Пока столичные экологи пишут умные статьи про раздельный сбор мусора, в Азовском районе Ростовской области законы природы работают иначе: здесь старую мебель не вывозят, а сжигают вместе с пластиком и журналами, а мышиные стаи грызут стены домов, брошенных наследниками. Я купил дачу, где предыдущий хозяин не появлялся долгие месяцы, а его покойная мать превратила комнату в склад «Огоньков» и «Крестьянок». Чтобы выжить и не сойти с ума от страха быть укушенным бешеной мышью, мне пришлось стать поджигателем, истопником и могильщиком чужого прошлого. Два месяца я жег в буржуйке всё, что не приколочено, а по ночам моя кошка ловила тварей, копошащихся под полом и пытающихся вылезти наружу и добраться до меня. Это история не просто про расхламление — это исповедь человека, который в одиночку разбирал завалы советско-российского быта и понял: Россия до сих пор дымит не только кострами в лесополосах, но и памятью, которую мы слишком поздно решаемся сжечь.
Когда я купил эту старую дачу, на участке, как говорится, чёрт бы ногу сломил. Это был не просто запущенный сад или заросший огород. Это было настоящее царство хаоса, где каждая вещь лежала не на своем месте, а просто там, где её когда-то оставили, и где она благополучно гнила или ржавела долгие годы. Везде было так намусорено, что просто ого-го.
Первое впечатление было сродни шоку: я зашёл на участок и понял, что свободного пространства тут практически нет.
Всё было завалено остатками бытового мусора и прочим хламом, назначение которого уже непросто было угадать.
По соседству разваливался двухэтажный дом - 10 лет назад он был заброшен скончавшимся давно соседом, а наследники на него так и не объявились.
Предыстория переезда
Прежнему хозяину, как выяснилось, было абсолютно всё равно на эту дачу. Он жил в Ростове, где-то на Ворошиловском проспекте, со своей женой, и, судя по всему, давно махнул рукой на это наследство. Его сын со своей семьёй обитал рядом, на Будённовском, и им тоже было настолько лень и, главное, невыгодно мотаться сюда за 50 километров, что они просто забросили это место. В доме и в сараях всё осталось в полной неприкосновенности, словно хозяева собирались вернуться с минуты на минуту. А прошло уже бог знает сколько дней.
Самое удивительное, что они не забрали даже ценные, в чём-то, вещи. Всё, что могло пригодиться в хозяйстве, так и осталось лежать мёртвым грузом.
Чего там только не было: старый советский чайник с отбитой эмалью, допотопный телевизор с выпуклым экраном, который весил 25 кг, и при этом — вполне рабочие и современные для своего времени инструменты и материалы. Болгарка, перфоратор, шуруповёрт, целый ящик ручных инструментов, пачки электродов для сварки, коробки с гвоздями, саморезами и ещё примерно шестьдесят наименований всякой всячины, которую нормальные люди либо забирают с собой при переезде, либо продают. Всё это сиротливо пылилось на полках и в углах, ожидая своего часа. Который так и не наступил для прежних владельцев.
Я въехал туда в декабре 2019 года, и довольно быстро узнал историю этого запустения. Оказалось, что всего за год до моего появления, летом 2018-го, умерла мать этого самого хозяина. И, судя по тому, что я увидел, именно эта старая бабка и внесла последнюю лепту в формирование того первозданного хаоса, который я застал. Она, видимо, будучи уже в возрасте, не в силах за всем сразу уследить, забила единственную комнату дома всяким старьём, которое ей было жалко выбросить. Особое место в этом "музее" занимали старые журналы — стопки "Крестьянки", "Работницы" и "Огонька" за давно минувшие годы, старые календари - пожелтевшие, источавшие запах сырости и плесени.
Не сказать, что она превратила дом в свалку в прямом смысле этого слова — это не была зловонная куча отбросов. Но от старого скарба, который мне уж точно никогда бы не пригодился, избавиться пришлось в первую очередь. Это был какой-то бесконечный поток вещей, потерявших свою полезность: поношенная одежда, подушки с проплешинами, треснувшая посуда, какие-то банки с засохшей краской и, конечно же, те самые кипы макулатуры.
