Артиллерия — бог войны. Но божество это должно уметь бегать, если хочет выжить на современном поле боя. К середине двадцатого века стало окончательно ясно: тяжёлые пушки на конной тяге, лихо разворачивавшиеся расчётами ещё в Первую мировую, против танковых клиньев вермахта беспомощны. Когда немцы прокатились по Европе стальным катком блицкрига, американские стратеги в Вашингтоне сделали правильные выводы. Артиллерия должна двигаться с той же скоростью, что и танки, иначе она просто не успеет вступить в бой
Проблема заключалась в одном неприятном обстоятельстве: к декабрю сорок первого годов у Соединённых Штатов в этом классе вооружений не было практически ничего. Промышленность ещё только просыпалась, обретая дыхание военной мобилизации, а солдатам оружие требовалось здесь и сейчас. Выкручиваться пришлось методом импровизации: брать существующее шасси и водружать на него всё, что способно стрелять. Так родилось целое семейство машин, которые историки позже назовут первым поколением американской самоходной артиллерии.
Т19 Howitzer Motor Carriage стал самой первой пробой пера. Инженеры оглянулись по сторонам и увидели полугусеничный бронетранспортёр М3 — надёжную рабочую лошадку, выпускавшуюся огромными сериями. С него сняли всё лишнее и установили в кузове 105-миллиметровую гаубицу М2А1. Конструкция получилась откровенно компромиссной: расчёт работал стоя, не прикрытый ничем, кроме бортов, а отдача мощного орудия раскачивала лёгкое шасси, сводя на нет все попытки вести прицельный огонь сериями. Триста выпущенных машин успели повоевать, но быстро уступили место более продуманным конструкциям. Полугусеничная схема для артиллерии — это всё равно что приделать крылья паровозу: взлететь, может, и взлетит, но далеко не уедет.
М7 Priest стал настоящей легендой, тем самым орудием, которое прошло с американской армией от песков Северной Африки до Рейхстага. Проектирование началось в июне сорок первого, когда до Пёрл-Харбора оставалось ещё полгода, но наблюдатели в Европе уже докладывали: полумеры не работают. Нужны полные гусеницы, броня и нормальная компоновка. Взяв за основу шасси среднего танка М3 Ли, конструкторы водрузили на него 105-миллиметровую гаубицу М2А1 в открытой сверху рубке. Машина получилась высоченной, с характерным силуэтом, который британцы окрестили «Священником» из-за сходства пулемётной турели с кафедрой проповедника.
В бою М7 раскрылся полностью. Расчёт мог работать с невероятной скоростью — открытое отделение позволяло подавать снаряды без тесноты танковой башни, а хороший обзор давал возможность корректировать огонь прямо с места. Максимальная дальность стрельбы достигала одиннадцати километров, что позволяло накрывать позиции противника, оставаясь вне досягаемости его полевой артиллерии. Броневая защита, пусть и противопульная, давала экипажу шанс выжить при обстреле из стрелкового оружия, а крупнокалиберный «браунинг» на турели прикрывал от налётов авиации.
В батальонах, приданных пехотным дивизиям, служило по двенадцать машин — по три в каждой из четырёх батарей. В танковых же соединениях плотность была выше: шесть «Священников» на батарею. Вместе с «Шерманами» они шли через Францию, Германию, Италию, а после войны — и через Корею, где вновь доказали, что хорошая конструкция старения не знает. Британцы и канадцы, отдавая должное машине, разработали на её базе собственную САУ «Секстон» с двадцатипятифунтовкой, чтобы унифицировать боеприпасы со своей полевой артиллерией.
Совсем иная тактическая ниша досталась М8 Howitzer Motor Carriage. Лёгкая самоходка на базе танка М5 «Стюарт» предназначалась для поддержки разведывательных подразделений, которым нужна была скорость, а не мощь тяжёлых гаубиц. Семидесятипятимиллиметровое орудие М2 в открытой башне позволяло кавалерийским эскадронам иметь под рукой средство подавления огневых точек и лёгких укреплений. Почти тысяча восемьсот таких машин, юрких и быстрых, сопровождали разведчиков повсюду — от итальянских гор до немецких перелесков.
История М12 Gun Motor Carriage напоминает детектив с элементами чёрной комедии. В 1943 году, используя шасси среднего танка М3, американцы создали монстра, вооружённого 155-миллиметровой пушкой французского происхождения. Ствол, способный метать снаряды на двадцать два километра, установили в кормовой части, двигатель вынесли вперёд, а сзади приделали массивный сошник-лопату, как у бульдозера, чтобы гасить чудовищную отдачу. Сто машин построили, приняли на вооружение... и отправили на склады длительного хранения. Они пылились в ангарах больше года, ожидая своего часа.
Час настал в сорок четвёртом. До высадки в Нормандии оставались считанные месяцы, и командование вспомнило о пушках, способных двигаться вместе с танками. Семьдесят четыре М12 извлекли из резервации, провели регламентные работы и погрузили на транспорты. Вместе с ними отправились специальные транспортёры боеприпасов М30, переделанные из тех же шасси. Эта парочка — самоходная пушка и везущий снаряды грузовик на гусеницах — обеспечивала танковым дивизионам возможность вести огонь тяжёлыми снарядами там, где обычные буксируемые орудия просто не поспевали за наступающими частями.
К концу войны американская промышленность развернула производство по-настоящему тяжёлых самоходных орудий, но время для них уже уходило. М40, вооружённая 155-миллиметровой пушкой М1А1 или М2 на шасси «Шермана», имела расчёт из восьми человек и стреляла на двадцать пять километров. М41 на базе лёгкого танка М24 «Чаффи» несла 155-миллиметровую гаубицу с баллистикой, рассчитанной на навесную стрельбу. И наконец, М43 — настоящий монстр с восьмидюймовым стволом, способный обрушивать на головы противника двестифунтовые снаряды на восемнадцать с половиной километров.
Все эти машины появились слишком поздно, чтобы успеть на поля сражений Второй мировой в сколько-нибудь значимых количествах. Лишь единичные экземпляры пересекли океан и успели сделать несколько выстрелов по врагу до капитуляции Германии. Но их звёздный час пробил в Корее, где манёвренный характер войны снова потребовал от артиллерии умения быстро менять позиции и не отставать от пехоты.
Американская самоходная артиллерия Второй мировой — это прежде всего история прагматизма. Инженеры не гнались за совершенством, они делали то, что работало здесь и сейчас. Открытые рубки, уязвимые для огня сверху, оставались платой за скорость заряжания и хороший обзор. Использование существующих танковых шасси позволяло налаживать массовый выпуск на тех же заводах, без перенастройки конвейеров. А умение учиться на ошибках, вовремя заменяя неудачные полугусеничные компромиссы полноценными боевыми машинами, обеспечило американским артиллеристам превосходство, которое они удержат ещё на десятилетия вперёд.