Нина Васильевна стояла у плиты и мешала борщ деревянной ложкой. Та самая ложка, которой ещё её мать готовила. Смотрела на часы – половина восьмого. Дима обещал приехать в шесть, забрать вещи для дачи. Три коробки стояли в прихожей с самого утра. Инструменты, семена, рассада помидоров в ящиках.
Пирожки уже остыли на столе. Двадцать штук. Нина Васильевна встала в пять утра, чтобы всё приготовить. Тесто замесила, начинку из капусты сделала. Борщ сварила на говяжьей косточке, как любил Дима с детства. Помнила, как он мальчишкой прибегал из школы и кричал с порога: мам, а что на обед? И как радовался, когда она отвечала: борщ и пирожки.
А теперь он даже приехать не может.
Телефон наконец зазвонил.
– Мам, привет. Слушай, я не смогу сегодня заехать. Извини.
У Нины Васильевны сжалось сердце. Не в первый раз за последние месяцы.
– Димочка, но ты же обещал! Я весь день готовила. Борщ сварила на косточке, пирожки испекла. И коробки собрала с вещами, тяжёлые такие.
– Понимаешь, у Кати голова разболелась. Она попросила меня пораньше домой. Не могу её одну оставить.
Нина Васильевна сжала губы. Катя. Всегда эта Катя со своими болячками.
– У неё каждый раз что-то болит, когда тебе ко мне надо ехать. То голова, то живот, то спина.
– Мам, не начинай, пожалуйста. Просто не получается. Приеду в выходные, обещаю.
– В выходные у вас опять планы с её родителями будут. Как обычно. В театр небось или на выставку какую-нибудь.
– Мам, я устал. Давай не ссориться. Целую. – Дима положил трубку.
Нина Васильевна опустилась на стул. Выключила газ. Пирожки больше не казались аппетитными. Она вспомнила, каким был Дима три года назад. До этой Кати. Приезжал каждую неделю. Помогал по дому. Звонил каждый вечер. Спрашивал, как дела, что нужно. А теперь? Теперь она рада, если вспомнит о ней раз в неделю.
Они познакомились на свадьбе подруги Тамары. Нина Васильевна сразу её заметила. Высокая девушка с длинными тёмными волосами стояла рядом с Димой и держала его за руку. Улыбалась уверенно.
– Мама, познакомься. Это Катя, моя девушка.
– Очень приятно, Нина Васильевна. Дима много о вас рассказывал, – протянула руку Катя.
Не обняла, а именно руку протянула. Как чужому человеку. Нина Васильевна сразу почувствовала что-то неладное.
– И мне приятно. Дима раньше не говорил, что у него девушка.
– Мы встречаемся недавно, всего два месяца. Но иногда сразу понимаешь, что это твой человек.
Вечер прошёл нормально. Катя рассказывала про работу в рекламном агентстве, про квартиру в центре, которую снимает. Дима смотрел на неё влюблёнными глазами и почти не говорил. Родители Кати оказались интеллигентными людьми. Отец преподавал в университете философию, мать работала в музыкальной школе. Они обсуждали премьеру в филармонии и новую выставку. Нина Васильевна молчала. Чувствовала себя чужой в этом разговоре.
Когда уходили, она шепнула сыну на ухо:
– Она мне не нравится, Димочка. Чувствую я, не наша она.
– Мам, ты её совсем не знаешь. Дай шанс.
Но шанс не помог. С каждым месяцем становилось только хуже. Раньше Дима звонил каждый день. Вечером, после работы. Спрашивал, как дела, что болит, не нужно ли что. Заезжал по субботам. Помогал по дому, возил на рынок, на дачу. А после Кати звонки стали редкими. Приезды – обузой, которой он старался избежать.
Через восемь месяцев они поженились. Нина Васильевна просила подождать. Уговаривала хотя бы год пожить вместе, присмотреться друг к другу.
– Димочка, зачем торопиться? Поживите вместе, узнайте друг друга. Вдруг что не так?
