Его называли «последним сталинским наркомом», «человеком-эпохой», «нефтяником № 1». Николай Константинович Байбаков прожил 97 лет, из которых более 70 отдал работе на благо страны. Он начинал рядовым инженером на бакинских промыслах, а закончил четвертьвековым руководством Госпланом СССР - главным экономическим штабом огромной державы.
Его судьба неразрывно связана с развитием советской нефтянки, военным лихолетьем и расцветом плановой экономики, а имя занесено в Книгу рекордов Гиннесса как человека, дольше всех руководившего Госпланом.
Из семьи рабочих - в наркомы
Николай Байбаков родился 7 марта 1911 года в селении Сабунчи Бакинской губернии в семье кузнеца, приехавшего из Белоруссии на заработки . Семья была огромной — 12 детей, жили трудно. Отец с матерью с трудом прокормили всех, поэтому сыновья с малых лет старались помогать родителям. При всём при том старательно учились, и четверо из них получили высшее образование. Трое стали инженерами-нефтяниками .
В 1928 году юный Николай, к великой радости отца, поступил в престижный Бакинский политехнический институт (ныне Азербайджанский индустриальный). Учиться в нем было заветной мечтой всех бакинских мальчишек, твердо усвоивших формулу: «нефть - кровь промышленности».
С середины 1931 года студент Николай Байбаков уже подрабатывал в инженерной должности на Ленинском промысле в Балахнах, одном из самых перспективных и развивающихся. Через год, сразу после получения диплома по специальности «горный инженер по нефтепромыслам», его официально зачислили в штат.
Первое инженерное открытие
Молодой специалист быстро проявил себя. На промысле он столкнулся с проблемой обводнения скважин: верхние «кирмакинские» воды разрушали тампонажный цемент и попадали в продуктивные пласты. Николай Байбаков задумался: нельзя ли закупорить водяной пласт цементом, подаваемым под высоким давлением? Идея, поначалу казавшаяся бредовой, была внедрена в практику и дала хорошие результаты. Метод вошел в историю как «метод Байбакова». Уже годы спустя Николай Константинович, много раз отмеченный и награжденный за другие немалые достижения, считал тот первый свой инженерный успех самым памятным и дорогим.
Вспоминая то время, Николай Байбаков рассказывал: «Некоторые люди, с которыми я работал, оказались подлецами. Хотели приклеить мне клеймо - враг народа. Чтобы избежать расследования этого грязного дела, я пошел служить в Красную Армию. Меня на Дальний Восток отправили».
С октября 1935 года он служил на Дальнем Востоке - сначала рядовым красноармейцем, затем командиром в артиллерийском полку.
Стремительный взлет
Вернувшись с военной службы, Николай Байбаков продолжил карьеру. С января 1937 - старший инженер, с июля 1937 - главный инженер, с марта 1938 - управляющий трестом «Лениннефть» в Баку. В марте 1938 года он выступил на Всесоюзном совещании нефтяников, которое проходило под председательством Л.М. Кагановича. В своем выступлении Николай Константинович рассказал об опыте работы своего коллектива, о борьбе с обводнением скважин, внедрении новой техники. Выступление произвело впечатление. Как вспоминал сам Байбаков: «Меня забрал Каганович - на строительство «второго Баку». Ему понравилось мое выступление на съезде нефтяников, и он решил назначить меня начальником объединения «Востокнефтедобыча»».
С августа 1938 года он управляющий объединением «Востокнефтедобыча» в Куйбышеве, с 1939 - начальник Главнефтедобычи Востока наркомата топливной промышленности СССР, а в сентябре 1940-го, в 29 лет, назначен заместителем наркома нефтяной промышленности СССР.
Испытание войной: «Ни капли нефти врагу»
Июль 1942 года стал поворотным в судьбе Николая Байбакова. В один из жарких июльских дней его вызвали в Кремль. Гитлер рвался на Кавказ, к бакинской нефти. Сталин поставил задачу жестко и предельно четко:
«Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Имейте в виду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем».
Байбаков молчал. Набравшись духу, он тихо сказал: «Но вы мне не оставляете выбора, товарищ Сталин».
