1. "Отец и сын", Германия, Россия, Нидерланды, Италия, режиссёр Александр Сокуров
Вторая часть дилогии о родительской любви. О первом — "Мать и сын" я писал в списке фильмов за 1997 год.
Я, конечно, не мог не вспомнить об этом фильме — и по праву преемственности темы и потому, что она меня глубоко волнует и тревожит, но в размышлениях о ней и в сбивчивом, иногда робком осуществлении роли отца я нахожу и успокоение и надежду, и потому, что Сокуров снял уникальную в содержательном отношении киноленту. Процитирую слова советского и российского искусствоведа Аркадия Ипполитова о фильме Александра Николаевича: "Это чуть ли не единственное произведение о взаимной любви отца и сына, то есть о том, что считается немыслимым и невозможным в реальности, но о чём многие мечтали. О примирении прошлого и будущего в настоящем, об отсутствии зависти отца к тому, что случится без него, и свободы сына от презрения к пустоте, в которой нас ещё не было, воплощенной в фигуре отца."
Слышите? Свободы сына от презрения к пустоте, в которой нас ещё не было.
Фильм золотой. Оператор Александр Буров создаёт изображение, где всё словно омыто золотистым светом.
2. "В этом мире" / In This World, Великобритания, режиссёр Майкл Уинтерботтом
Это уникальный фильм, и не только в кинематографе Великобритании.
Маленький бюджет, фильм снят на маленькую цифровую камеру, актёры непрофессиональные. Фильм снят, как документальный (репортаж с места событий), на самом деле это драма с импровизационными диалогами. Собственно, этот жанр называется "докудрама", жанр, стирающий грань между документалистикой и игровым кино. Оператор Марсель Зискинд снимал так, что зрители вполне могут засомневаться: это постановка или реальная хроника?
О чём история? 16-летний Джамаль живёт в лагере афганских беженцев Шамшату в Пакистане. Его семья решает отправить в Лондон старшего кузена Энаятуллу, а Джамаля берут как переводчика . Вместе с контрабандистами они отправляются в путь по древнему Шёлковому пути через Иран, Турцию, Италию и Францию.
Фильм получил главный приз Берлинского кинофестиваля — "Золотого медведя". Жюри под председательством Атома Эгояна присудило главный приз фильму о тех, кто бежит от последствий западных бомбардировок. И это было не только художественное, а политическое решение, что вовсе не умаляет художественных достоинств картины. Дополнительно фильм получил приз экуменического жюри и приз «За мир».
3. "Розенштрассе" / Rosenstraße, Германия, режиссёр Маргарет фон Тротта
1943 год. Берлин. В конце февраля происходит крупнейшая демонстрация протеста с осуждением режима нацистской Германии. В политическом выступлении участвуют этнические немцы — супруги и близкие преследуемых евреев, которых режим отправлял в концентрационные лагеря.
Главная героиня фильма — аристократка Хелена Фишер замужем за еврейским музыкантом. Когда всех еврейских мужей из «смешанных браков» сгоняют в здание на Розенштрассе, готовя к отправке в лагеря, их жёны — немки — собираются на улице и начинают протестовать. День за днём, под дулами автоматов, они требуют: «Верните наших мужей!».
Это кино, в первую очередь, о женщинах. Мужчины здесь — или жертвы, или палачи, или растерянные свидетели. Маргарет фон Тротта сняла кино о том, как любовь принимает форму протеста, а тишина — форму крика. В фильме женщины не совершают героических поступков в традиционном понимании. Они стоят — день за днём, под дождём и снегом, под дулами винтовок. И это немногословное, упорное, почти бессмысленное с точки зрения протестной логики действие становится громче любого крика.
Фильм получил национальную премию Италии как лучший европейский фильм года.
4. "Гуд бай, Ленин!" / Good Bye, Lenin!, Германия, режиссёр Вольфганг Беккер
Трогательный и остроумный фильм о том, как история врывается в маленькую квартиру и меняет всё. Почти всё — кроме любви.
Не слишком известный в России Вольфганг Беккер снял кино, которое можно определить и как «трагикомедию», но лучше сказать, что это нежная и хитроумная смесь кинематографического побега от реальности с нежным прощанием с той Германской Демократической Республикой, какой она была в мечтах.
Таким образом, куда же бежать? В очередной мир грёз?
Коротко о сюжете. Октябрь 1989 года. Берлин. Пламенная социалистка случайно видит на демонстрации своего сына, которого забирает полиция. Нервное потрясение слишком велико — женщина впадает в кому. А в это время рушится знакомый мир.
Восемь месяцев спустя героиня приходит в себя. Врачи предупреждают: любое потрясение может стать для неё смертельным. И тогда любящий сын — обычный парень, вчерашний демонстрант — принимает фантастическое решение: воссоздать для матери ГДР в пределах одной квартиры на 79 квадратных метрах.
И этот фильм тоже получил премию как лучший европейский фильм, но другую — национальную французскую "Сезар". Да и не только её.
5. "Таинственная река" / Mystic River, США, Австралия, режиссёр Клинт Иствуд
Об этом фильме я написал отдельный текст и назвал его "самый страшный фильм из тех, что я видел".
Это трагедия, по силе воздействия сопоставимая с классическими греческими трагедиями Эсхила, Софокла, Еврипида. Фильм мучительный, выматывающий, безнадёжный для героев, но не для зрителей.
