На часах 08:30. В динамике рации звучит сухой голос диспетчера:
«Мужчине плохо, причина неизвестна».
Любой сотрудник «скорой» скажет вам, что это — самая паршивая формулировка. За этими словами может скрываться что угодно: от банального похмелья до клинической смерти. Это лотерея, в которой мы редко выигрываем.
Утро выдалось под стать настроению: за окном "Газели" моросил дождь, а весенний воздух был пропитан влагой и свежестью. Пока машина разрезала лужи, я смотрел в окно, пытаясь угадать, что же приготовила нам судьба на этот раз.
Мы прибыли по адресу. Типичная старенькая многоэтажка, но двор на удивление ухоженный и чистый. Однако идиллия закончилась ровно у дверей подъезда. Нам на седьмой этаж, а кнопка вызова лифта предательски не горит.
Подъем на седьмой этаж пешком — это отличная кардиоренировка, если ты идешь налегке.
Но когда на тебе оранжевый чемодан с медикаментами и кардиограф, это превращается в настоящее испытание на выносливость.
Дверь открыл сам пациент — мужчина лет 55–60. Увидев наши красные, запыхавшиеся лица, он даже смутился.
— Здравствуйте, доктор! — начал он виноватым тоном. — Вы уж простите, что так вышло с лифтом... У меня тут беда. Нога болит, сил нет терпеть! Обезболивающие глотаю горстями — не берет.
Я восстановил дыхание и спросил:
— Где именно болит? Сустав крутит или мышцу тянет?
— Пятка, доктор. Пятка огнем горит. Но проблема в том... — он грустно усмехнулся и постучал костяшками пальцев по голени. Раздался глухой пластиковый звук. — Самой пятки у меня уже полгода как нет. Ампутация. Это протез.
Классические фантомные боли. Мозг отказывается верить, что части тела больше нет, и продолжает посылать сигналы бедствия в пустоту.
Ситуация понятная, схема отработанная. Мы сделали инъекцию мощного анальгетика, дали рекомендации и начали собирать ампулы в укладку. Вызов казался завершенным.
Мы уже стояли в дверях, когда внутри меня что-то щелкнуло. Интуиция? Профессиональное чутье? Или просто случайная мысль?
— Знаете что, — сказал я, останавливаясь. — Давайте-ка мы вам напоследок ЭКГ снимем. Раз уж поднялись.
Мужчина удивился, но спорить не стал. Мы снова уложили его, наложили влажные электроды... Лента кардиографа с жужжанием поползла наружу.
Я взглянул на график и похолодел.
Инфаркт миокарда.
Это была атипичная, «немая» форма. Никакой боли в груди, никакого страха смерти, давление и пульс — хоть в космос отправляй. Единственным симптомом была та самая невыносимая боль в несуществующей пятке — редчайшая иррадиация боли, маскирующая катастрофу в сердце.
Ситуация изменилась мгновенно. Спокойный вызов превратился в экстренную реанимацию. Катетер в вену, кислородная маска, гепарин, морфин... Мы работали быстро, по протоколу острого коронарного синдрома. Пациента нужно было срочно госпитализировать в кардиологию. И только на носилках.
И тут реальность ударила нас обухом по голове: седьмой этаж. Лифта нет.
Пока мы судорожно соображали, кого звать на помощь, состояние пациента начало стремительно ухудшаться на глазах. «Светлый промежуток» закончился. Давление рухнуло вниз, лицо посерело, и мужчина схватился за грудь — теперь боль ударила туда, где и должна была быть, в самое сердце.
Счет пошел на минуты. Нести его вдвоем по узким лестничным пролетам на мягких носилках — это риск уронить пациента или потерять драгоценное время.
Нам невероятно повезло. Просто чудо, что неподалеку оказалась бригада спасателей. Ребята откликнулись мгновенно. Слаженные действия, сильные руки — и вот мы уже внизу, грузим носилки в машину. Сирена, маячки, и мы летим в стационар.
Мы успели. Передали его кардиологам до развития необратимых осложнений. Тот самый случай, когда лишняя минута на раздумья или отсутствие помощи на лестнице могли стоить человеку жизни.
P.S. А вывод из этой истории прост и жизненен: следите за тем, чтобы лифт в вашем доме всегда работал. Иногда от этой железной коробки зависит чья-то жизнь.