29 августа 1526 года на юге Венгрии разыгралась трагедия, изменившая карту Европы на полтора столетия. Битва при Мохаче длилась всего два часа, но её последствия оказались настолько разрушительными, что фраза «Больше при Мохаче» до сих пор используется венграми как крылатое выражение о непоправимой катастрофе .
К XVI веку Венгерское королевство переживало глубокий кризис. После смерти могущественного короля Матьяша Корвина в 1490 году страна погрузилась в анархию и феодальные распри. Магнаты, преследуя личные интересы, фактически парализовали центральную власть. Крестьянство, подавленное после восстания 1514 года, было отчуждено от национальных интересов, а национальные меньшинства сопротивлялись мадьяризации .
Ситуацию усугубляло международное положение. Итальянские войны отвлекли внимание европейских держав от турецкой угрозы. Венеция, Габсбурги, Польша – никто не спешил на помощь Венгрии . Амбициозные попытки австрийских Габсбургов включить Венгрию в состав своих владений создавали дополнительное давление извне.
В 1521 году армия Сулеймана Великолепного взяла Белград – ключевую крепость на пути в Венгрию. Эта потеря стала зловещим предзнаменованием, но венгерская знать продолжала внутренние распри, игнорируя объявленную королём всеобщую мобилизацию .
Историки до сих пор спорят о численности армий, сошедшихся под Мохачем. Долгое время бытовали преувеличенные цифры в 100-150 тысяч турецких воинов, но современные исследования позволяют говорить о более скромных, хотя и впечатляющих масштабах.
Армия Сулеймана I насчитывала 55–65 тысяч человек при 160 орудиях. Это была хорошо обученная, дисциплинированная сила с мощной артиллерией и элитным корпусом янычар .
Венгерский король Лайош II (Людовик) располагал лишь 25–28 тысячами воинов и 85 пушками (из которых 53 в битве не использовались). Основу войска составляли наёмники из Чехии, Хорватии, Австрии, Италии, Польши и немецких княжеств. Трансильванский воевода Янош Запольяи с 8-тысячным войском так и не подошёл к месту сражения, а 5 тысяч хорватских всадников просто не успели прибыть вовремя .
Утром 29 августа 1526 года на равнине у Дуная развернулись события, которые историки будут изучать столетиями. Местность была выбрана венграми для действий кавалерии, но она же сыграла с ними злую шутку.
План Лайоша II казался разумным: стремительной атакой тяжёлой рыцарской конницы смять передовые части турок, пока основные силы Сулеймана ещё не спустились с возвышенности. Около часа дня венгры начали атаку.
Поначалу всё шло успешно. Конница архиепископа Пала Томори обрушилась на правый фланг османской армии. Турки, застигнутые врасплох (некоторые части действительно начали разбивать лагерь, считая, что боя в этот день не будет), дрогнули и начали отступать . Венгерские рыцари, воодушевлённые первым успехом, устремились в преследование.
И здесь сработала классическая военная ловушка. Отступавшие турецкие всадники вывели венгров прямо под ураганный огонь артиллерии и янычарских мушкетов. Атака захлебнулась. Пока рыцари пытались перестроиться, Сулейман бросил в бой резервы. Турецкие инженеры быстро оборудовали спуски для основных сил, и свежие сипахи обрушились на фланги венгров .
Битва продолжалась всего полтора-два часа. Остатки венгерской армии были прижаты к Дунаю. Немецкие ландскнехты, построившись в каре, отчаянно сопротивлялись до конца, но изменить исход сражения уже не могли.
Король Лайош II, пытаясь спастись бегством, упал с коня в болотистый ручей. Под тяжестью доспехов молодой монарх утонул. Его тело нашли только через два месяца . Вместе с королём погибли оба архиепископа, 5 епископов, 16 магнатов и около 15 тысяч воинов – цвет венгерского дворянства .
Существует мрачная деталь этого сражения, подтверждённая современными археологическими исследованиями. Спустя два дня после битвы, 31 августа, Сулейман приказал казнить около 1500–2000 пленных. Однако недавние исследования массовых захоронений, обнаруженных в окрестностях Мохача, показали, что в пяти братских могилах покоятся не казнённые пленные, а павшие в бою воины. Антропологический анализ зафиксировал на скелетах множественные повреждения от сабель, топоров и другого оружия. Среди останков нашли немецкие монеты из Аугсбурга и свинцовые пули небольшого калибра, не характерные для турецкого вооружения – вероятно, их носили с собой немецкие наёмники-ландскнехты .
Мохачская катастрофа привела к полному переустройству Центральной Европы.
Османская империя заняла Среднедунайскую равнину. Через две недели после битвы пала Буда. Центральная Венгрия на полтора столетия стала Османской Венгрией .
Западные и северные регионы с новой столицей в Пожони (современная Братислава) отошли к австрийским Габсбургам. Чешский сейм, напуганный турецкой угрозой, провозгласил королём Фердинанда Габсбурга .
Восточная Венгрия (Трансильвания) превратилась в полунезависимое княжество под турецким протекторатом, где правил Янош Запольяи .
Интересный парадокс: часть венгерского крестьянства на юго-востоке страны поначалу восприняла турецкое завоевание как освобождение от поборов собственных феодалов. Турки, стремясь привлечь население на свою сторону, либерализовали многие сферы жизни и не запрещали христианство, хотя переход в ислам поощрялся .
Битва при Мохаче стала символом национальной трагедии. Неспособность феодальной элиты объединиться перед лицом смертельной угрозы, пренебрежение интересами государства ради личных амбиций – эти уроки венгры усвоили ценой потери государственности на 150 лет.
В 1687 году, ровно через 161 год после Мохачской катастрофы, у той же горы Харшань австрийские войска наголову разбили турок, положив начало освобождению Венгрии от османского владычества . Но память о дне, когда «погибла Венгрия», венгры пронесли сквозь века – как напоминание о том, к чему приводит разобщённость перед лицом общего врага.