Представьте себе огромный холст, расстеленный на полу. Рядом — банки с краской, кисти, палки и... полное отсутствие мольберта. Художник не пишет картину — он танцует на ней. Он разбрызгивает краску, дает ей стекать, смешивает ее прямо на плоскости не кистью, а собственными движениями, дыханием, ритмом сердца. То, что рождается в этот момент — не пейзаж и не портрет. Это слепок души. Это абстрактный экспрессионизм.
Часто, глядя на работы в этом стиле, зрители недоумевают: «Неужели это искусство? Я тоже так могу!». Но мало кто знает, что за каждым пятном и линией стоит глубочайшая философия, работа с подсознанием и желание говорить на языке чистых эмоций, который не нуждается в переводе на язык узнаваемых форм . Абстрактный экспрессионизм стал первым американским движением, которое завоевало весь мир, и его главным инструментом была не кисть, а чувство.
Рождение бури: Послевоенный Нью-Йорк
Начало 1940-х годов. Мир только что пережил ужасы Второй мировой войны. Европа, бывшая до этого законодательницей мод в искусстве, лежит в руинах. В это время центр художественной жизни неожиданно смещается в Нью-Йорк. Сюда бегут от войны европейские сюрреалисты: Андре Бретон, Макс Эрнст, Ив Танги . Они привозят с собой идеи «автоматического письма» — творчества, освобожденного от контроля разума, чистого потока подсознания .
Это стало той искрой, которая зажгла пламя. Молодые американские художники, жаждавшие создать нечто подлинное, не похожее на скучный социальный реализм времен Великой депрессии, впитывали эти идеи, как губка. Им нужно было новое искусство — такое же хаотичное, пугающее и величественное, как и окружающий их новый мир. Так родилась Нью-Йоркская школа живописи, которую мы знаем как абстрактный экспрессионизм .
Название направления появилось не случайно. Оно сочетает в себе два противоположных начала: «абстракцию» (уход от реальных форм) и «экспрессионизм» (предельное выражение эмоций). Художники этого круга писали быстро, на огромных полотнах, большими кистями, а иногда и вовсе без них. Их целью было не изобразить яблоко или женщину, а выплеснуть на холст ярость, восторг, тревогу или экстаз .
Главные герои и две стихии
Абстрактный экспрессионизм никогда не был однородным. Под одной крышей собрались очень разные художники, которых критики условно разделили на два лагеря: «живописцев действия» и «живописцев цветового поля».
1. Живопись действия (Action Painting): Танец и хаос
Это самое знаменитое крыло движения. Его лидером, несомненно, является Джексон Поллок, вошедший в историю как «Джек the Dripper».
Поллок совершил настоящую революцию. Он отказался от мольберта и стал класть холст прямо на пол. «На полу я чувствую себя спокойнее. Я чувствую себя ближе к картине, ее частью», — говорил художник. Он ходил вокруг холста или прямо по нему, разбрызгивая, выливая и капая краской из банок или с помощью палок . Это и есть знаменитая техника дриппинга (от англ. drip — капать) .
Процесс создания картины для Поллока был шаманским ритуалом, физическим действием, где тело художника становилось продолжением кисти . Интересно, что к своему стилю он пришел не сразу. Поначалу он пробовал себя в кубизме и сюрреализме, но именно обращение к подсознанию, чему способствовали сеансы у психолога, открыло ему путь к свободе. Он черпал вдохновение даже в ритуальной живописи индейцев навахо, которые создавали свои картины из цветного песка .
Взгляните на его работу «Полная морская сажень» (1947). Темно-зеленый фон, словно морская пучина, пузырится фактурой, созданной из мусора и грунта. Поверх него — густая паутина черных и белых линий, редкие всплески желтого и розового. Это не просто хаос, это застывшая музыка движения, ритм, пульс вселенной .