– Мам, мне тридцать два года. Я уже не мальчик. Знаю, чего хочу. Катя – моя судьба. Я в этом уверен.
Свадьбу сыграли скромно. Маленький ресторан на окраине, узкий круг. Человек тридцать гостей. Нина Васильевна надела своё лучшее платье, то самое синее, которое берегла для особых случаев. Пришла пораньше, помогала накрывать на столы. Хотела всё проконтролировать, чтобы было как положено.
Родители Кати приехали на такси. Виктор Петрович в костюме-тройке, Ольга Михайловна в элегантном платье с жемчугом. Нина Васильевна сразу почувствовала разницу. Они были из другого мира. Говорили про недавнюю поездку в Италию, про выставку импрессионистов в музее. Нина Васильевна сидела и молчала. Что ей им сказать? Про свою работу на фабрике? Про то, как выращивает помидоры на даче?
За столом родители Кати обсуждали премьеру в филармонии. Виктор Петрович рассказывал про новую постановку Чехова в театре. Нина Васильевна пыталась поддержать разговор, но не знала, что говорить. Чувствовала себя лишней. Смотрела на Диму и видела, как он увлечённо слушает. Как кивает, соглашаясь. Как будто и правда это его мир теперь.
Молодые переехали в новую квартиру. Двушка в хорошем районе. Родители Кати помогли купить. Нина Васильевна предлагала пожить у неё.
– У меня трёшка. Места всем хватит. Зачем деньги тратить?
– Мам, у нас своё жильё. Нам нужно пространство.
– Пространство от родной матери, что ли?
– Просто мы взрослые люди. Нам нужна своя жизнь.
Своя жизнь. Эти слова больно резали. Как будто она мешала.
Дима начал меняться. Раньше по выходным ходил на рыбалку с друзьями. Играл во дворе в футбол. Смотрел хоккей по телевизору и кричал, когда любимая команда забивала. Теперь ездил с Катей на выставки, в театр, в филармонию. Одевался по-другому. Носил пиджаки вместо свитеров.
Нина Васильевна позвонила как-то в субботу утром.
– Дим, может, заедешь? Полку в ванной повесить надо. Отец твой всегда это делал, а теперь некому.
– Не могу, мам. У нас билеты в филармонию. На симфонический концерт.
– В филармонию? Димочка, да ты же раньше классическую музыку терпеть не мог! Говорил, что засыпаешь под неё.
– Я просто не пробовал её понимать. Катя мне много нового открыла.
– Она и от старого отучила. От друзей, от рыбалки, от матери.
– Мам, при чём тут это? Я просто занят. Попроси соседа.
Соседа. Своего сына попросить не могу, а чужого мужика беспокоить должна.
Подруга Тамара Ивановна как-то сказала, встретив у подъезда:
– Что-то Димочка твой давно не заезжает. Раньше каждую неделю видела его машину.
– Занят. Семья, работа.
– Это правильно. Но мать забывать нельзя. Моя Ленка замужем десять лет, двоих растит, а всё равно каждое воскресенье приезжает. С внуками, гостинцы привозит.
Нина Васильевна только вздохнула. Внуков у неё нет. Катя говорила, что хочет сначала карьеру построить. Реализоваться. А потом уже о детях думать.
Однажды Нина Васильевна решила сама к ним приехать. Встала рано, поехала на рынок. Купила свежих овощей, фруктов, мяса. Дома приготовила салат оливье по своему рецепту. Тот самый, который Дима любил с детства. Добавила туда больше колбасы и горошка, как он просил. Упаковала в контейнер, сложила в сумку. Поехала.
Ехала в метро почти час. Пересаживалась два раза. Спрашивала дорогу у прохожих, когда вышла на их станции. Район был незнакомый, новый. Высотные дома, чистые подъезды с домофонами. Нина Васильевна нашла нужный дом, позвонила в домофон.
– Да? – ответила Катя.