Я жил в доме и потихоньку работал, но свободное время посвящал расчистке. Весь январь и февраль, долгими зимними вечерами, я проводил время наедине со старой буржуйкой, которая стояла во дворе. Это было моё главное орудие в борьбе с хламом. Я топил её тем, что мне было не нужно и что не представляло никакой ценности. Журналы летели в огонь пачками, их страницы весело вспыхивали, сгорая дотла. Старая одежда, пропитанная пылью и временем, тлела и чадила, но тоже давала тепло, которым я отогревался, стоя с подветренной стороны. Какие-то палки, обломки досок, деревяшки непонятного назначения — всё, что занимало место в доме и мешало жить, безжалостно сжигалось в этой прожорливой печке. Получившийся пепел я потом аккуратно рассыпал по двору, чтобы скрыть следы своих действий.
Всё это происходило несмотря на погоду. Стоял февраль 2020 года, снег лежал на участке, по ночам прихватывал мороз. Я стоял во дворе и методично, как заправский истопник, кормил буржуйку тем, что никогда бы мне не пригодилось. Это был своеобразный ритуал очищения, избавления от чужого прошлого, которое намертво въелось в эти стены.
Все жгут всё, что горит
Впрочем, сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что мои костры были лишь каплей в море по сравнению с тем, что творилось вокруг. В нашем Азовском районе, да и, думаю, во многих других, сжигание мусора было абсолютно обычным, рутинным делом вплоть до 2023 года. Никакие законы и запреты всерьёз не воспринимались. Экология? Какая экология? Нужно быстро и дёшево избавиться от отходов? Каждое лето, когда устанавливалась жара, вся округа буквально горела и воняла. Если бы не порывы степного ветра, которые уносили весь этот чад далеко в поля, на сжигание мусоросвалок пожаловались бы ещё раньше.
Я абсолютно уверен, что по всей России такая картина была сплошь и рядом. Спалить мусорку, скопившуюся за год? Легко! А заодно сжечь сто молодых акаций в ближайшей лесополосе, чтобы костёр был пожарче и наверняка дожёг даже бутылочный пластик, который не поддерживает самостоятельное горение? Полно таких случаев! И никого это не волновало, потому что был негласный закон круговорота в природе: через десять лет на их месте вырастет сто новых деревьев, никто и не заметит. Никто не заморачивался правилами и здравым смыслом. Палили мусор прямо в лесополосах, превращая деревяшки, пластиковые бутылки и старую плёнку в зловонный, ядовитый пепел. А потом наступала осень, шли дожди, и через пару месяцев на этом пепелище буйно вырастала высокая трава, которая прятала все следы пожарища под своим зелёным покровом.
Логика была простая и циничная: зачем корячиться, собирать мусор, заказывать машину, платить деньги за вывоз на полигон, когда можно всё сжечь здесь же, в овраге или в лесополосе? Природа же всё переварит. Через пять, ну максимум через тридцать лет, она и следа не оставит от того, что тут было огниво на старом барахле. Лесополоса зарастёт, пепел смешается с землёй, всё забудется. Экология подождёт и сама себя восстановит, главное — сиюминутное удобство.
Всё в топку!
Но это я отвлёкся. Вернёмся к моей даче. Итак, примерно через два месяца регулярных вечерних "огненных" сеансов я наконец-то полностью расхламил дом. Точнее, я освободил его от самого очевидного мусора, который бросался в глаза и занимал полезную площадь.
Днём я работал на удалёнке. Я копирайтер, и весь световой день был прикован к ноутбуку, строча тексты и выполняя свои редакторские правки.
На разбор реальных завалов в доме не всегда хватало времени. Зато вечером, когда рабочий чат затихал, я брался за своё главное дело — освобождал в доме ещё немного жизненно важного пространства.
