Глава 3. Вся в отца
— Сашка, ты что ли? Как же… Действительно, вот уж не ожидал, — мужчина вернулся. — Пойдём внутрь. Замёрзнешь же.
Но девушка не послушалась, и они остались на улице. Ничто не должно мешать киношно-драматичной встрече после их долгой разлуки.
— Ты живой? — Александра внимательно вглядывалась в знакомые черты, стараясь не заплакать. — Ничего не понимаю. Как это возможно?
Отец молча развёл руками. Раз долгого разговора не избежать, он достал сигарету и снова закурил.
— Издеваешься? Ты можешь хоть на секунду представить, каково мне было? — виноватила его дочь.
— Ну… Натворил делов. С кем не бывает? Мы ещё тогда с твоей матерью крупно поссорились, пришлось уехать. А когда вернулся, она уже замуж вышла. Счастливо вроде. Вроде неплохой мужик ей попался. — Отец заметил, что дочь всё ещё смотрит зло, и сам нахмурился. — Сашка, ну чего дуешься? Неужели тебе и правда без меня так плохо жилось? Вон какая красавица выросла. Хорошо, что в мать пошла.
— Я ведь искала тебя, — на этой реплике, как положено, голос её задрожал. — Не верила, что ты умер. Хоть мы с мамой на «твою» могилу каждый год ездили, блины ели, плакали. Подумаешь, крест неподписанный, если сердцем чувствуешь. Но потом я сдалась, думала, никогда не свидимся. Но это не значит, что я перестала воображать этот разговор снова и снова. Про отчима ты упомянул, да, хороший мужик. Его любовь грела, так же как и твоя отцовская. Несколько ремней перешли по наследству и пригодились, да и не только для меня. А ты знал, что он визажист ещё? Не по образованию, конечно, так, хобби для души. Фиолетовый — его любимый цвет, если ты понимаешь, о чём я.
Мужчина промычал что-то невразумительное, получился почти вздох сожаления.
Александра продолжила свою недоисповедь:
— Как же я ненавижу тебя за все дурные компании, с которыми связалась. За пустоту, которую не знала чем заполнить. Выпивкой или сладким. За Бимкин скулежь. По-хорошему выставить бы тебе счёт за ночи без сна, за оплату психолога, за слёзы мамины. За мои плохие оценки, за желание искать любви у каждого встречного. И до сих пор никому не верю, поэтому не построила ничего стоящего. Да, я почти год в отношениях. Большой прогресс. Но каждая ночь без таблеток — мучение, каждое «сладких снов» звучит для меня как прощание. Тревожно. Сплю урывками, просыпаюсь до будильника, как в фильмах показывают, в поту холодном. На автомате сонная иду и дёргаю ручку входной двери. Вдруг он тоже ушёл? А самое главное, ненавижу тебя за то, что всё ещё помню счастливые десять лет, которые не вернуть. Те, что похоронены меж двух высоких сосен, в шестых воротах, на третьем перекрёстке направо.
— Саш, тебе уже 31 год, — робко напомнил отец вместо извинений. — Пора бы перестать искать всему оправдания. Так ведь и рехнуться можно… Или тебе психолог не объяснил?
Александра шмыгнула носом. Быстро вытерла слёзы, довольно улыбнулась, глядя на экран телефона. Аудиозапись сохранена.
— Ладно, пап, бывай, — попрощалась дочурка и мечтательно произнесла: — Думаю, этот рилс точно залетит. Знаменитой стану, богатой… — Она уже открыла дверь, чтобы уйти, но бросила напоследок: — Ты уж, пожалуйста, сюда больше не заходи. Оставайся мёртвым. Ты мне таким, оказывается, больше нравишься.
Продолжение следует