– Это я, Нина Васильевна. Можно к вам?
Пауза. Нина Васильевна слышала, как Катя вздыхает.
– Заходите.
Катя открыла дверь в домашнем халате. Волосы собраны в хвост. Лицо без макияжа и явно недовольное.
– Нина Васильевна? Вы могли позвонить заранее, что приедете. Мы бы подготовились.
– Хотела сюрприз сделать. Димочку порадовать. Салат его любимый привезла. Он дома?
– На работе. Сказал, что задержится сегодня. Важное совещание.
– Ничего, подожду. Можно войти?
Катя неохотно посторонилась. Квартира была обставлена современно. Всё белое, блестящее. Дизайнерская мебель, которую Нина Васильевна видела только в журналах. Картины на стенах – какие-то квадраты и полосы. В углу гостиной стоял чёрный лакированный рояль. Нина Васильевна знала, что Катя училась в музыкальной школе. Но рояль в обычной квартире? Это же сколько стоит?
На полках ни одной фотографии. Никаких семейных снимков, детских фото Димы. Холодно как-то. Не по-домашнему.
– Как-то у вас холодно получается. Совсем не уютно, – не выдержала Нина Васильевна.
– Это стиль минимализм. Современный европейский дизайн интерьера, – сухо ответила Катя, ставя чайник.
– Мне больше нравится, когда тепло. Ковры мягкие на полу. Занавески цветные на окнах. Фотографии на полках семейные. Чтобы душевно было.
– У всех свои вкусы и предпочтения.
Сидели на кухне за стеклянным столом. Пили чай из тонких белых чашек. Нина Васильевна достала контейнер с салатом.
– Вот, угощайтесь. Димочка этот салат обожает. Я ему с детства делаю.
– Спасибо. Но мы стараемся правильно питаться. Диета, знаете ли.
Нина Васильевна почувствовала укол. Значит, её салат не подходит для правильного питания? Нина Васильевна решила завести разговор о внуках. Тема, которая волновала её всё сильнее. Все подруги уже бабушки. Тамара с внуками каждые выходные проводит. Людмила по телефону хвасталась, что дочка второго родила. А у неё?
– Катенька, а вы с Димой о детках не думаете? Мне бы так хотелось внучат понянчить. Я бы помогала. Сидела бы с ребёнком, пока вы на работе.
– Нина Васильевна, мы с Димой пока совсем не планируем детей. Хотим пожить для себя. Карьеру построить. Я недавно получила повышение, новый проект взяла. Сейчас совсем не время для декрета.
– Пожить для себя? Да Диме тридцать два уже! Самое время для детей! Не тяните резину.
– Возможно, вы и правы. Но окончательное решение принимаем мы с Димой, а не вы. Это наша семья, наша жизнь.
– Но я его мать! Я имею право знать, когда у меня внуки будут! Имею право высказываться!
– Право высказаться имеете. Но решение всё равно остаётся за нами. Мы сами решим, когда нам рожать.
Нина Васильевна почувствовала, как закипает внутри. Как эта девчонка смеет ей указывать! Она что, не имеет права на внуков? Не имеет права мечтать о том, чтобы понянчить ребёнка сына?
Нина Васильевна почувствовала, как закипает внутри. Эта девчонка смеет ей указывать!
Когда вернулся Дима, атмосфера была напряжённая. Он обнял мать, поблагодарил за салат. Но Нина Васильевна видела, что он не рад.
– Мам, в следующий раз предупреждай. У нас могли быть планы.
– Извини, что помешала. Больше без приглашения не приду.
В автобусе домой она плакала. Женщина напротив протянула платок.
– Что случилось, милая?
– Сына потеряла. Женился, и будто подменили.
– Жена постаралась?
– Она украла у меня сына и сделала из него тряпку. Раньше сильным был, самостоятельным. А теперь во всём её слушается.
Нина Васильевна позвонила сестре Людмиле. Та жила в соседнем городе.
