Глава 16.
Лариса вздохнула:
— Я всё сделаю. Только как я найду это место?
Таисия улыбнулась и достала небольшую карту:
— Я помогу. У меня есть способ увидеть то, что скрыто. Сейчас я отмечу на карте точку, там вы и найдёте туфли.
Она зажгла ещё одну свечу, склонилась над картой, прошептала несколько слов, и на бумаге проступил едва заметный красный крестик.
— Вот здесь, — сказала Таисия. — Идите завтра на рассвете. В это время граница между мирами тоньше, и всё становится яснее.
Лариса кивнула, чувствуя, как в душе зарождается робкая надежда. Впервые за долгое время она поняла, путь к исцелению начинается не с борьбы с последствиями, а с правды и с готовности простить.
— Спасибо вам, — тихо сказала она. — Я сделаю всё, как вы сказали.
Таисия кивнула и налила ей ещё чаю:
— Пейте. Вам понадобятся силы. Завтра будет трудный день, но после него всё начнёт меняться к лучшему.
Ранним утром Лариса приехала на кладбище. Июль выдался необычайно жарким, солнце уже в шесть утра палило нещадно, раскаляя землю и воздух. Над асфальтовыми дорожками дрожало марево, а тени от старых деревьев казались чёрными, почти чернильными. В воздухе висел густой запах разогретой хвои, сухой травы и земли. Где-о вдалеке монотонно стрекотали кузнечики, да изредка доносилось карканье ворон.
Лариса шла между могил, чувствуя, как пот стекает по спине под лёгкой блузкой. Руки дрожали, сердце билось часто и неровно. Она нашла то место, которое отметила на карте Таисия - у старой берёзы с искривлённым стволом, рядом с полуразрушенной оградой.
Копать было тяжело, земля высохла и затвердела под июльским солнцем. Лариса работала маленькой лопаткой, которую предусмотрительно взяла с собой. Пот катился по лицу, попадал в глаза, но она не останавливалась. Наконец лопата глухо стукнулась обо что-то твёрдое. Лариса опустилась на колени, разгребла землю руками и вытащила пакет. Внутри лежали её любимые туфли, те самые, которые она считала потерянными.
Она села прямо на горячую землю, прижала туфли к груди и заплакала. Слезы катились по щекам, смешиваясь с пылью, а плечи содрогались от рыданий.
— Лена — прошептала Лариса. — Как же ты могла? Мы же были подругами.
Горечь обиды жгла сильнее полуденного зноя. Лариса вспоминала все годы дружбы, все подарки, которые отдавала Лене, все разговоры по душам и не могла понять, как в сердце подруги уместилась такая злоба. Но вместе с обидой пришло и другое чувство — жалость. Лариса вдруг ясно увидела, как тяжело было Лене все эти годы, как копилась в ней боль от собственной неустроенности, как зависть постепенно разъедала душу.
Собравшись с силами, Лариса аккуратно завернула туфли в чистую ткань, положила их в сумку и медленно пошла к выходу. Воздух дрожал от жары, но ей вдруг стало легче, словно сбросила с плеч невидимую тяжесть.
На следующий день, ближе к вечеру, Лариса отправилась к Таисии. День по прежнему стоял жаркий, но к закату стало чуть прохладнее. По дороге она любовалась природой: высокие подсолнухи вдоль обочины тянулись к солнцу, в поле золотилась пшеница, а в небе кружили ласточки, ловя насекомых на лету. Воздух был наполнен ароматами цветущих трав и нагретой земли.
Дом Таисии встретил её тишиной и прохладой старого сада. Хозяйка уже ждала на крыльце, в простом льняном платье, с пучком трав в руках.
— Я вижу, вы нашли, — улыбнулась она, заметив сумку в руках Ларисы.
Лариса вошла в дом, поставила сумку на стол и достала туфли. Они выглядели так, будто и не лежали несколько недель в земле, только немного запылились.
