«Стоит мужик, и у него полпятки нету, а все остальное на месте, – и он плачет: «Я теперь инвалид, я никому не нужен». Знаете, как я таких успокаивал? Говорю: «Посмотри на меня! У меня вообще зрения нет». Ветеран СВО Николай Серов рассказал газете ВЗГЛЯД о том, как ветераны помогают друг другу во время реабилитации и какая у него профессиональная мечта.
Житель города Сарапула (Удмуртия) Николай Серов ушел на СВО добровольцем еще до мобилизации 2022 года. Возле знаменитого села Работино Серов был тяжело ранен, чудом спасся, потерял зрение. Награжден орденом Мужества.
Что помогло справиться с психологическими трудностями после ранения? Чем незрячий ветеран может помочь другим бойцам на реабилитации? Что сказала жена, услышав о его тяжелой травме? На эти и другие вопросы ветеран СВО Николай Серов ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Николай, чем вы занимались, когда началась СВО? И почему решили пойти добровольцем?
Николай Серов: Работал младшим медбратом в нашем городе в психоневрологическом интернате. По совместительству в другой организации был частным охранником с правом ношения оружия.
А когда все началось – понял, что надо Родину защищать. Что это не просто спецоперация, в любую минуту конфликт может стать глобальным, может затронуть всю нашу страну. Поэтому и подписал контракт. Я иначе не мог. Да и меня бы все равно мобилизовали позднее. Я ж срочную службу в начале 2000-х проходил в Чечне, воевал в Аргунском ущелье, все это у меня было записано в военном билете – так что я был первым кандидатом на мобилизацию.
ВЗГЛЯД: В какую часть и на какой участок фронта попали?
Н. С.: 70-й гвардейский полк. Мы стояли в Запорожской области, в направлении города Орехов, села Малая Токмачка, Работино. Я был старшим стрелком, командиром отделения. Ну и помимо поставленных задач проявляли с бойцами инициативу – например, выкапывали для нашего батальона окопы и блиндажи. Нашли с товарищем старые разобранные трактора, отремонтировали и прямо на передней линии копали.
За все время работы у нас два трактора взорвали. Уже на третьем как-то поехали рыть блиндажи – и тут нас выследили с дронов. Я только напарнику сказал: «Давай быстро в окопы!» – и тут рядом взорвалась мина...
ВЗГЛЯД: Могли погибнуть на месте.
Н. С.: Я считаю, что родился в рубашке. Чудом остался живой. Но еще больше повезло моему товарищу – я его, получается, прикрыл спиной, весь удар принял на себя. Была повреждена голова в пяти местах, треснул череп и ребра, разорваны кишки. А напарнику лишь один осколок в ногу попал.
ВЗГЛЯД: Он по гроб жизни должен быть вам признателен.
Н. С.: А он сразу так и сказал, начал благодарить: «Шаман (это был мой позывной), спасибо тебе большое! Благодаря тебе остался живой!». Все пытаюсь его найти, но, к сожалению, пока так и не смог. Думаю, еще будет время. Здесь недалеко – он тоже из Удмуртии, из деревни Чернушка…
ВЗГЛЯД: Эвакуировали вас быстро?
Н. С.: После взрыва я скатился в окоп, начал кричать свой позывной и что я – «триста», то есть ранен. Прибежали пацаны, оказали первую помощь мне и напарнику. Знал случаи, что иногда раненые истекали кровью, потому что кровотечение замечали под одеждой не сразу. Поэтому, когда подбежали ребята, я сказал: «Срезайте с меня всю одежду!», хотя была зима, – посмотреть, где там раны. И только после этого потерял сознание.
И конечно, повезло, что быстро к врачам доставили. Мне потом рассказали, что довезли до Ростова, там подлатали и отправили дальше. Очнулся без зрения уже в Москве, в госпитале имени Вишневского. Левый глаз мне сразу выбило, правый разорвало. Я был тотально слепой. В госпитале имени Вишневского мне провели ряд сложных операций, чудом спасли правый глаз. Сейчас из 100% я вижу только четыре.
ВЗГЛЯД: Как встретила вас семья после ранения?
Н. С.: Как героя. Еще когда я из госпиталя звонил, рассказал про свою травму, жена ответила: «Мне без разницы, какой ты. Возвращайся!» С тех пор – не разлей вода. Делаем работу, готовим мероприятия – все вместе. Родители переживали, конечно. Но главное не только то, что я остался живой – я не стал зарывать голову в песок, я работаю.
ВЗГЛЯД: Чем сейчас занимаетесь?
Н. С.: Прежде всего – ищу таких же, как я, ветеранов, которым нужна забота и помощь в реабилитации. Активно сотрудничаю с Народным фронтом. Еще есть наш местный фонд «Своих не бросаем». Вместе с ними помогаем таким ребятам.