– Люда, не знаю, что делать. Дима совсем отдалился. Эта Катя его подчинила полностью.
– Нина, а может, ты преувеличиваешь? Мужчины все меняются после женитьбы. Это нормально.
– Нормально? Он раньше каждую неделю приезжал! Помогал, заботился! А теперь даже позвонить забывает!
– Ну так позвони сама.
– Звоню! А он говорит, что занят, устал, планы.
– Нина, послушай. Ты слишком цепляешься за сына. Он взрослый, у него семья. Пора отпустить.
– Отпустить? Я что, мешаю ему?
– Может, и мешаешь. Подумай сама. Ты требуешь внимания, обижаешься, критикуешь жену. Как думаешь, ему это приятно?
Нина Васильевна задумалась. Неужели она правда давит? Но она же мать. Растила его одна после развода. Вкладывала все силы. Отказывала себе во всём.
Прошло несколько месяцев. Общение свелось к звонкам по праздникам. Нина Васильевна чувствовала себя ненужной. Жаловалась подругам. Те рассказывали похожие истории про неблагодарных детей и невесток.
Но однажды случилось то, что всё изменило. Нина Васильевна сломала руку. Поскользнулась на льду у подъезда. Рука распухла, болела нестерпимо. Вызвала скорую. В больнице наложили гипс, дали обезболивающее, отпустили домой.
Она позвонила Диме.
– Дим, я руку сломала. Больно. Ничего не могу делать одной рукой. Приезжай, пожалуйста.
– Мам, я на совещании. Не могу сейчас уйти. Освобожусь вечером, сразу приеду.
– Мне плохо сейчас!
– Понимаю, но не могу. Здесь инвесторы, важный проект. Потерпи до вечера.
Нина Васильевна положила трубку с обидой. Вот оно. Когда матери нужна помощь, сына нет рядом. Инвесторы важнее.
Через полчаса позвонили в дверь. На пороге стояла Катя. В руках большой пакет с продуктами.
– Нина Васильевна, Дима позвонил, рассказал про руку. Он не может уйти с совещания, там решается судьба проекта. Попросил меня заехать. Я взяла отгул.
Нина Васильевна опешила. Не ожидала увидеть именно Катю.
– Спасибо, конечно, но я справлюсь.
– У вас рука в гипсе. Вы не сможете даже чайник налить. Я помогу.
Катя прошла в квартиру, сняла пальто, принялась за дело. Приготовила обед, помогла поесть, убралась, сходила в аптеку за лекарствами. Нина Васильевна молчала. Не знала, что говорить.
– Спасибо тебе, Катенька.
– Не за что, Нина Васильевна. Вы же мама Димы. Мы одна семья.
Нина Васильевна посмотрела на невестку. Молодая, красивая, успешная. Могла бы сейчас сидеть в офисе, работать, зарабатывать деньги. А вместо этого взяла отгул и приехала помогать свекрови, которая никогда её не любила.
– Катенька, прости. Я думала, ты меня не любишь. Думала, ты хочешь отобрать у меня сына.
Катя села рядом на диван. Посмотрела прямо в глаза. Говорила спокойно, но честно.
– Нина Васильевна, я вас не люблю и не ненавижу. Я просто хочу спокойно жить со своим мужем. Строить нашу семью. А вы постоянно пытаетесь вклиниваться в наши отношения, контролировать каждый шаг Димы, требовать его постоянного внимания. Понимаете, это правда тяжело. Для нас обоих.
– Но я же его мать! Я родила его, вырастила одна! Я имею право на его внимание!
– Имеете. Но в разумных пределах. Нина Васильевна, поверьте, Дима вас очень любит. Он мне постоянно о вас рассказывает. Как вы его растили, как вам было тяжело после развода. Он благодарен вам за всё. Но вы требуете от него невозможного. Он физически не может каждую неделю к вам приезжать, когда у него есть семья, работа, дела.
– А раньше приезжал же. Каждую субботу.
