И было лето! Настоящее, дикое, пахнущее речной тиной и дымом от костра. Никаких этих вайфаев и тиктоков. Наше главное развлечение было за рекой — в Партизанском краю.
Переплывешь на тот берег — и ты в другой вселенной. Ни родительских окриков, ни домашних работ. Только ивовые заросли, в которых мы проложили свои тайные тропы. Наш шалаш был штаб-квартирой. Мы его строили с таким усердием, будто от этого зависела судьба мира. Жерди, связанные сверху, ветки от дождя — вот и готов замок. В нем охапки сухой травы, неполадеку кострище, кучки хвороста для сиденья - обычный партизанский быт. Пахло свободой, прелой листвой и нашим мальчишечьим братством.
С утра, как бабкин завтрак проглотишь, рабочие задания выполнишь, уже мчишься к реке. Штаны, если они были сухими, — это непорядок. Мы перебирались на тот берег Исети гурьбой, с криками и брызгами.
Первым делом — разжечь костёр, чтобы обсушиться у первого дыма, самого душистого. А потом начинался священный обмен новостями. Кто что видел, кто кого обогнал на велике, у кого какая зарубка на рогатке. Каждый тащил из дома свой паёк: у кого кусок чёрного хлеба с солью, у кого пара варёных картофелин в мундире. Гениальное изобретение — поджарить хлеб на палке над углями и в них же картофелины! Хлеб становился твёрдым, горячим, с хрустящей корочкой. Золотая картошка из-под черной скорлупы - ваще объеденье! Чай кипятили в помятой жестяной банке из-под тушенки — он всегда отдавал металлом, но был лучшим напитком на свете.
Потом начиналась Великая Деятельность. Могли часами мастерить луки из прутьев, выстругивать стрелы, искать идеальные рогатки. Ходили смотреть шалаши соседних «банд» — хвастались своими постройками и с пренебрежением оглядывали чужие. Устраивали «боевые вылазки»: надо было незаметно подкрасться и стащить какую-нибудь вещь — пару картофелин или банку с червями для рыбалки. Азарт был невероятный!
Но главным приключением были рейды на совхозные поля. Это сейчас там всё заросло, а тогда простирались бесконечные грядки с молодой картошкой, морковью, огурцами, помидорами, капустой... Мы были не воры, мы были партизаны, добывающие провиант. Была целая стратегия: разведчики, часовые, добытчики. Сторожа с кнутами и криками «Ах вы, чертята!» были нашими законными противниками. Подрыть несколько картошин и морковок, умыкнуть пару огурчиков, набить карманы стручками гороха, почувствовать за спиной погоню и, колотясь сердцем, умчаться прочь по знакомым тропам — это был чистый восторг. А потом запечь добычу в золу костра и, обжигая пальцы и губы, есть эту невероятно сладкую, дымную картошку. Это был пир победителей. А если рыбакам удавалось вытянуть из реки пару окуньков или даже щучку, то это был настоящий праздник!
Вечером, когда солнце клонилось, мы тушили костёр, прятали в скрадах «ценности» — несколько картофелин про запас, свою лучшую блесну из ложки — и плыли обратно, усталые, довольные, пропахшие дымом насквозь.
Дома нас ждали бабкины упреки, ужин и сон. Но мы знали, что наш настоящий дом, где мы были сами себе хозяевами, остался там, за рекой. В шалаше, где из технологий были только перочинный нож, нитка для рыбалки и безграничная фантазия. И энергия, которой, казалось, хватит на сто лет.
Что такое кнут сторожа и как это больно