Сталин остановился возле него, медленно поднял руку и слегка постучал по виску: «Здесь выбор, товарищ Байбаков. Летите. И с Буденным думайте, решайте вопрос на месте».
Николай Байбаков с группой специалистов-нефтяников и работников наркомата внутренних дел срочно вылетел в Краснодар. Летели через Куйбышев и Сталинград - по обычной прямой трассе было уже не добраться. В Краснодаре их встретил руководитель штаба по спецмероприятиям Алексей Бесчастнов - будущий руководитель 7-го управления КГБ и один из создателей подразделения «Альфа».
На месте предстояло решить, каким образом ликвидировать скважины. Сначала решили проверить методику англичан, которые уничтожали промыслы на острове Борнео перед оккупацией Японией. Их способ выглядел так: вышки и емкости взрывали, а скважины забрасывали металлом вместе с цементом в бумажных мешках. Английские специалисты уверяли, что восстановить такие скважины будет невозможно.
Николай Константинович приказал провести испытания. Через день подняли колонну, разрезали ее нижнюю часть и увидели: металл не схвачен цементом. Мешки по большей части не разорвались, цемент затвердел прямо в них. Закупоренные таким образом скважины можно было восстановить очень быстро. Английские специалисты пришли в ужас. Пришлось искать свой метод, более радикальный и надежный. Когда командование фронта поинтересовалось, сколько времени потребуется, чтобы снова пустить законсервированные скважины, Николай Байбаков ответил: «Рассчитано на шесть месяцев с гарантией». Позже выяснилось, что проще и дешевле бурить новые скважины, чем восстанавливать старые.
Нефтяные промыслы Краснодарского края были сосредоточены в двух районах - станице Апшеронской (ныне город Апшеронск) и станице Хадыженской (современный Хадыженск). Расстояние между ними - около 30 км. Ближе к фронту оказались апшеронские промыслы - их надо было уничтожать в первую очередь. Делали это уже на глазах у немцев. Сначала ликвидировали нефтеперекачивающие и компрессорные станции, потом скважины, а электростанцию взрывали уже под пулеметным огнем врага.
Позже Николай Байбаков вспоминал: «Трудно передать состояние людей, взрывавших то, что недавно создавалось своими руками. При подрыве первых нефтеперекачивающих и компрессорных станций невозможно было сдержать слезы. Но понимая, что врагу не должна достаться наша нефть, мы быстро и вовремя реализовали все разработанные мероприятия».
После Хадыженской группа Байбакова должна была перебазироваться в Туапсе. Уничтожив остатки промыслов, двинулись в путь по Малому Кавказскому хребту. Из-за сильного обстрела и бомбежек пробирались лесами и горными тропами. В какой-то момент в центр доложили, что группа Байбакова попала в окружение и погибла. Но через несколько дней измученные долгим переходом нефтяники объявились в Туапсе. Задание «Ни капли нефти врагу» было выполнено. Родным полетели телеграммы - живы.
Эвакуация и новое «Второе Баку»
В сложившейся обстановке следовало в самые сжатые сроки развивать нефтяную промышленность на востоке страны - в Башкирии, Куйбышевской и Пермской областях, а также в Средней Азии и Казахстане. Туда до августа 1942 года удалось эвакуировать значительную часть оборудования. Но специалистов там не хватало. Тогда ГКО обратился с призывом о помощи к нефтяникам Баку.
Как свидетельствует Николай Байбаков, «около десяти тысяч бакинских нефтяников - весь цвет нефтяной промышленности Азербайджана - организованно выехали в восточные районы. Плыли танкерами и пассажирскими судами до Красноводска, а оттуда поездами к месту назначения... На новых местах, в условиях непривычно сурового климата и тяжелых испытаний военных лет они выдержали проверку своих волевых и деловых качеств, быстро наладив жизненно важное для страны производство... Уже в 1944 году на Урале, в Татарии, Башкирии, Куйбышевской области и в Туркмении забили первые мощные фонтаны нефти, в открытии и обустройстве которых большую роль сыграл самоотверженный труд бакинских геологов, буровиков, инженеров».