– Раньше у него не было жены. Не было семейных обязательств. Теперь есть обязательства передо мной тоже. Мы ездим к моим родителям, они тоже хотят видеть зятя. У нас есть общие планы на выходные, друзья, которых надо навещать. Это нормально для молодой семьи. Это жизнь.
– А мать должна сидеть и ждать?
Катя вздохнула.
– У вас есть подруги, сестра, интересы. Почему вся жизнь вокруг Димы? Он не обязан заполнять всё ваше время.
Эти слова задели. Нина Васильевна последние годы и правда жила только мыслями о сыне. Ждала звонков, обижалась, если не приезжал, думала только о нём.
– Я посвятила ему всю жизнь.
– Это ваш выбор. Но вы не можете требовать, чтобы Дима жертвовал своей ради вас в ответ. Он вам ничего не должен просто за то, что вы его родили. Это была ваша обязанность как матери.
Нина Васильевна молчала. Внутри кипело, но одновременно она понимала – Катя права. Она и правда много требовала от сына.
– Нина Васильевна, давайте начнём заново, – предложила Катя. – Мы не враги. Я не забираю у вас Диму. Хочу быть женой, и мне нужно ваше уважение к нашему браку.
– Что мне делать?
– Перестаньте требовать постоянного присутствия. Звоните реже, но интересуйтесь жизнью, а не только жалуйтесь на проблемы. Приглашайте в гости, но не обижайтесь, если иногда не сможем прийти. И перестаньте критиковать меня и наш брак.
Нина Васильевна задумалась. Может, стоит попробовать.
Катя приезжала каждый день следующие три недели, пока гипс не сняли. Помогала, готовила, убиралась. Привозила продукты, лекарства. Проверяла, как заживает рука. Они много разговаривали. Нина Васильевна узнавала невестку с совершенно другой стороны.
Катя рассказывала про своё детство. Оказалось, что у них с Димой похожие истории. Её отец тоже долго пил, мать с трудом их воспитывала одна. Только потом он бросил, пошёл лечиться, стал преподавать. Но Катя помнила те годы. Помнила, как было страшно и тяжело.
Рассказывала про трудности с поиском работы. Как после института полгода ходила по собеседованиям, никуда не брали. Как наконец устроилась на маленькую зарплату, работала по двенадцать часов, доказывала, что она способная. Как медленно росла, училась, пробивалась.
Рассказывала про то, как встретила Диму на выставке современного искусства. Он стоял перед картиной Кандинского и явно ничего не понимал. Она подошла, начала объяснять. Разговорились. Он пригласил в кафе. Так и началось.
– Знаете, Нина Васильевна, я совсем не пытаюсь изменить Диму или переделать его под себя. Театры, выставки, филармония – это его собственный выбор. Я просто показала, что в мире есть много интересного. А он сам решил, что хочет попробовать. Ему нравится. Это его выбор.
– А рыбалку он бросил из-за тебя?
– Нет. Он сам понял, что ему это неинтересно. Ездил на рыбалку много лет только потому, что так делал его отец. Думал, что так правильно, что настоящие мужчины так проводят время. А потом осознал, что можно жить по-другому. Что не обязательно копировать отца. Можно найти свои интересы.
– Значит, я его совсем не знала? Не знала, чего он на самом деле хочет?
– Возможно, вы знали того послушного мальчика, которого много лет воспитывали по своим правилам. А сейчас перед вами взрослый мужчина, который наконец понял, чего хочет сам. Со своими интересами, мечтами, желаниями. Это нормально. Дети вырастают и меняются.
Эти слова заставили Нину Васильевну задуматься. Может, она и правда держала сына в клетке своих представлений о том, каким он должен быть?
Когда гипс сняли, Нина Васильевна пригласила молодых на обед. Готовила не только любимое Димы, но и то, что нравится Кате. Вечер прошёл тепло. Говорили, смеялись. Нина Васильевна впервые за долгое время чувствовала себя частью их жизни, а не обузой.
