ну и, наконец, нельзя не упомянуть сериал 2003 г. с Евгением Мироновым в главной роли. Можно по-разному относиться к созданному им образу пост-советского Мышкина, с учетом заявленной Бортко задачи - подробного, чуть ли не дословного следования тексту романа. Нельзя отрицать, что Миронов достойно справился с ролью, и на мой взгляд, временами близок к образу Мышкина-Смоктуновского.
«Идиот» является одной из наиболее частых постановок в современном театре. И все же, я склонен согласиться с мнением авторитетных критиков и театроведов: несмотря на все попытки режиссеров и актеров - им не удалось до сих пор приблизится к той вершине мастерства. А может быть, и не надо? Может быть, в каждом времени, в каждом поколении есть свой Идиот?
Отступление в сторону №1
В современном российском театре присутствует одна странная, на мой взгляд, тенденция. Стоит одному театру выпустить удачную премьеру, как тут же руководители других театров бросаются ставить спектакли по той же пьесе. Прошел у соседей с успехом «Лес» - будем ставить «Лес». Выпустил коллега-режиссер «Дядю Ваню» - а мы поставим своего «Дядю Ваню», не чета вашему. Я не говорю о плагиате, Боже упаси, - вновь поставленные спектакли отличаются разительно, и зрители валом валят и на тот и на другой спектакль, чтобы их сравнить. С точки зрения коммерческого успеха, наверное, это хорошо. С точки зрения театрального искусства - не уверен. Уж больно странными иногда бывают эти постановки. Вспоминается «Женитьба» театра «Колумб» «по мотивам Гоголя», увековеченная Ильфом и Петровым в «Двенадцати стульях».
Иногда возникает ощущение, что находишься на чемпионате России по театральному многоборью: «На сцене категория «русская классика»! Михаил Булгаков! «Мастер и Маргарита»! Выступает Театр А! Приготовиться Театру Б!»
Вот и в истории параллельной постановки двух «Идиотов» видится некоторая интрига: знал ли Товстоногов в 1957 г. о том, что на «Мосфильме» снимается фильм Пырьева (скорее всего, знал)? Наверное, и до Пырьева доходила информация о замыслах Товстоногова, только-только (в 1956 г.) пришедшего в БДТ. И нет ли тут места извечному соперничеству двух культурных столиц? Или это просто случай невероятного везения для советских зрителей конца 50-х - появление сразу двух гениальных артистов в роли Мышкина? Может быть, у историков театра и кино есть ответ?
*
После успеха второй редакции «Идиота» в 1966 г. дальнейшей истории у «того самого» спектакля не было. Смоктуновский не вернулся в БДТ и князя Мышкина на сцене больше не играл. Но черты его героя время от времени проявлялись в других ролях. Так, в постановке Малого театра «Царь Федор Иоаннович» Смоктуновский играет человека, попавшего не по своей воле, а в силу сложившейся судьбы, не на свое место - роль «постника и молчальника, более для кельи, нежели для власти державной рождённого». Тем не менее, к своему царскому долгу Федор относился ответственно и его любил простой народ. При этом иностранные источники, не без ссылок на «заинтересованных лиц» - московских бояр - называли его ... идиотом (!!). Марина Рахманова, «Музыкальная жизнь» № 23, 1974 г., «Высокое художественное обобщение»:
«Смоктуновский играет… со всей проникновенностью, с пугающей почти достоверностью постижения самого естества „последнего в роде“, обречённого царя. Иначе говоря, трагедию личности, но столь глубокой и необыденной, что перед душевным сокровищем его героя мелкими кажутся и проницательный ум Годунова, и недальновидная, хотя и искренняя прямота Ивана Шуйского».
А что же другие роли - в театре, кино, на ТВ? Количество работ Смоктуновского столь велико, что в этом кратком обзоре даже не стоит браться за анализ взаимовлияния и взаимопроникновения созданных им образов. Но об одном фильме я позволю себе высказаться. Я увидел князя Мышкина в исполнении Смоктуновского еще раз. Оговорюсь, что это мое личное мнение, и я его никому не навязываю.