Спасение от несправедливых обвинений
Еще один драматичный эпизод военных лет связан с открытием в 1942 году южной части Кинзебулатовской складки. Поисковая скважина №5 выдавала только горько-соленую воду, поэтому было принято решение о ее ликвидации. В скважину опустили заряд для отрыва обсадной колонны, а после подземного взрыва из глубины вырвался мощный фонтан нефти. Но радость омрачилась экологической катастрофой: в реку Тайрук и на ее берега вытекли несколько тысяч тонн нефти. Пять суток нефтяники ликвидировали последствия аварии.
ЧП тщательно расследовали в Наркомате. Следователи искали доказательства вины геологов и буровиков с мотивом: «Попытка сокрытия месторождения от народа». Такое обвинение поддержал Ишимбайский горком партии. Но Николай Байбаков провел собственное расследование и доказал, что вины ни геологов, ни бурильщиков в аварии нет, а обвинение в попытке сокрытия месторождения несостоятельно.
В 1944 году, фактически уже руководя отраслью, Николай Константинович был назначен наркомом нефтяной промышленности СССР. После назначения у него состоялась длительная беседа со Сталиным. Сталина не удовлетворяло положение с нефтью. Он спросил, что нужно для развития отрасли. Николай Байбаков ответил: «Капиталовложения мне нужны, товарищ Сталин, оборудование. А еще нужны знающие строители». Сталин тут же позвонил Берии: «Лаврентий, вот здесь товарищ Байбаков, все, что он просит, ты ему дай».
Между молотом и наковальней
Работать приходилось в условиях жесткого контроля. Лаврентий Берия, глава НКВД, лично курировал стратегические отрасли и часто звонил Байбакову с поручениями. Однажды жена Николая Байбакова Клавдия ответила, что муж болен гриппом и не может подойти. Берия пришел в ярость и приказал немедленно, в калошах, лететь на отдаленный завод в Сибирь. Байбаков подчинился. На вопрос журналиста, расстреливал ли Берия его коллег-нефтяников, Николай Константинович ответил коротко: «Да, нескольких».
После войны Николай Байбаков продолжил руководить нефтяной отраслью. В этот период благодаря разработке крупнейших месторождений Урало-Поволжья (прежде всего, Ромашкинского в Татарстане) добыча нефти в СССР начала быстро расти. Под его руководством ъ были внедрены многие передовые технологические процессы по повышению нефтеотдачи пластов .
Взлеты и падения: от Хрущева до Косыгина
В 1955 году Николай Байбаков возглавил Госплан. Но его отношения с Никитой Хрущевым не сложились. Николай Константинович был противником хрущевского преобразования министерств в Советы народного хозяйства (Совнархозы).
В 1957 году его отправили в почетную ссылку - председателем Краснодарского совнархоза . Поначалу было тяжело - гнетущее чувство опалы, неустроенность. В Краснодар приехал один, договорились, что жена приедет позже, когда у детей закончится учебный год. Но на новом месте его приняли радушно. По Кубани Николай Байбаков колесил целыми днями - мотался с утра до ночи по фабрикам и заводам, стройкам и промыслам.
Удивительно, но у жителей Краснодарского края нефтяник №1 ассоциировался, прежде всего, с сахарными заводами.
«Создание крупной сахарной промышленности положительно сказалось на развитии экономики края, значительно изменило лицо Кубани, - отмечал Николай Байбаков в своей статье. - В связи со строительством сахарных заводов Краснодарский край покрылся густой сетью газопроводов. Коллектив строителей Главгаза СССР проложил уже около 500 километров магистральных линий».
В 1963 году, благодаря поддержке Алексея Косыгина, Николай Константинович вернулся в Москву, а в 1965-м, после отставки Хрущева, вновь возглавил Госплан - теперь уже на два десятилетия.
Двадцать лет у руля экономики
Николай Байбаков руководил Госпланом рекордный срок - 20 лет, с 1965 по 1985 год. На его долю выпало планирование и обеспечение работы тысяч предприятий по всей стране. При нем создавались Западно-Сибирский нефтегазовый комплекс, гигантская сеть трубопроводов, Братская, Красноярская, Усть-Илимская, Саяно-Шушенская ГЭС, Волжский и Камский автозаводы, Ленинградская, Нововоронежская, Смоленская атомные электростанции, Оскольский электрометаллургический комбинат и многие сотни других объектов.