Нина Васильевна начала меняться. Когда сняли гипс, она пригласила молодых на обед. Готовила не только любимое Димы, но и блюда, которые нравятся Кате. Овощи на пару, запечённую рыбу. Купила хорошего вина, которое Катя любила.
Вечер прошёл тепло. Говорили, смеялись. Дима рассказывал про работу, про новый проект. Катя – про выставку, на которой они были. Нина Васильевна слушала и понимала, что впервые за долгое время чувствует себя частью их жизни. Не обузой, которую терпят. А мамой и свекровью, которую рады видеть.
После этого она записалась на курсы рисования. О них мечтала ещё лет десять назад, но откладывала. Всё ждала, что Дима приедет, надо будет помочь ему. А теперь поняла – жизнь проходит мимо. Надо жить для себя тоже.
Стала чаще видеться с подругами. Ходить в театр, который раньше казался скучным. Оказалось, интересно, если понимать, что смотришь. Записалась в библиотеку, начала читать книги, которые советовала Катя.
Жизнь перестала вращаться только вокруг Димы. Появились свои интересы, дела, планы. И стало легче дышать.
Дима заметил перемены. Позвонил как-то вечером.
– Мам, ты какая-то другая стала. Спокойнее что ли. Не обижаешься, когда я не могу приехать.
– Поняла просто, что у меня своя жизнь, а у тебя своя. И это нормально. Правильно. Я рада, что ты счастлив.
– Я рад за тебя, мам. Мне было тяжело, когда ты постоянно обижалась. Чувствовал себя виноватым. А ведь не мог же я бросить всё и жить только ради тебя. У меня жена, работа, планы.
– Понимаю, сынок. Прости, что так давила на тебя. Просто боялась остаться одна. А теперь поняла – я не одна. У меня есть своя жизнь.
Дима после этого разговора стал заезжать чаще. Но теперь это были искренние визиты, а не обязанность из чувства вины. Он приезжал, потому что хотел. Рассказывал про работу, интересовался её делами. Спрашивал про рисование, просил показать работы.
Прошло ещё полгода. Однажды вечером Дима и Катя пришли с серьёзными лицами.
– Мам, у нас для тебя новость, – сказал Дима, обнимая жену за плечи.
Нина Васильевна испугалась. Что-то случилось? Лица у них странные.
– Что случилось?
– Мы ждём ребёнка, – улыбнулась Катя. – Ты будешь бабушкой.
Нина Васильевна буквально онемела. Не сразу поверила. Смотрела на них, и слёзы сами покатились по щекам.
– Правда? Это правда?
– Правда, мам. Четыре месяца уже. Мы ждали, чтобы точно убедиться, а потом решили тебе сказать.
Нина Васильевна обняла их обоих. Плакала и смеялась одновременно. То, о чём мечтала столько лет. Внук. Или внучка.
– Нина Васильевна, – сказала Катя, когда они сели за стол пить чай, – мы хотели бы, чтобы вы помогали нам с малышом. Но только если сами захотите. Без всяких обязательств. Мы не хотим вас обременять.
– Конечно помогу! С радостью! Буду самой лучшей бабушкой на свете! – Нина Васильевна вытирала слёзы платком.
– Но без фанатизма, договорились? – улыбнулся Дима. – Мы позовём, когда нужна помощь. А в остальное время у тебя своя жизнь. Твои курсы, твои дела.
– Договорились, – кивнула Нина Васильевна.
Она понимала, что чуть не потеряла сына из-за собственного эгоизма и страха одиночества. Катя не забирала его у неё. Не крала. Она просто помогла Диме стать взрослым. Найти себя. А та тряпка, которой Нина Васильевна называла сына в злости, на самом деле превратилась в счастливого, уверенного мужчину, который знает, чего хочет.
Теперь, когда подруги жаловались на невесток, Нина Васильевна только улыбалась. Она знала – главное не держать детей при себе, а отпускать с любовью. Тогда они сами захотят быть рядом.