О политических репрессиях и политической реабилитации в СССР.
На днях (25.02) состоялось замечательное своим содержанием заседание Научного совета Российского военно-исторического общества. Выступали на нём историки по большей части известные, с именами, хотя степень их известности, разумеется, зависит от людей интересующихся наукой историей. Я впервые присутствовал на таком мероприятии (я не член РВИО), оговорюсь, присутствовал виртуально, наблюдая за диалогом историков в сети интернета, на само заседание попасть не удалось, хотя пытался это сделать, заявлялся в качестве «гостя», но не судьба. На моё письмо пресс-служба РВИО ответила отказом, объяснив это «плотной посадкой». Так оно и было, но я вполне удовлетворился и виртуальным участием в мероприятии.
Поскольку докладчиками выступали историки с прямо противоположными взглядами, то время от времени искры давних их конфликтов (конечно, научно-исторических) прорывались наружу. Особенно нетерпимым к иным взглядам показался мне Евгений Юрьевич Спицын, автор большого числа научных монографий по истории СССР (помечу его как историка «советской школы»). У него случилось несколько пикировок с Александром Дюковым, когда последний излагал существо своего исследования по теме связанности В. Ленина с зарубежной (Австро-Венгерской) военной спецслужбой в годы Первой мировой войны. Хотя спорить по данному предмету с Дюковым было в общем-то и бессмысленно, потому как он нашёл уникальные документы (в том числе и в зарубежных архивах), свидетельствующих, что В. И. Ульянов (Ленин) имел деловые (рабочие) контакты с военной спецслужбой страны воевавший с Российской империей с 1914 года. Это факт. Занятно, что по нынешним Российским юридическим нормам политэмигранта из России В.И. Ульянова (Ленина) правильно было бы называть иностранным агентом. Данной правовой квалификации (современной) он полностью соответствует. Кому эта тема интересна, ищите монографию А Дюкова «Арест и освобождение В. И. Ульянова (Ленина) в австрийской Галиции в августе 1914 года. Источниковедческое исследование», которая вот-вот выйдет в свет.
Заседание Научного совета РВИО длилось более трёх часов и к его завершению состав участников сильно проредился, самые стойкие остались. Понятно, я не стану пересказывать все звучавшие выступления (кому интересно, те смогут по ссылке, которую даю в конце своей публикации, зайти и самим всё услышать и увидеть, своё субъективное суждение сложить). Я лишь скажу, что три обсуждаемые темы мне понравились. Одну уже назвал (Ленин - иноагент»), плюс тема о геноциде советского народа в годы Второй мировой войны (аргументированное выступление Егора Яковлева, с неожиданным для меня обсуждением самой формулировки «геноцид советского народа», не геноцид ставился под сомнение, естественно, а то на кого он был направлен, что такое «советский народ»?) и ещё остро прозвучала тема советских репрессий, сталинского периода прежде всего, хотя не только. Вот на этом фрагменте заседания Научного совета ВРИО чуть подробнее остановлюсь, правда, лишь одного сюжета касаясь. С пространным комментарием выступил на заседании советник президента России и председатель Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Валерий Фадеев, в самом начале своего монолога оговорившийся, что он не профессиональный историк, но темой репрессий занимался почти профессионально.
На два аспекта его выступления обращу внимание. Во-первых, можно ли доверять статистике о десятках миллионах политически репрессированных гражданах СССР? И второе - а кто был «заказчиком» репрессиий? Советские спецслужбы? Сами граждане? Тогдашняя «пятая колонна», обладавшая властью?
Несколько историков, в том числе и Спицын, напомнили (и тут они были единодушны), что за период с января 1921 г. по декабрь 1953 г. репрессировано в СССР было 3 млн 700 тысяч человек, из которых к высшей мере наказания (расстрелу) приговорили 730 тысяч граждан. Не 7 миллионов, и не 12 миллионов человек попали в жернова политических репрессий, на чём настаивали диссиденты. Счёт пострадавших от репрессий вёлся достаточно вольно и не редко он был политически мотивированным. У антисоветски настроенных исследователей советских репрессий цифры пострадавших были много выше реальных.
В. Фадеев припоминал свои встречи с известным советским диссидентом Арсением Рогинским, одним из создателей правозащитного общества «Мемориал» (признано иноагентом, деятельность его запрещена в России, организация ликвидирована). Рогинский многие годы собирал статистику по политическим репрессиям в советские годы и по его подсчётам в число репрессированных можно было включить порядка семи миллионов граждан Советского Союза. Правда, в это число он включал и спецпереселенцев («кулаков») и жертв «голодомора» и даже советских пособников фашисткой Германии (коих немало было отправлено в места заключения по окончании Великой Отечественной войны). Разные категории репрессированных были, которых порой корыстно валили в одну кучу «жертв политических репрессий». Когда Фадеев предложил Рогинскому собранную им статистику политических репрессий опубликовать, с пояснениями, то тот отказался это делать, честно сказав, что такой его шаг привёл бы к тому, что Рогинского объявили бы члены «Мемориала» предателем. Никому здесь правда не нужна была. И данные о числе жертв политических репрессий, собранные А. Рогинским, (даже заведомо завышенные) так и не были обнародованы, подытожил В. Фадеев.
По причине той же фактологической путаницы по сей день нет понимания - надо ли было после XX съезда КПСС (в феврале 1956 г. он состоялся), с известной на нём разоблачительной антисталинской речью руководителя СССР/КПСС Н. Хрущёва, организовывать массовую реабилитацию жертв «сталинского террора». Потому как, свидетельствуют теперь историки, немалая часть приговорённых к наказанию находилась в тюрьмах за реальные преступления против советского народа и советской власти. Те же «власовцы», бандеровцы, прибалтийские «лесные братья» и прочие идейные нацисты. Их тоже как «жертв» политических репрессий реабилитировали во времена «оттепели» (теперь это «историческое эхо» имени Хрущёва мы наблюдаем в странах Прибалтики и Украины, где на государственном уровне славят фашистов). Причём, реабилитировали тогда не индивидуально граждан, каждое уголовное дело вновь отдельно расследуя, а коллективно, всех чохом оправдывая.
И второй сюжет, на который обратил внимание Валерий Фадеев, цитируя писателя Сергея Довлатова, был такой: кто же написал в СССР те четыре миллиона доносов друг на друга, тем самым раскручивая маховик политических репрессий в стране, буквально подталкивая своими письмами-доносами органы госвласти к строительству ГУЛАГа? Кто это делал? Граждане, по разным причинам искавшие «врагов народа» вокруг себя? Массовый психоз общество обуял? Или это спецслужбы провокационно действовали, борясь за партийно-политическую власть? Или идеологические противники коммунистической власти («пятая колонна») хотели свалить политический режим, установленный Сталиным? У историков нет однозначного ответа на эти вопросы (политики, как водится, быстрее ответы находят).
Кому из читающих меня захочется подробнее познакомиться с содержанием исторической дискуссии, шедшей на заседании Научного совета Российского военно-исторического общества, рекомендую сюда зайти.
Анатолий Цыганков