Я не включил в список "Догвиль", хотя, кажется, две эти очень разные киноленты можно сопоставить, ведь финал обоих — торжество неправды. Но! У Триера зло — это имманентное свойство человеческой природы, и грех побеждает человека. Моралист Триер отказывает человеку в благородстве. У Иствуда зло имеет конкретную причину — травму. Иствуд не оправдывает зло, но задумывается над причиной его появления. Он — гуманист, верящий в причинно-следственные связи.
6. "Кофе и сигареты" / Coffee and Cigarettes, США, Япония, Италия, режиссёр Джим Джармуш
Критики встретили фильм "тепло, но сдержанно". Запомните, может пригодиться: "относиться к кому-то, чему-то тепло, но сдержанно" :)
Легендарный фильм ни о чём и о многом сразу. Одиннадцать коротких встреч. Одиннадцать разговоров. Одиннадцать столиков, за которыми люди пьют кофе, курят сигареты и говорят. Говорят о катушках Теслы и о том, что земля — проводник акустического резонанса, о злом близнеце Элвиса Пресли, о вреде никотина (затягиваясь), о быстрых снах, которые снятся, если выпить кофе перед сном, о Париже 1920-х, о зависти, о славе, о том, что у тебя, кажется, нет проблем, но "почему-то всё время выпадают дубли".
Игги Поп говорит Тому Уэйтсу: "Сигареты и кофе, чувак, это комбинация".
Точно! Одно из определений осмысленной жизни — подбор подходящих под разные случаи комбинаций.
7. "Крупная рыба" / Big Fish, США, режиссёр Тим Бёртон
И нас вновь встречает золотистый, "медовый" свет вместе привычных "готических" цветовых мотивов, столь частых у Бёртона.
Это пока цветовая перекличка с "Отцом и сыном" Сокурова. Но вот и содержательная — и этот фильм тоже об отце и сыне. Как здорово!
Самый тёплый, человечный фильм режиссёра, который привык рассказывать истории о мрачных чудаках в полосатых костюмах. Кино, как объятие и принятие сыном отцовской любви, которая часто говорит не теми словами, но всегда попадает в сердце.
А можно и так сказать: «Крупная рыба» — это притча о том, что каждый из нас в глазах своих детей может стать легендой. Даже если для этого придётся придумать великанов, ведьм и города, которых нет на карте. Настоящую любовь нельзя измерить, предсказать и удержать, она для этого слишком большая рыба. Но в неё можно поверить и отпустить.
8. "Отчуждение" / Uzak, Турция, режиссёр Нури Бильге Джейлан
Этот фильм выдающийся режиссёр Нури Бильге Джейлан снял собственноручно, да и вся киногруппа состояла из пяти человек. Каждый кинокадр выверен как фотография: слои изображения, игра планов, стамбульские коты, и отдельный важный персонаж — заснеженный город.
Молодой парень из провинции приезжает в Стамбул к своему двоюродному брату, довольно успешному фотографу, любящему фильмы Тарковского, снимающему образцы кафельной плитки. Два родственно близких человека не близки друг другу. Парень безуспешно ищет работу матросом на корабле. Его брат испытывает к необразованному кузену неприязнь.
Почти наверняка, вы сейчас уже подумали (или подумаете, когда и если посмотрите этот фильм) о "трилогии отчуждения" Антониони.
Фильм Джейлана был награжден второй по значимости наградой Канн — Гран-при. Я затрудняюсь однозначно написать о чём этот фильм, хотя метафор можно придумать немало. Например: фильм о том, как мечты становятся пылью на кафельных плитках. Но я хочу избежать таких утверждений, хотя бы потому, что верю: экзистенциальный вакуум, в котором пребывают герои киноленты, преодолим.
9. "Олдбой" / 올드보이, Республика Корея, Япония, режиссёр Пак Чхан Ук
Тоже получил Гран-при, но годом позже, когда председателем Каннского жюри был Квентин Тарантино. Он и лоббировал "Олдбоя", назвав его "абсолютным шедевром". Видите, как Тарантино эмоционально выразился. Так же неэкономно, но крайне восторженно, как и его кумир, Борис Пастернак. Я поэзию и прозу Пастернака очень люблю, так что по этой ассоциативной цепочке...
Слушайте, но не "Возвращение" же Звягинцева ставить в "десятку"! Нет уж.
Для тех, кто не смотрел "Олдбой": некий среднестатический бизнесмен попадает в полицейский участок, из которого вообще пропадает. Он просыпается, приходит в себя в комнате, похожей на дешёвый отель, — с кроватью, телевизором и дверью, через которую подают еду. Там он проведёт 15 лет.
А далее — смотрите сами :)
10. "Весна, лето, осень, зима... и снова весна" / 봄여름가을겨울 그리고 봄, Республика Корея, Германия, режиссёр Ким Ки Дук
Один из любимейших фильмов.
Почему в названии пять времён года? Почему "и снова весна"? Круг ли это сансары, из которого не вырваться или возможность переживать второе рождение — другую весну?
В классическом чаньском тексте "Мумонкан" ("Застава без ворот") авторства Умэня Хуэйкая есть такие поэтические строчки:
"Вопрос прост, да ответ глубок.
Скольким людям он раскроет глаза?
Старший брат зовет, младший откликается:
Помимо всех времен года есть еще другая весна."
Посреди горного озера, в кристально чистой воде, плавает маленький храм. В нём живут двое: старый монах и мальчик-ученик. Их жизнь — это ритуал: собирать травы, переплывать озеро на лодке, смотреть на рыбок. Но мальчик испытывает себя миром, он изучает мир с той же чистой невинной жестокостью, с какой смотрел когда-то и сам старик.