Рядом с Поллоком стоит Виллем де Кунинг. В отличие от Поллока, де Кунинг не порывал с фигуративом полностью. Его знаменитая серия «Женщины» — это яростные, агрессивные, почти гротескные образы, написанные мощными, размашистыми мазками. Его живопись — это борьба с образом, попытка поймать ускользающую суть, разрывая форму на части . А Франц Клайн создавал драматические черно-белые композиции, похожие на гигантские иероглифы или детали машин. Его грубые, энергичные мазки кажутся сделанными одним движением, хотя на самом деле были результатом тщательной работы .
2. Живопись цветового поля (Color Field): Медитация и бездна
Если Поллок приглашает зрителя в танец, то Марк Ротко зовет в безмолвную медитацию. Его картины — это крупные форматы, на которых парят несколько прямоугольников цвета. Края размыты, цвета вибрируют и светятся изнутри.
Ротко был против того, чтобы его считали абстракционистом. Он считал себя «портретистом», только портретировал он не тело, а душу. Он верил, что цвет способен вызывать фундаментальные человеческие эмоции: трагедию, экстаз, благоговение. «Я пишу крупно не для того, чтобы создать нечто помпезное, но чтобы создать ощущение личного, человеческого», — объяснял мастер . Он хотел, чтобы зритель входил в картину, растворялся в ней и оставался с ней наедине. Известно, что перед его полотнами люди плакали — настолько сильным было эмоциональное воздействие .
Барнетт Ньюман пошел еще дальше. Его картины часто представляют собой однотонное поле, разделенное одной или несколькими вертикальными линиями — «молниями», как он их называл. Ньюман считал, что картина не должна изображать некий опыт — она сама должна быть этим опытом для зрителя . Его монументальные работы окружают человека, затягивают в свое пространство, заставляя ощутить себя частью чего-то великого и бесконечного.
Эмоции важнее мастерства? Философия движения
В чем же главный секрет абстрактного экспрессионизма? Почему картина, на которую, кажется, просто вылили краску, стоит миллионы долларов?
Секрет в искренности. Эти художники сознательно отказались от логики, правил перспективы и композиции. Их целью было вытащить наружу то, что скрыто глубоко внутри. Абстрактный экспрессионизм — это голый нерв живописи, искусство, которое бьет напрямую по чувствам, минуя рассудок . Это мост между художником и зрителем, построенный из чистого цвета и жеста.
Это был также акт освобождения. Освобождения от европейского влияния, от политической цензуры (в эпоху маккартизма абстрактное искусство считалось «безопасным», так как в нем невозможно было найти крамолу), и, наконец, от необходимости что-то изображать . Как точно подметил Марк Ротко: «Картина не является изображением опыта, она и есть опыт» .
Как научиться «читать» абстрактный экспрессионизм
Если вы стоите перед картиной Поллока, Ротко или де Кунинга, выбросьте из головы вопрос: «Что здесь нарисовано?». Спросите себя: «Что я чувствую?».
· Перед Поллоком прислушайтесь к ритму. Линии танцуют, сталкиваются, разбегаются. Возникает ли у вас чувство тревоги или, наоборот, дикой радости?
· Перед Ротко дайте цвету окутать вас. Красный у него может быть теплым и уютным, а может — кричащим и тревожным. Черный — давящим и бесконечным. Не ищите смысла, ищите ощущение.
· Перед картинами Франца Клайна обратите внимание на борьбу черного и белого. Эта каллиграфия не букв, а сил — сжатие и расширение, порядок и хаос.
Абстрактный экспрессионизм — это, пожалуй, самое демократичное искусство. Оно не требует от вас искусствоведческого образования, чтобы понять, кто изображен на портрете. Оно говорит с вами напрямую — на языке ваших собственных чувств. И если картина заставила вас замереть, если внутри что-то откликнулось — значит, диалог состоялся. Значит, художник сумел запечатлеть на холсте не краску, а частицу своей души, которая через годы нашла путь к вашей.