К тем моим школьным годам, когда мы героически начали одолевать восьмой класс, бес энтузиазма трансформировался у нашего поколения в романтический вирус.
Страна грезила космосом, во дворах пели барды под гитару, и нас, пацанов и девчонок, потянуло не в кино на скамейки, а туда, где пахнет тайгой и дымом костра.
Романтика туризма была повальным помешательством. Мы натягивали штормовки, с упоением вбивали ноги в непромокаемые (казалось бы) ботинки (которые предательски натирали мозоли еще на вокзале), забивали рюкзаки тушенкой и сгущенкой и оккупировали автобусы и плацкартные вагоны. Мы мчались в лес, в горы, на дикие реки — искать то самое чувство первооткрывателей, которое, как известно, положено иметь в юности. Вирус преодоления, которым многие заразились еще в школьных турслетах и туриадах, так и терзает наше поколение до сих пор.
(Этот вирус, скорее всего, и привел к тому, что человечество, благодаря стремлению покорять новые места, расползлось по всему земному шарику!).
А мое попадание в романтику (и заражение вирусом преодоления) началось так.
Однажды в нашей школе грянуло: первый турслет!
Честно говоря, никто толком не понимал, что это за зверь, но слово было звонкое, боевое. Наш класс загорелся идеей. Мы учились разжигать костер одной спичкой (спички кончались быстрее, чем терпение), ставить палатку так, чтобы она не рухнула на голову во сне, и вязать узлы, глядя на которые любой моряк удавился бы от зависти.
Для меня это было счастье. Я и так почти каждые выходные пропадал в лесу или на речке, а тут появился официальный повод заниматься любимым делом и звать с собой всех. Я был в своей стихии. Команда нашего класса, ведомая моим диким энтузиазмом, неожиданно для всех (и для себя самих) заняла первое место. А меня, как капитана, тут же загребли в сборную школы. Сначала был район, потом — область.
И вот тут началась настоящая романтика, приправленная здоровым идиотизмом. Нас гоняли так, что чертям тошно. Забавных случаев по неопытности соревнующихся было немало. Кто-то пытался ставить палатку вверх ногами, кто-то сыпал в суп сахар вместо соли, непутевых ориентировщиков находили в лесу по "ау", некоторые отбившиеся прибивались к другим командам.
Таких нелепых случае в неизведанной стране по имени "Туризм" было немало.
Но один случай на областных соревнованиях я запомнил навсегда.
Соревнования по ориентированию. Идем по азимуту, спешим, и вдруг на пути — болото. Не лужа, а настоящее, с ряской и острой осокой. Нормальные люди (наши соперники) сделали крюк и побежали по сухому берегу. А мы... мы посмотрели друг на друга, потом на карту, потом на болото. В глазах у всех читалось одно: «А слабо — напрямую?»
Слабо не было.
Мы поперли напрямую. Вязли, хлюпали, хватались за осоку, резали пальцы. С каким видом мы вывалились на противоположный берег, страшно вспомнить. Мы были похожи на болотных кикимор: с головы до ног в тине, с прилипшей ряской на ушах. Едва отдышавшись, мы рванули дальше, влетели в кусты орешника, и тут же над нами взвилось черное облако.
Осиное гнездо!
Мы его разворотили, кажется, просто своим чудовищным видом.
Осы пришли в ярость. И мы, издавая вопли, рванули сквозь чащу. Осы, надо отдать им должное, оказались отличными стимуляторами скорости. Они гнали нас вперед так, что мы вылетели на финишную поляну быстрее уральского экспресса.
Можете представить эту картину? Перед судейским столом выбегают, вернее, выпадают из кустов человекоподобные существа в грязи, в глине и ряске, с фингалами от осиных укусов, размахивая руками. Тишина, которая стояла на поляне, сменилась таким диким, оглушительным ржанием, что, наверное, лесное зверьё восприняло это как конец света и покинуло родные чащи навсегда. Народ падал с лавочек, хватаясь за животы.
Но мы были ПЕРВЫМИ. И пусть мы выглядели как команда леших после апокалипсиса, мы выиграли.
В тот момент, оттирая грязь с лица и чувствуя, как саднит осиный укус на том месте, где спина теряет свое благородное название, я вдруг понял: а это и есть - оно! То самое счастье. Вот это чувство локтя, этот дикий замес и этот общий смех, когда мы, грязные и покусанные, валились в обнимку на траву.
А потом были настоящие походы. Началась просто эра походов! По лесам и рекам бродили и сплавлялись туристы всех возрастов, от мала до велика.
Вспоминаю, как-то однажды наша учительница, легендарная Зоя Ивановна Матвеева, краевед с огромным сердцем, сводила нас в урочище «Ахонины брови». Это место, воспетое еще Маминым-Сибиряком, оказалось невероятно красивым. Мы сидели у костра, смотрели на звезды, слушали гитару и мечтали. Романтика, знаете ли, она не только в болоте и осиных укусах. Она в этих минутах тишины, когда костер трещит, а рядом сидят твои друзья, такие же чумазые и счастливые.
И вот тогда я понял окончательно: меня затянуло.
Н а в с е г д а.
Первый школьный турслет стал тем самым камнем, который упал в душу и погнал мою романтику кругами через всю жизнь. Я стал вечным туристом, в итоге - таежным бродягой, насквозь пропитанным запахом тайги, дымом костров и сказочными видами прекрасной Сибири.
Но это уже совсем другая история, в которой, уверен, тоже хватит места и смеху, и романтике