В фильме Кончаловского «Дядя Ваня» заглавный герой во время ссоры с профессором Серебряковым в отчаянии восклицает: «Из меня мог бы выйти Шопенгауэр! Достоевский!» Обратите внимание: Чехов разворачивает ситуацию «Идиота» на 180 градусов. Постаревший, смирившийся с рутиной провинциальной жизни князь Мышкин (а Смоктуновский в роли Ивана Петровича – это он и есть!) говорит о своей несбывшейся мечте – стать не просто творцом, а творцом самого себя – Достоевским! Жаль, сам Федор Михайлович не дожил до премьеры «Дяди Вани», - интересно было бы узнать его реакцию.
Между прочим – это полноценный сюжет для фантастического произведения, – не просто повествование от первого лица, а желание литературного персонажа стать реальным писателем, чтобы переписать свою собственную вымышленную жизнь. Кто знает, как бы он распорядился своей судьбой, будь у него такая возможность?
Отступление в сторону №2
Через 13 лет после выхода фильма Кончаловского, в «Покровских воротах» Казакова, среди легкого, можно даже сказать, романтичного описания «оттепельного» быта пост-сталинской коммуналки, мы вновь сталкиваемся с совершенно неожидаемой (нами) трагедией осознания неправильно прожитой жизни. Лев Евгеньевич Хоботов, литературовед, цитирующий средневековых поэтов, человек с головой, «в которой чего только не понапихано», с теми же интонациями и с тем же отчаянием, что и дядя Ваня Смоктуновского, повторяет его слова: «Я мог бы стать Достоевским! Шопенгауэром! ... А стал каким-то блохоискателем, сундуком!»
Зорин не просто так слегка изменил текст «Дяди Вани», переставив местами слова. Хоботов, конечно, прекрасно знаком с творчеством Чехова, и наверняка мог бы процитировать их. Но здесь это – не цитата, а крик души! Да, эта голова впитала в себя колоссальное богатство из культурного наследия человечества, но хочется-то обыкновенного человеческого счастья. Хоботов - это тоже одна из сторон образа князя Мышкина – умницы и эрудита, но несчастного человека. Одна из сторон, потому что Мышкин, в отличие от Хоботова, деликатный, но отнюдь не робкий, и слабовольный человек.
Между прочим, кто-нибудь из многотысячной армии зрителей «Покровских ворот» заметил, что Хоботов, как и князь Мышкин – Лев? Случайное совпадение? «Не думаю (с)».
*
Ну и чтобы совсем уж настроить против себя писателей, академиков и знатоков классической русской литературы XIX века: а случайно ли Федор Михайлович сделал своего героя полным тезкой графа Толстого? Да-да, того самого, будущего предтечу толстовства, автора «Не могу молчать» и «зеркало русской революции».
Мог ли Достоевский разглядеть в 1867 году в Л.Н.Толстом человека, который ради своих внутренних убеждений и чувства долга пойдет на конфликт не только с принятыми в высшем российском обществе понятиями, но и с господствующими церковными догматами?
Конечно, мог. У них был один круг общения, они следили за творчеством друг друга. Но при этом ни разу не встречались, и даже не переписывались. Узнав о смерти Достоевского в 1881 г., Толстой писал в письме Н.Н.Страхову: «Я его так и считал своим другом и иначе не думал, как то, что мы увидимся, и что теперь только не пришлось, но что это моё». Безусловно, Федор Михайлович тоже симпатизировал Толстому, и в вымышленном Льве Николаевиче можно увидеть некоторые черты реального. Но был ли в этом поименовании какой-то глубокий смысл или нет – пусть разбираются профессионалы от литературы.
Надеюсь, мои дилетантские рассуждения показались кому-нибудь интересными. И спасибо Иннокентию Михайловичу!