— Да, вот они, — тихо сказала Лариса. — Я откопала их сегодня утром. И знаете я плакала там, на кладбище. Плакала не только от обиды, но и от жалости к Лене. Она ведь не злая по натуре, просто боль и зависть взяли верх.
Таисия кивнула, взяла туфли и осторожно положила их на специальный поднос, покрытый белой тканью. Затем зажгла свечу, взяла щепотку сухих трав и начала обряд очищения.
Она шептала слова на непонятном языке - негромко, ритмично, с едва заметными паузами между фразами. Голос звучал ровно, будто напев древней песни, а пламя свечи слегка подрагивало в такт словам.
Сначала Таисия взяла несколько веточек сушёного зверобоя и чабреца, бросила их в маленькую глиняную чашу и подожгла от пламени свечи. Травы задымились, наполняя комнату терпким, травяным ароматом, он смешивался с запахом воска и чего то ещё, едва уловимого, словно ветер с далёких лугов.
Держа чашу в левой руке, она начала медленно обходить вокруг стола, водя дымящимися травами по кругу над туфлями. Дым стелился, завивался причудливыми узорами, будто пытался очертить невидимый барьер.
— Агний пламень, ветр чистый, вода живая, земля древняя — примите скверну, унесите прочь, — тихо произнесла Таисия. — Что наведено по неведению, что посеяно по обиде, что пущено по зависти — всё ныне отступи, всё ныне сгинь, всё ныне в прах.
Она остановилась, поставила чашу на стол рядом с подносом, а затем взяла небольшую склянку с родниковой водой. Осторожно, по капле, начала сбрызгивать туфли, приговаривая:
— Вода-водица, чистая сестрица, смывай, споласкивай, всё лихое забирай. Что к этой вещи прицепилось, что в ней укрылось - смой, унеси, в землю отдай, в реку отведи, в море унеси. Да будет так.
Капли падали на кожу туфель, скатывались по поверхности, оставляя блестящие дорожки. Лариса заметила, что после каждой капли дым от трав менял цвет, сначала был тёмно серым, потом стал светлее, а затем и вовсе приобрёл лёгкий золотистый оттенок.
Затем Таисия взяла тонкую серебряную иглу, нагрела её кончик над пламенем свечи и осторожно провела остриём по швам и краям туфель, не касаясь материала, а будто очерчивая невидимую линию вокруг.
— Замкнуто — разомкнуто. Связано — развязано. Привязано — отвязано. Что чужое, то прочь. Что своё, то при мне. Ключ, замок, язык, — прошептала она.
После этого она снова взяла чашу с травами и трижды провела ею над туфлями, делая круговые движения против часовой стрелки. Дым теперь был почти прозрачным, лёгким, как утренний туман.
Наконец, Таисия поставила чашу на стол, затушила остатки трав щепоткой соли и повернулась к Ларисе:
— Обряд завершён. Теперь туфли больше не несут в себе негатива. Энергия, которая была привязана к ним, рассеяна и нейтрализована.
Она аккуратно завернула туфли в чистую льняную ткань и передала их Ларисе.
— Что теперь с ними делать? — тихо спросила Лариса, принимая свёрток.
— Можете оставить их себе, они полностью очищены. Или, если хотите, избавьтесь от них без страха. Но я советую оставить, это напоминание о том, что даже в тёмный час можно найти путь к свету. Главное — не держите зла. Настоящее очищение начинается внутри, — мягко ответила Таисия.
Лариса кивнула, чувствуя, как напряжение, сковывавшее её всё это время, постепенно уходит. В комнате пахло травами, воском и чем-то ещё, словно после грозы, когда воздух становится чистым и лёгким. Свеча догорала, отбрасывая тёплые блики на стены, а в душе Ларисы впервые за долгое время воцарялся покой.
Продолжение следует...https://dzen.ru/a/aaGRsiynFl-I4X_D?share_to=link
Благодарю Вас за лайки и комментарии!