Процесс ускорился - в ход пошла уже мебель. Даже старая советская кровать-софа, громоздкая, продавленная, с подозрительными пятнами на обивке, — и та отправилась в костёр, точнее, в печку, но по частям. Пришлось её распилить, чтобы куски влезли в топку. Следом за ней полетели старая школьная парта, рассохшийся шкаф, который стоял в углу и уже не закрывался, облезлый стол и несколько старых стульев. В общем, всё, что было сделано из отслужившего своё дерева и не представляло ни исторической, ни практической ценности, было обречено. Я стремился уничтожить этот рассадник заразы и грязи. В этом старом тряпье и щелях мебели, как выяснилось, неплохо зимовали мыши. И их присутствие было, пожалуй, самым неприятным открытием.
Мышиная стая
Я боялся не столько испорченных вещей, сколько этих тварей. Просыпаться ночью от шороха и характерного хруста, понимая, что где-то рядом, в каких-нибудь старых журналах или в обшивке, грызуны точат свои зубы о деревяшки — это то ещё удовольствие. Меня преследовал страх, что ночью, пока я сплю, меня укусит мышь, заражённая бешенством или ещё какой-нибудь гадостью. Я объявил их жилищу — всем этим закромам, щелям и тайникам, где они водились, — беспощадную, тотальную войну. Меня реально пугали звуки, которые они издавали по ночам, перегрызая деревянные перекрытия.
К счастью, я предусмотрительно захватил с собой из общаги при переезде союзника. Этим союзником была моя рыжая кошка, которую я подобрал ещё летом 2019 года, почти за полгода до переезда на дачу, маленьким заморышем. Я привёз её, чтобы было хоть какое-то спокойствие и ощущение дома. И не прогадал. Несколько раз по ночам я просыпался от возни и глухого мяуканья — это моя охотница гонялась за мышами. И она была вполне успешна: поймала двух из той стаи, которая каждую ночь копошилась под полом, под старой деревянной обшивкой стен и на чердаке, прямо над потолком. Мышиный запах и постоянный шум меня порядком напрягали, но кошка вселяла надежду на то, что ситуацию можно переломить.
Да будет свет!
С наступлением первого же лета я решил действовать радикально. Первым делом я прорубил в стенах новые оконные проёмы. До этого в комнате не было ни одного окна - со всех сторон сплошные стены. Только застеклённая дверь в коридор, в котором было одно-единственное окно, давали немного дневного света. Я вставил в эти проёмы временные деревянные окна, которые изготовил собственноручно. Стекла для них я не покупал, а находил на ближайшей свалке, куда люди выбрасывали старые рамы, часто с абсолютно целыми, не разбитыми стеклами. Я аккуратно вынимал их, разрезал стеклорезом и приспосабливал под свои нужды. Когда в комнате стало светло, я при свете дня приступил к самому главному — разбору деревянной обшивки стен.
Изгнание грызунов из рая
Это была та ещё работёнка. Дерево, которым были обшиты стены изнутри, оказалось в ужасном состоянии. Местами оно почернело от сырости и покрылось плесенью. Целыми их было не снять. Поэтому я вооружился кувалдой и просто сломал всю эту обшивку. Доски, планки, куски фанеры — всё летело в общую кучу, а затем отправлялось по неизменному адресу, в ту самую печку.
Я потратил почти целый месяц на то, чтобы избавиться от более чем кубометра, наверное, этих бесполезных деревяшек. Которые уже не обеззаразить никак. Это был тяжёлый, грязный и монотонный труд, но результат того стоил. Когда в комнате наконец обнажились голые кирпичные стены и бетонный пол, мышей как ветром сдуло. Им больше негде было прятаться, негде строить гнёзда, и они, судя по всему, ретировались в более хлебные места.
Я стоял посреди этой пустой коробки с голыми стенами и понимал, что это только начало победы. Да, грызунов я выгнал, но впереди была зима. Жить в ледяной комнате, где стынет каждый кирпич, а холод идёт прямо из-под пола, было просто нереально. Я понимал, что нужно что-то делать, что так нельзя. Я поставил себе чёткую задачу: к первой же своей зиме на этой даче я должен утеплить хотя бы пол. Сделать его нормальным, тёплым, чтобы отгородиться от ледяного холода земли и фундамента. И главное — навсегда прогнать этих назойливых грызунов не только из дома, но и из территории, лишив их последних лазеек. Впереди было много работы, но у меня уже был план и, главное, желание превратить этот рассадник хаоса в свой настоящий, уютный дом.