Увидел сейчас этот пост в соцсети:
В мире существует два типа людей: те, кто вписывается в эпоху, и те, кто эпоху создает. Гурьянов со Стингрей — это как раз тот случай, когда двое пришельцев из разных галактик встретились на обломках советской Атлантиды и решили, что будут жить по своим правилам.
Я застал то время. Когда Ленинград благоухал не только сыростью + питерским роком, но и свежей краской "Новых художников". Густав за барабанами стоя — это был вызов самой природе. Ударник, как правмло, сидит сзади, в тени фронтмена, а тут — красавец во весь рост, как с обложки западного журнала, который в Союзе можно было купить только у фарцовщиков.
Гурьянов вообще был человеком-парадоксом. Он играл жёсткий пост-панк, а мечтал о глянце. Дружил с богемным Тимуром Новиковым и при этом задавал ритм главной рок-группе страны. Внешность античного героя + внутренняя дисциплина петербургского денди.
А теперь представьте себе Джоанну. Американка, которая приехала в СССР не затем, чтобы шпионить и/или делать бизнес, а затем, чтобы найти "подпольную культуру". И нашла. И не просто нашла — влюбилась, вышла замуж за гитариста "Кино" и стала главным архивариусом рок-эпохи.
Знаете, что меня всегда поражало в этой истории? То, как естественно они смотрелись вместе. Густав, Джоанна, Цой, Каспарян на том самом фото у Спаса на Крови. 1986 год. Ещё нет гласности, а они уже живут в параллельной реальности. В реальности, где искусство важнее идеологии, а стиль важнее паспорта.
Джоанна потом напишет книги, выпустит пластинки, привезет "Red Wave" в Америку. Но для меня она навсегда останется той девушкой, которая умудрилась стать своей среди чужих и чужой среди своих. И Густав в этой истории — не просто "барабанщик группы "Кино"". Он — символ того, что даже в самой железобетонной системе можно оставаться эстетом.
Они были разными: она — экзальтированная американская старлетка с видеокамерой, он — замкнутый петербургский эстет, предпочитавший живопись тусовкам. Но их объединяло главное — они оба видели красоту там, где остальные видели только серость.
Гурьянова нет с нами уже почти 12 лет. Джоанна продолжает выпускать книги и архивы. Но когда я смотрю на те старые фотографии — живые — я понимаю одну простую вещь. Стиль, талант и честность перед собой не имеют национальности и срока давности.
Густав как бы декларировал:
Я играю так, как выгляжу.
И это, пожалуй, лучший эпитаф для человека, который умел стоять прямо — и за барабанами, и перед временем.