Системную правовую проблему, из-за которой вдовы погибших участников СВО не могут воспользоваться вспомогательными репродуктивными технологиями, выявили в Комитете семей воинов Отечества (КСВО).
К юристам КСВО поступают обращения от жен участников спецоперации, которым клиники, специализирующиеся на лечении бесплодия, отказывают в криопереносе эмбриона, созданного при жизни супруга. Мотив — отсутствие добровольного согласия на проведение процедуры от мужа.
Недавно через чат-бот "КСВО-Право" в правовую службу обратилась Анна, вдова участника спецоперации из Самары. Они с мужем были в браке с 2012 года, но детей родить не получалось. В мае 2024 года супруг подписал контракт, выполнял боевые задачи в зоне СВО.
«Через полгода, когда он пришел в отпуск, супруги решили сделать ЭКО, пришли в клинику, подписали все необходимые документы и согласия. Первая процедура прошла неудачно. Второй эмбрион был криоконсервирован. Но провести вторую процедуру пара не успела – супруг Анны погиб, был награжден посмертно орденом Мужества. Теперь без мужа вдова не может воспользоваться еще одним шансом родить ребенка от любимого человека и стать мамой — клиника требует для этого личного присутствия мужа», — рассказывает руководитель правовой службы КСВО, член ОП РФ, адвокат Александр Терновцов.
По мнению адвоката, клиники предъявляют завышенные требования в части оформления информированного добровольного согласия при применении вспомогательных репродуктивных технологий, ведь мужчина уже явно выражал свое согласие на процедуру при жизни. Но клиника, ссылаясь на приказ Минздрава России № 803н и статью 20 Федерального закона № 323-ФЗ, а также на разъяснения Минздрава России в своем письме прямо указывает, что проведение программы ЭКО «невозможно без личного присутствия супруга».
«И здесь речь идет не просто об отказе в предоставлении медицинской услуги. Для вдов погибших участников СВО речь идёт о праве стать матерью от любимого человека, сохранить связь с ним и продолжить его род. Это глубоко личное человеческое право, которое нельзя нарушать по таким формальным и даже абсурдным причинам», — подчеркнул Терновцов.
В КСВО подчеркнули, что случай этот не единичный. В регионах уже успела сложиться судебная практика, в целом позитивная для вдов погибших.
Конституционный Суд Российской Федерации также высказал свою позицию по этому вопросу в Постановлении от 11.02.2025 № 6-П, указав, что законодателем не урегулирован вопрос постмортальной репродукции, однако при отсутствии прямого запрета граждане не лишены возможности воспользоваться данной технологией. Однако при этом решающее значение имеет выраженная при жизни воля участника программы на рождение детей с использованием вспомогательных методов.
Но в комитете убеждены, что необходимо пересмотреть практику отказов вдовам по мотиву невозможности «личного присутствия» погибшего супруга, если при жизни он уже давал согласие на перенос эмбриона, а также предусмотреть в формах согласий отдельный блок волеизъявления на случай смерти. Письмо с предложениями КСВО по данному вопросу уже направлено на имя министра здравоохранения Михаила Мурашко.
«Мы убеждены, что вопрос требует решения не только юридически, но и по-человечески. Государство, которое защищает семью и материнство и чтит подвиг защитников Отечества, должно обеспечить вдовам погибших участников СВО реальную возможность стать матерями, если воля супругов была выражена при жизни и подтверждена документально. Мы должны дать такое право вдовам без необходимости добиваться его в судах и повторно переживать свою утрату в высоких кабинетах», — подчеркнула руководитель КСВО Юлия Белехова.