Бывают парни, которые начали «загоняться», сомневаться, – переживают, что они остались ампутантами. Я стараюсь с такими почаще общаться, успокаивать. Говорю: «В социуме ты по-любому будешь определен, не останешься один».
Или вот – в конце прошлого года ездил в Москву на прямую линию с президентом, с такими же незрячими, ампутантами встречался. Но большую часть времени я по телефону помогаю, потому что ребята – из разных городов.
ВЗГЛЯД: Все ли было в порядке с оформлением выплат?
Н.С.: Наверное, по общению вы видите, какой я – мой настрой, характер? Я очень пробивной. Поэтому все мне выплачено, все компенсировано.
Разве что был один случай уже после госпиталя. Приехал увольняться в часть и мне сказали: займет четыре-пять месяцев, раньше тебя никто не отпустит. Холодно ко мне отнеслись. Один полковник, который рядом был, услышал и заступился за меня: «Вы что, совсем?! У вас – незрячий, а вы его держите? Отправляйте таких людей домой!». Но и это не помогло. Тогда я поехал в штаб дивизии. С командиром дивизии поговорили, попили чай – и меня уволили из Вооруженных сил. Демобилизовали через неделю.
ВЗГЛЯД: Как ветеранам решать свои вопросы, если у них не такой пробивной характер?
Н. С. Есть Военно-социальный центр Минобороны. Он, кстати, четко выполняет свою работу, помогает военнослужащим. У меня был, например, к ним один вопрос – потерял медаль. И как раз через ВСЦ восстановили, недавно мне ее в военкомате вручили.
ВЗГЛЯД: Психологически как себя чувствуете? Не было ли тяжелых мыслей?
Н. С.: Такое было разве что тогда, когда я из Чечни вернулся. Бывало, во сне телефон в стену мог кинуть вместо гранаты. И уже тогда я начал увлекаться психологией, читал книги, но большей частью слушал – бывает, одно дело делаешь и некогда книгу в руках держать. Слушал все, впитывал. Так что теперь, получив тяжелую травму на СВО, я оказался психологически подготовлен. Поэтому и другим помогать могу.
Допустим, в госпитале – стоит мужик, и у него полпятки нету, а все остальное на месте, – и он плачет: «Я теперь инвалид, я никому не нужен». Знаете, как я таких успокаивал? Говорю: «Посмотри на меня! У меня вообще зрения нет».
Но я-то ладно. А другие – знаете, как держатся? Вот у меня знакомый по госпиталю – Юра, 28 лет, ампутированы две ноги и рука. Одна рука только оставалась. Я вот к нему приходил постоянно, шоколад приносил, сигарету помогал из пачки доставать. Я видел, какой у него настрой, какой стержень!
ВЗГЛЯД: А вас кто или что поддерживает?
Н. С.: Моя вторая половинка, любимая супруга. Поддержка моей семьи и благодарность ребят, которым ты чем-то помог, дает мне просто бешеный заряд энергии. Это очень большая награда, когда ты с бойцом побеседуешь по душам, поставишь его на путь истинный, и он потом говорит: «Большое спасибо! Я все переосмыслил, осознал». Регулярно семьями с такими же ветеранами собираемся, что-то обсуждаем. Жизнь продолжается. Так я ведь еще и учусь, и сразу в трех местах.
ВЗГЛЯД: Даже с вашим ранением?
Н. С.: С учебой мне опять же помогает моя вторая половинка. В этом году я получаю два диплома, а в 2027 году – еще один. Изучаю в колледже для инвалидов радиотехнику – это раз. Еще в другом университете изучаю торговое дело, ведение бизнеса – это два. Еще я прошел отбор в «СВОй резерв 18». Знаете федеральную программу «Время героев»? Это такая же, только республиканская. Учусь там на муниципального управленца.
ВЗГЛЯД: Где планируете применить новые знания и навыки? Ваша профессиональная мечта?
Н. С.: В сфере, что называется «доступная среда и трудоустройство людей с ограниченными возможностями после СВО и не только». Чтобы, например, маломобильные, слабовидящие люди могли чувствовать себя свободно в городском пространстве. Хотелось бы организовывать для них полностью доступные тротуары, зоны, квартиры. Да и в целом делать их жизнь лучше. Надеюсь, буду работать именно в этом направлении.
А еще я в Москве встречался с президентом ассоциации по футболу слабовидящих. Подписал соглашение – и в свою республику хочу затянуть такой футбол. Надо чтобы и дети, и подростки участвовали в спортивных мероприятиях, не были ничем обделены.
Ну и, наконец, у меня есть большая мечта – добиться, чтобы у нас в Сарапуле построили ледовый дворец. Чтобы пацаны занимались не любительским хоккеем в коробках во дворах, а профессионально, и девочки – фигурным катанием. Плюс участники СВО, ампутанты, играли бы тоже в хоккей. Проводили бы разного рода соревнования. Было бы классно!