Именно при Николае Константиновиче начали разрабатывать прогнозы на 15-20 лет вперед, и даже ввели термин «образ жизни», пытаясь учитывать не только производственные показатели, но и качество жизни людей.
История с «Газелью»
Показательный эпизод произошел в 1984 году. Первый секретарь Горьковского обкома КПСС Ю.Н. Христораднов долго ходил по высоким кабинетам с проблемой: в стране выпускали много большегрузных автомобилей, но катастрофически не хватало малотоннажных. В колхозах на тяжелых грузовиках возили по пять фляг молока. Христораднов решил переориентировать Горьковский автозавод на выпуск малогабаритных грузовиков, но без поддержки верхов это было невозможно.
По совету коллег он пошел к Николаю Байбакову. Выслушав, Николай Константинович посетовал, что в текущие планы вписать затратную программу невозможно, но предложил вместе искать ресурсы: «Центр я беру на себя. А на месте все возможное мобилизуете вы. На предстоящую пятилетку выпуск такой машины предусмотрим в планах». Так родилась легендарная «Газель».
Покушение в Японии
В январе 1968 года Федерация экономических организаций «Кейданрэн» пригласила председателя Госплана посетить Японию. Во время визита на Николая Байбакова напал фанатик-националист и ударил его деревянным мечом. Председатель Госплана оказался крепче и не пострадал.
По возвращении на заседании Политбюро Николай Брежнев сказал: «Начни свой доклад с рассказа о том, как тебя деревянным мечом били, а потом уж нужно доложить о результатах».
Закат эпохи
В 1985 году, с приходом к власти Михаила Горбачева, 74-летний Николай Константинович был отправлен в отставку. Горбачев искал новые подходы и новых людей. Николай Байбаков тяжело переживал и отставку, и последовавший затем развал Советского Союза. Он не был противником реформ как таковых, но его приводили в ужас расточительность и коррупция приватизации.
До конца жизни Николай Байбаков оставался верен своим убеждениям. В 2001 году он так сформулировал свое кредо: «Рынок и частная инициатива - это ветер в парусах, но план и планирование - это руль, который направляет корабль экономики к цели».
После отставки он продолжал работать - возглавлял сектор нефти и газа в Академии наук, был президентом попечительского совета Российского государственного университета нефти и газа имени Губкина. С 1993 года возглавлял Общество российско-азербайджанской дружбы.
До последнего времени он сожалел об отмене плановой системы, говорил, что в Китае при плановой экономике рост выше, чем у нас. В 2006 году он выступал на круглом столе в Совете Федерации и спрашивал, почему в России списали 33 тысячи скважин, ведь в них оставались еще солидные запасы нефти.
Человек редкой судьбы
Современники отмечали его невероятную энергию и ясность ума. Экс-министр экономики Андрей Нечаев вспоминал:
«Он до самого последнего времени сохранял ясность мысли: могу это сказать точно, поскольку последний раз общался с ним несколько месяцев назад. Да, помнится, и раньше, когда ему было крепко за восемьдесят, он с удовольствием пропускал со мной «по рюмашке», прося при этом лишь дать машину, чтобы его довезли до дома. А так и в 95-летнем возрасте Николай Константинович сам ездил по Москве за рулем».
На вопрос о секрете долголетия он отвечал: «Жизнь – это, с одной стороны, теплота твоего сердца, а с другой – преданность Родине и делу, которому служишь, вера в окружающих тебя людей. Именно это позволяет решать сложные жизненные задачи и добиваться результата».
Николай Константинович Байбаков скончался 31 марта 2008 года в Москве, не дожив нескольких дней до своего 97-летия. Похоронен на Новодевичьем кладбище.
Он был удостоен множества наград: звания Героя Социалистического Труда (1981), шести орденов Ленина, Ленинской премии (1963), ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. На семи партсъездах избирался членом ЦК КПСС, был депутатом Верховного Совета СССР восьми созывов. Его именем названо нефтяное месторождение на полуострове Ямал, а также межрегиональный фонд нефтяников и теплоход.
Николай Байбаков принадлежал к уходящей породе людей, для которых служение стране было не просто работой, а смыслом жизни.