Сознание возвращалось рывками, словно кто-то игрался с выключателем, темнота, слепящий свет, темнота. В ушах стоял гул, немного напоминавший пульсацию портала, но более монотонный. Я открыл глаза. Потолок был белым. Не серым, не грязно‑бежевым, как в бараке, а идеально ровным, почти стерильным. Пахло не плесенью и смазкой, а чем‑то резким, медицинским. «медчасть», – догадался я. Попытался сесть, тело отозвалось острой болью в груди и висках. Рука, которую я поднял, была обмотана бинтами. Рядом пищал какой‑то аппарат, ритмично отсчитывая удары сердца: пип‑пип‑пип. Дверь скрипнула. – Очнулся, – раздался низкий голос. В комнату вошёл мужчина в белом халате. Возраст определить было сложно. Уставшее лицо, покрытое сетью глубоких морщин, короткие седеющие волосы, по виду, добрый дядюшка, если бы не его глаза. Цепкий, холодный взгляд, пронизывающий и выворачивающий на изнанку. Следом за ним проскользнула Роза, медсестра, миниатюрная смешливая девчушка, с короткими тёмными волосами. Обычно в м