Баба Маня глухо откашлялась. Слова выкатились из её рта облачками пара:
- Пойдёмте домой, сынки. Стыло тут, чай зима почти наступила. Ужо озябли все. В избе и поговорим ладом. Самовар поставлю. Самое главное Николаша уже узнал. Теперь уж ему и решать.
Изба встретила людей парным теплом русской печи, молочно-хлебным духом и скрипом половиц под ногами. Отчего-то защемило в груди и Николаю отчаянно захотелось расплакаться, как в тот день, когда они понесли первые потери в Афгане. Витька, Никита, Андрюха… Потом были ещё и ещё потери. Но то ли сердце ожесточилось, то ли человек ко всему привыкает, но запомнились навсегда, врезались в душу именно эти, первые. Металлический запах крови, истёкшие, опустошённые тела, мутная роговица глаз, которые ещё вчера только смотрели на небо, и губы, что вчера улыбались, а сейчас сжаты были в жуткой, сардонической судороге. Не уберёг. Это он, он, Николай, был виноват в их смерти, что бы ни говорили сослуживцы. Он, офицер, отвечал за этих молодых пацанов и
Публикация доступна с подпиской
Премиум-подпискаПремиум-подписка